Александр Дугин – Бытие и Империя. Онтология и эсхатология Вселенского Царства (страница 3)

Если в золотом веке Империя как объединение всего человечества под началом прямо представленного духовного могущества является чем-то всеобщим, внешним и наглядным, то в темные эпохи, прилегающие непосредственно к концу цикла,Империя становится невидимой и отчасти внутренней. Империя скрывается, стягивается к своему ядру, зерну, центру. Она больше не совпадает с видимой всеми общественно-политической данностью, но переносится на иной онтологический уровень. При этом Империя не может исчезнуть совсем, потому что она вечна. Но она может скрыться от того, что пребывает во времени, по мере того, как качество самого времени (истории) ухудшается, затемняется и утрачивает связь с вечностью.

Таким образом, Империю следует понимать прежде всего как некоторое онтологическое измерение, единящую ось бытия.

Каста лебедя

Генон считает учение о делении людей на касты (варны, वर्ण в индуизме) одним из важнейших элементов примордиальной Традиции[6]. В этом смысле каста есть не социально-политическая условность, сложившаяся исторически, но выражение качества внутренней природы различных человеческих типов.

В индуистском обществе касты имеют следующие названия:

• брахманы (ब्रह्मन्) – жрецы;

• кшатрии (क्षत्रिय) – воины;

• вайшья (वैश्य) – свободные земледельцы и ремесленники (сюда же относятся и торговцы);

• шудры (शूद्र) – зависимые работники[7].

Люди, которые не относятся ни к одной из этих каст, чаще всего таковыми становятся в результате утраты кастовой принадлежности – из-за непозволительного смешения каст или совершения какого-то серьезного преступления против всей Традиции. В таком случае они становятся париями, чандалами, далитами (неприкасаемыми). Но каста есть у каждого человека, поскольку отражает структуру его души. При этом большинство традиционных обществ открыто признает это и учитывает при организации общества. Такая сакральная иерархия есть признак сохранения связи с духовной Традицией, восходящей к эпохам «золотого века». Система каст позволяет избежать многих антропологических противоречий и социальных коллизий, с необходимостью возникающих при принятии догмы полного равенства между людьми и построения обществ на основах индивидуализма и демократии. Эта тема исчерпывающая развита в работах французского социолога Луи Дюмона[8].

Французский антрополог и историк религий Жорж Дюмезиль[9] полагал, что только три высшие касты – жрецы, воины и труженики – являются изначальными и фундаментальными для всей Традиции (Дюмезиль считал, однако, что такое деление есть исключительное свойство индоевропейских обществ), а четвертая каста и парии были добавлены в ходе завоеваний ведическими ариями Индостана.

Однако, согласно Генону, разделение высших каст на жрецов и воинов, хранителей духовных знаний и тех, кто занят преимущественно организацией социальных процессов и выступают в качестве правителей и судей, есть результат ужеотносительного упадка Традиции в условиях темных времен. В золотом веке и в соответствии с духом примордиальной Традиции духовное и светское совпадает в высшей точке общественной иерархии. Эта функция, почти полностью исчезнувшая в истории, но сохранившаяся в преданиях, мифах и обрядах, и есть архетип Царя Мира. В его фигуре жреческое и воинское начала слиты друг с другом, еще не разделившись на две варны. Это – священный царь, сверхчеловеческий правитель, в котором интегрально присутствуют все заложенные в человеке возможности. Другое название этой функции – «совершенный человек» (в суфизме «al-insān al-kāmil» —, в даосизме «чжэнь жэнъ», 真人 и т. д.). Это вершина иерархической антропологии, царственный центр человеческой природы, вершина духовной пирамиды. В некоторых учениях такой фигурой выступает Адам или Древний Адам (в иудейском контексте) или Антропос (ἄνθρωπος – в эллинистических течениях, и прежде всего в герметизме и гностицизме).

Поэтому, уточняет Генон, Царь Мира находится по ту сторону каст – ативарна, अतिवर्. В древнейших обществах золотого века такому правителю соответствовала еще одна «надкастовая каста» – в индуизмекаста лебедя, хамса, हंस. Ее носителем мог являться только тот, в ком жреческие и воинские функции не просто совмещались, но возводились к (еще) нерасчлененному единству. Для такого существа не было различия между имманентным и трансцендентным, между религиозным и политическим, между метафизическим и социальным, между сакральным и профанным, потому обе эти области были неразрывно слиты в его внутреннем бытии. Он и соединял воедино – в себе самом как абсолютном центре – все множество лучей, расходящихся вовне и конституирующих различные сферы бытия.

Империя между небом и землей

Отсюда легко понять самонтологический статус Империи в ее наиболее глубинном архетипическом понимании, а также функции сакрального Императора. Священная Империя есть не политический строй, но такая организация общества, в которой через особое вертикальное измерение преодолевается деление на сакральное и профаническое, духовное и материальное, имманентное и трансцендентное. Как Царь Мира, представитель сверхкасты хамса не знает деления на жреческое и воинское, так и Империя объединяет в себе религию и политику, но не апостериорно и искусственно, а в том сечении, где и у того, и у другого есть общий исток, общее бытие и общая структура. Подлинная Империя по определению должна быть священной.

Сверхкастовая природа Царя Мира отражается и в Империи Духа. Она является не просто государством или политическим образованием, регулирующим вопросы земной телесной жизни людей, но особым сакральным институтом, располагающимся между Небом и Землей,в промежуточном срезе бытия[10]. Империя столь же политика, сколь и религия, и поэтому в ней воинское и жреческое начала неразрывно соединены. Социальное служение, державостроительство, сама иерархия становятся духовными практиками, преображающими и возвышающими тех, кто в них участвует. Именно поэтому Империя получает статус «священной». Священная Империя является преображенным бытием, в котором земные законы тяготения и плотности отчасти снимаются, и тело становится духом, а дух – телом. И даже после сокрытия функции Царя-Лебедя и ее расщепления на две касты – жреческую и воинскую – союз этих каст, выраженный в гармонии верховного правителя и верхновного жреца (в византийской традиции – в симфонии, συμφωνία – со-звучии, едино-звучии – Императора и Патриарха) продолжает оставаться принципиальным укладом, сохраняющим священность Империи.

Три времени: Империя и aevum

Империя, будучи сущностно вечной, выступает как мера времени. Поэтому в большинстве учений об Империи ее образы и символы соотносятся с темой развертывания космических циклов – вплоть до конца времен. Именно благодаря наличию неподвижной точки вечности мы и можем измерять ход времени. И это измерение не является чем-то относительным или условным. Именно неизменность имперской онтологии и делает возможным построение внятной и логически цельной теории исторических циклов. Вечность содержит в себе темпоральность – во всех ее модусах. Но чтобы глубже понять связь Империи и вечности, а также Империи и времени, необходимо несколько подробнее остановиться на природе самого времени, как ее понимает Традиция.

В своей работе «Великая Триада»[11], посвященной преимущественно китайской традиции, Генон выделяет три вида темпоральности, которые составляют полноту времени, как его понимала сакральная мысль.

Высшей формой времени является Провидение (греческаое πρόνοια, латинское Providentia), божественный план, в котором все моменты истории, разворачивающиеся для наспоследовательно, существуют перед лицом Бога одновременно. Поэтому Провидение есть знание обо всем, что было, есть и будет, как вечная карта временного творения.

Провидение синонимичноПремудрости Божией, σοφία. О ней в Притчах царя Соломона говорится:

Господь премудростью основал землю, небеса утвердил разумом;

Его премудростью разверзлись бездны, и облака кропят росою.[12]

ὁ θεὸς τη̨̃ σοφία̨ ἐθεμελίωσεν τὴν γη̃ν ἡτοίμασεν δὲ οὐρανοὺς ἐν φρονήσει

ἐν αἰσθήσει ἄβυσσοι ἐρράγησαν νέφη δὲ ἐρρύησαν δρόσους

Dominus sapientia fundavit terram stabilivit caelos prudentia

sapientia illius eruperunt abyssi et nubes rore concrescunt

В другом месте речь идет от лица самой Премудрости:

Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони;

от века я помазана, от начала, прежде бытия земли.

Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою.

Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов,

когда еще Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной.

κύριος ἔκτισέν με ἀρχὴν ὁδῶν αὐτοῦ εἰς ἔργα αὐτοῦ

πρὸ τοῦ αἰῶνος ἐθεμελίωσέν με ἐν ἀρχῇ

πρὸ του̃ τὴν γη̃ν ποιη̃σαι καὶ πρὸ του̃ τὰς ἀβύσσους ποιη̃σαι πρὸ του̃ προελθει̃ν τὰς πηγὰς τω̃ν ὑδάτων

ἡνίκα ἡτοίμαζεν τὸν οὐρανόν συμπαρήμην αὐτω̨̃ καὶ ὅτε ἀφώριζεν τὸν ἑαυτου̃ θρόνον ἐπ’ ἀνέμων

πρὸ του̃ ὄρη ἑδρασθη̃ναι πρὸ δὲ πάντων βουνω̃ν γεννα̨̃ με

Dominus possedit me in initio viarum suarum, antequam quidquam faceret a principio;

ab aeterno ordinata sum et ex antiquis, antequam terra fieret.