Александр Дубоносов – Богатырь и Звезда Сварога: Быль 2 (страница 38)
— Я, получается, дважды тебе должен, — пробасил Нов. — Топай за мной.
Яромир подобрал топор, спрятал нож за спину. Нов прихватил с собой нескольких сельчан, и они всё вместе побежали вслед за Патшой.
По пути встретился небольшой отряд из пяти Серых, перегородивших дорогу.
— Мужики, плохо дело, — начал Нов. — Надо чтоб вы этих отвлекли, а мы с хлопцем дальше почешем. Времени с ними кувыркаться у нас нету. Осилите?
Мужики одобрительно кивнули и без лишних вопросов набросились на караульных.
Яромир с Новом перемахнули через забор и огородами двинулись к дальней окраине деревни.
На опушке леса стоял длинный пригон, сбоку которого нервно брыкалась лошадь.
Животное напугали истошные вопли, доносившиеся изнутри, а в стыках и проемах ветхой постройки проблескивали огоньки факелов.
Глаза Нова округлились, и он ткнул Яромира в плечо.
Дорога впереди, ярко освещенная лунным светом, оказалась усеяна трупами Сталь-градских бойцов.
«Лунный свет. Полная луна…» — с ужасом подумал Яромир. — «Полная задница…»
Надежды на успех практически не осталось, но и отступать уже было поздно.
— Стой, — Яромир придержал двинувшегося вперёд Нова. — Кажется вот-вот выйдут.
— Как железяки прискакали, — почти шепотом заговорил Нов. — то разместили мы ихних вожатых здеся, шоб люду доброму не докучали. Все за скотом вычистили, еды и браги в достатке…, даже Любку посылали, дабы в мире сидели. Эх, говорил папка, что от этих только худо будет…
— Как раз про худо! — Яромир ткнул рукоятью топора в плечо Нова и указал на пригон.
Из дверей вылетел толстый воин в разодранных Сталь-градских одеждах.
— Я вам все рассказал! Как на духу выложил! Пощадите, умоляю вас, пощадите! — пуская слюни и сопли, умолял толстяк, тщетно отирая кровавые подтёки с лица.
— Опоздали, — от обиды Яромир ударил кулаком по земле.
Глава 16: «Ну это просто праздник какой-то!»
Следом за ним, на свет, вышли Кривжа и Патша, с ног до головы испачканные в человеческой крови.
Издали и под яркой лунной их стало совсем не отличить от настоящих диких волков.
Кривжа подошел к рыдающему толстяку и, схватив его за волосы, поволок по земле к кромке леса.
— Какое мерзкое, отвратительное создание. От охоты на такого никакого удовольствия не будет. — Кривжа принюхался. — Чуешь, чем пахнет? Что скажешь, брат? Нужно нам такое жирное, обгадившееся мясо?
Патша встал рядом с братом.
— И так узнали, что князю нужно… Убей его, чтоб скулить перестал и дело с концом.
Кривжа на мгновение замер.
По спине Яромира пробежали мурашки.
Сделав несколько глубоких вдохов, Кривжа резко развернулся в сторону, где прятались Яромир и Нов.
— Какой сладкий, вкусный запах… Чувствуешь, брат?
Патша втянул воздух и его звериные глаза расширились от удивления.
— Ты прав, — Кривжа ухмыльнулся. — теперь есть дичь поинтереснее!
— Пахнет молоденьким ягнёнком томлёным в бруснике…
— Да-а! Ты верно учуял! Сегодня у нас славич на закуску!
Нов вопросительно посмотрел на Яромира.
Тот лишь перевел взгляд на, предплечье, пораненное лезвием Шерсти, по которому тонкой струей бежала кровь.
Яромир грязно выругался.
— Не прячься, собачонка, покажись! — зарычал Кривжа. — И друга с собой возьми, все равно не убежать. Я твой запах за версту учую!
Выхода не было.
Нов ткнул Яромира в плечо, вырвав его из раздумий, и они медленно вышли на дорогу.
При виде Яромира Патша презрительно сморщился и вынул меч из ножен:
— Я был к тебе снисходителен, Яромир! Так ты отвечаешь на доброту?! Всё ведь могло закончиться по-другому!
— Что ты, что ты, брат?! — взмахнул руками Кривжа. — Этот день всё лучше и лучше… Прав ты был, когда говорил, что сгодится еще славич на цепи! Вот, сейчас поохотимся, так поохотимся! Низкий поклон, ваша светлость, что ослушались!
— Чего эти хмыри толдычут?! — Нова нервничал, перекидывая свой двуручный топор с руки на руку. — Давай отхерачим их и дело с концом!
— Отпустите парня! — крикнул Яромир Кривже и Патше. — Не причем он! Всё только между нами!
— Мне вот больше интересно, — Кривжа сделал пару шагов вперед. — кто тебя щенка с поводка спустил? Неужели гонец… или бестолковый конюх?
— Да что ты! — подхватил Патша. — Рыжий как перепёлка подстрелен. Далеко не уйдёт! Догоним!
Толстяк, видя, что Кривжа и Патша отвлеклись на Яромира, попытался незаметно отползти в кусты.
— А ну, свинка, стоять! — Кривжа схватил вопящего «языка» за ногу и подтащил к себе. — Далеко собрался?!
Легким движением рук, с громким хрустом, голова толстяка сделала полный оборот.
Яромир тяжело вздохнул, что подметил Патша:
— О, так он тебе нужен был?! — пытливо спросил он, указывая на бездыханное тело Сталь-градовца. — Так все, извини. Хочешь знать, чего эта тушка нам поведала? Тогда спешу расстроить — это только для твоего братца…
Яромира передернуло. Раздражение поднялось к горлу и зажгло в груди.
— Пускай твой друже присоединяется к веселью! — Кривжа махнул рукой Нову. — Выкинь железяку, брат, разомнем косточки! Сам отец Волх на то благо даёт!
Кривжа сделал шаг назад, отстегнул доспехи и распустил волосы.
Патша, хоть и нехотя, но последовал его примеру.
Братья менялись на глазах, приведя в полнейший ужас Нова и даже немного нагнав жути на Яромира.
Тела увеличились в размерах. Густые гривы превратились в такую же густую шерсть. Руки и ноги обернулись огромными когтистыми лапами, а на месте лиц вытянулись длинные волчьи пасти.
— Волколаки. — прошептал дрожащим голосом Нов, медленно отступая назад. — Ни сребра, ни огонь-воды… Надо люд спасать!
— Поздно дергаться, — Яромир одёрнул Нова за рукав. — Раньше надо было тикать. Теперь уже не удрать… Тварь сдохнет, если до сердца черного добраться! Другого шанса нет.
— Больно много ты о нас знаешь! — прорычал Патша.
— Мохнатые, блохастые любители вылизывать друг у друга под хвостом! — язвительно бросил Яромир. — много ли там знать…
Патша оскалился и зарычал.
— Быть веселью! — завопил Кривжа и оглушительно взвыл на луну.
Кривжа сорвался с места и стремительно набросился на Нова, но здоровяк среагировал быстро, подставил навершие топора и перекинул летящего на него волколака через себя.
Кривжа прокатился по пыльной земле, оставив на ней длинные борозды от когтей, вскочил на все четыре лапы и прорычал: