Александр Дугин – Тайны архивов. Запад – виновник начала Второй мировой войны (страница 47)

Необходимо также отметить, что как со стороны Галифакса, так, конечно, и с нашей стороны ось Рим – Берлин и тесная связь между Лондоном и Парижем рассматривались как реально существующие.

Во время беседы были обсуждены следующие проблемы:

Колониальный вопрос

Фюрер выразил уже известную мысль, что Германия имеет право на свои прежние колонии и, ссылаясь на это, предоставляет Франции и Англии право делать предложения о замене, если возвращение той или иной германской колонии окажется для них невозможным. Требуя колонии, Германия не преследует военных целей и усиления своего политического влияния. Она заинтересована в сельскохозяйственном и другом сырье, но не стремится обладать колониями в тех местах, где могут возникнуть международные конфликты.

Галифакс ответил, что в процессе дальнейших германо-английских переговоров можно будет обсудить колониальный вопрос. Английское правительство вполне готово к его рассмотрению, однако только как части общего решения.

Восточный вопрос

Галифакс сам признал, что в дальнейшем нельзя будет обойтись без определенных перемен в Европе. Английская сторона не считает, что статус-кво должен сохраняться при любых условиях. К проблемам, которые рано или поздно потребуют изменений, относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия будет заинтересована только в том, чтобы такие изменения осуществлялись мирным путем. Подробно на этом вопросе Галифакс не останавливался.

Фюрер также не углублялся в эту проблему, однако заметил, что при разумной позиции участвующих с Чехословакией и Австрией вполне можно договориться. В отношении Австрии фюрер указал на соглашение от 11 июля 1936 г., которое, он надеется, поможет в преодолении всех трудностей. Решение проблемы Чехословакии зависит от нее самой – пусть наладит отношения с судетскими немцами. Указывая на германо-польское и германо-австрийское урегулирование, фюрер выразил надежду, что и проблеме Чехословакии можно будет найти разумное решение. Данцига фюрер не коснулся.

Лига наций

Галифакс спросил, видит ли фюрер возможность, при условии удовлетворительного решения стоящих вопросов, вернуть Германию к более тесному сотрудничеству с другими народами в Лиге наций и какие изменения нужно внести в Устав Лиги, чтобы Германия возвратилась в Лигу наций.

На это фюрер возразил, что этот вопрос не является германо-английской проблемой. Он указал на отдаленность от Лиги наций Америки, неучастие в ней Японии и пассивность Италии. Германия никогда не возвратится в отжившую свой век Лигу наций, которая преграждает путь естественному развитию политических событий.

Вопрос вооружений

Этот вопрос был поставлен также Галифаксом, но в общем серьезно не рассматривался. Фюрер указал главным образом на историческое развитие и упущенные при этом возможности. Он вскрыл трудности, возникшие в регулировании вооружений из-за франко-русских и франко-чешских союзнических отношений, но тем не менее напомнил о предложенном им ранее запрете бомбардировок.

Германо-английское соглашение о флоте фюрер упомянул как единственное, чего удалось достигнуть после безрезультатных в остальном переговоров.

Дальневосточный конфликт

О дальневосточном конфликте фюрер сказал только, что мы утратили политические интересы в Восточной Азии после того, как оттуда исчезли германские корабли. Будем ли мы поддерживать экономические контакты с обеими странами, между которыми возник конфликт, зависит только от нас.

Средиземноморский и испанский вопросы

Испанский вопрос был затронут только в связи с интригами журналистов.

Средиземноморский вопрос рассмотрен не был.

Локарно

Переговоры о западном пакте и бельгийская проблема[120] не рассматривались. Слово «Локарно» произнесено не было. Однако в ходе беседы Галифакс неоднократно обрисовывал контуры возможных переговоров четырех западных великих держав. Он также сказал, что, после того как между Англией и Германией почва будет достаточно подготовлена, четыре крупные западноевропейские державы должны вместе создать основу, на которой сможет базироваться прочный мир в Европе. Из этого сотрудничества ни в коем случае нельзя исключать ни одну из великих держав, иначе сохранится состояние неопределенности.

Необходимо также отметить, что Галифакс уже в начале беседы назвал Германию оплотом Запада в борьбе с большевизмом. Проблема России в разговоре более не упоминалась.

Касаясь вопроса о церкви, Галифакс сказал, что английская церковь следит за этим вопросом с озабоченностью и беспо-койством.

Хотя беседа носила информационный характер и за ней не последовало принятия каких-либо документов, нужно отметить, что определенные вопросы, имеющие большое значение, будут в дальнейшем обсуждаться германским и английским правительствами. Для этого Галифакс предложил вести прямые переговоры между представителями правительств. Фюрер предостерег при этом от слишком большой поспешности и особенно от официальных встреч до того, как будет найдена и тщательно изучена их конкретная основа. Неоднократно появлявшиеся в прессе сообщения о предстоящей поездке рейхс-министра иностранных дел в Лондон будут до тех пор преждевременными, пока не будет проведена предварительная дипломатическая работа для создания предпосылки, о которой говорил фюрер.

Обобщая, можно сказать, что визит члена английского кабинета фюреру явился как для германо-английских отношений, так и в общем плане полезным и отрадным событием. Этот визит, при последовательном и в то же время осторожном ведении дела, может послужить началом прогресса европейской политики; при этом, однако, необходимо иметь в виду, что английская сторона, как неоднократно заявлял Галифакс, предусматривает только общее урегулирование.

Поскольку визит Галифакса носил частный характер, о содержании беседы мы информируем только итальянское правительство и полагаем, что Париж также получит информацию из Лондона. В целом содержание беседы не подлежит разглашению, о чем прошу Вас сообщить в стране Вашего пребывания.

Нейрат

4 декабря 1937 г.

Дорогой г-н фон Вейцзекер!

Большое спасибо за Ваше письмо от 23.XI, которое я получил, к сожалению, только вчера, а то я обсудил бы его с Вами в Берлине.

В Вашем письме затрагивается весьма важный вопрос. Во время бесед в Париже у меня создалось впечатление, что нынешнее правительство сделает все для того, чтобы достичь «всеобщего урегулирования» с Германией, потому что считает, что только так можно вернуть экономическое равновесие страны. Мне показалось, что довольно мягкого по характеру г-на Шотана подгонял более активный Жорж Боннэ. В парижских беседах я в основном ограничился более близкой мне темой и попытался установить, до какой степени французы будут согласны отказаться от своей традиционной политики равновесия в Центральной Европе. Поэтому я дал понять, что этот вопрос является для нас в германо-французском урегулировании решающим, а колониальный вопрос – второстепенным. К своему удивлению, я установил, что мои партнеры считают колониальный вопрос проблемой, которую, вероятно, будет легко разрешить. Однако решение, будут ли они продолжать свою среднеевропейскую политику или смогут в корне изменить ее в рамках своих сегодняшних союзов, они поставили в зависимость от того, каковы будут наши устремления в районе Дуная. Мне показалось очень интересным, что ни Боннэ, ни Шотан не имели возражений против постепенного расширения германского влияния, будь то в Австрии – на основе соглашения от 11 июля – или в Чехии – на основе преобразования в многонациональное государство. У меня сложилось мнение, что, ведя с этим правительством доверительные переговоры и используя его стесненное положение, вероятно, можно продвинуться вперед. Что касается Австрии, я думаю, будет вполне достаточно при аннулировании Версальского договора потребовать также и отмены знаменитой ст. 88 Сен-Жерменского договора[121] (конечно, по возможности, со стороны Австрии) при постоянном условии постепенного расширения германского влияния мирным путем. Согласятся ли на Бальхаузплац с желанием германской стороны действительного сближения в духе соглашения от 11 июля, зависит от поведения французов и англичан. Мы, вероятно, очень скоро пришли бы к заметным успехам, если бы на Кэ дʼОрсэ решились дать австрийцам в этом отношении хороший совет. То, что для Лондона австро-германский вопрос представляет весьма малый интерес, здесь всем ясно. Значит, решающим фактором в нашем продвижении вперед являются переговоры с Францией.

Итак, если после лондонских бесед будет, как это кажется, предпринята попытка поставить решение колониального вопроса в зависимость от «всеобщего урегулирования», то тогда, по моему мнению, надо открыто обсудить с французами этот комплекс вопросов.

Ваш Папен

P. S. Я пришлю Вам на следующей неделе предложение о дальнейшей разработке германо-австрийского вопроса на ближайшее время. Необходимо принять новое решение.

5 февраля 1938 г.

В последнее время здесь размышляют о том, может ли играть какую-либо роль (и какую именно) в предстоящем развитии германо-чехословацких отношений арбитражный договор, заключенный обеими странами в Локарно. Особый повод к таким размышлениям дали Ваши беседы с г-ми Бенешем и Крофтой, о которых Вы сообщали 21 декабря прошлого года. Я хотел бы заметить по этому поводу следующее: