Александр Дубоносов – Богатырь и Звезда Сварога: Быль 2 (страница 34)

Они ждали до вечера.

Серые волки закончили сборы и весь основной отряд, во главе с Патшой и Кривжей, выдвинулся на охоту.

Изва выглянул из шатра и тут же вернулся обратно.

Следом за ним внутрь вошли Кривжа и Патша, облачённые в дорогие кожаные доспехи и подпоясанные мечами и кинжалами.

— Ты что, дворняга, думал, мы про тебя забудем, — оскалился Патша. — и оставим без присмотра?

— Больно плохое предчувствие у меня по твоему поводу. — Кривжа глубоко втянул воздух большими ноздрями. — Брат меня уверяет в твоей покорности, но я чую твой запах. От тебя буквально разит неприятностями.

Огоньки факела зло прыгали в глазах Кривжи, от чего Яромиру стало немного не по себе.

— Посидишь на цепи, пока мы не вернемся, — Патша загремел оковами. — Так и брату, и мне спокойнее будет, что ты точно ничего не наворотишь.

Яромир вопросительно посмотрел на Изву.

Старик лишь сочувственно кивнул, и Яромир покорно протянул руки, на одну из которых Патша сразу же накинул стальной браслет

— Славной охоты! — Изва как мог, старался скрыть дрожь в голосе.

— Не боись старик, вернемся с добычей! — прорычал Кривжа и сильно хлопнул Изву по плечу, так, что тот завалился на солому в углу палатки.

Яромира вывели из палатки и повели на место его прежнего заточения.

Патша лично закрепил цепь и приставил на охрану Гивира. Убедившись, что Яромир крепко прикован, братья-волколаки быстрым шагом отправились догонять ушедший вперёд отряд.

«Сраные нелюди… Опять всё испоганили.» — Яромир до крови закусил губу. — «Во чтобы то ни стало нужно спасти Гришку…»

Чем дальше удалялись Серые волки, тем больше гнев закипал в груди Яромира:

«Отца подвёл, Верею подвёл, Игоря подвёл…» — он сжал кулаки так, что на землю закапала кровь от впившихся в ладони ногтей. — «Что толку от всей этой силы, если я опять сижу на цепи…?»

Тело затрясло изнутри. Яромир подался вперёд, от чего толстые цепи туго натянулись.

«Нет, сегодня Гришка не умрёт… Я не позволю…» — от злости Яромир совсем не ощущал боли, от глубоко врезающихся в кожу звеньев цепи. — «Каких-то тридцать шагов… Нет, они все поплатятся…»

От натуги сталь и дерево громко заскрипели, что привлекло внимание Гивира:

— Ты что, приблуда, удумал?! — противно завизжал Гивир и кое-как выхватил меч из ножен, увидев, что Яромир пытается освободиться. — Щас я тебе…

Только Гивир сделал шаг к Яромиру, как за его спиной раздалось дикое ржание лошади, и он отвлекся на звук.

По двору неслась запряжённая телега, полыхающая огнём. Следом за ней охая и ахая бежал Изва:

— Стой, стой! — старик надрывал горло и махал руками, привлекая всё внимание лагерной стражи к себе. — Чего стоите, остолопы, остановите её! На помощь!

План старика сработал.

Яромир сделал последнее усилие и звенья цепи с громким лязгом лопнули.

Оторопевший Гивир набрал воздух в грудь и успел выбросить лишь короткое «Стра…!» перед тем, как хлёсткий удар Яромира оставшимся на руке куском цепи заставил его навсегда замолчать.

Счет времени пошел на мгновения.

Пока все в лагере занимались ловлей скакуна и тушением горящей телеги, Яромир спрятал тело Гивира за ближайшими кустами, и, под покровом темноты, прокрался к шатру Кривжы.

В дальнем углу большого шатра стояла железная клетка, где, вместо зверя, в луже крови, лежал бледный Гришка, из последних сил прижимающий окровавленную тряпку к кровоточащему боку.

При виде Яромира, Гришка склонил голову и по щекам заструились слёзы.

— Я знал…, знал, брат, что ты живой! Так…. — Яромир подбежал к Гришке и осторожно поднял его руку, чтобы осмотреть рану. — Зараза, хлещет как из порося… Если до сих пор жив, значит важные органы не задеты… Это хорошо, хорошо…

Гришка посмотрел на Яромира и крепко сжал его предплечье окровавленной рукой.

Яромир же обратил внимание на неестественный для Гришки пустой взгляд.

Гонец изменился. Так обычно смотрели встречавшие смерть.

Гришка повстречал что-то жуткое, только сейчас совсем не было времени выяснять что именно…

Яромир же дрожал от волнения, сердце колотилось, но он всеми силами старался этого не показывать. Гришке и так тошно, еще и его тревоги только не хватало.

— Не страшись, брат, не брошу… — Яромир осторожно поднял на руки обессиленного Гришку. — Ещё немного потерпи… только не шуми…

Они вышли из шатра и Яромир наспех огляделся.

Лагерная стража только дотушила телегу и старательно выясняла у Извы причины её необычного возгорания.

Выдалось мгновение, когда никто не смотрел в сторону шатра Кривжы и Яромир, с Гришкой на руках, прошмыгнул в шатер Извы.

Он осторожно уложил раненого друга на свой соломенный лежак.

Тряпка настолько пропиталась, что уже не помогала остановить кровь, поэтому Яромир не нашёл ничего лучше, чем снять с себя рубаху и, оторвав от неё самый чистый лоскут, приложить к Гришкиной ране.

Снаружи, по земле зашаркали ноги.

Кто-то целенаправленно шёл в их сторону.

Яромир запустил руку под Гришку, вытащил из-под него хорошо припрятанный от посторонних глаз топор и встал у входа.

Незнакомец остановился прямо перед входом.

«Напасть или подождать… Надо сейчас, пока не успел нас выдать!» — Яромир выдохнул, замахнулся топором, как полог шатра пошевелился.

В маленькую щелку ловко пролезла седая голова Извы и уставилась на Яромира вопросительным взглядом.

— Ты тут это, — прошептал старик и полностью зашёл в шатёр. — не балуй со своей железякой! Мне голова и самому нужна на плечах!

Яромир с облегчением выдохнул и опустил замахнувшуюся для удара руку.

— Додумался сбежать? Молодец! — Изва жалостливо посмотрел на Гришку. — Ты только эту хреновину далеко не прячь, пригодятся.

— Есть у нас спирт, трипутник и подорожник?

Изва тучно нахмурил брови и опустился рядом с Гришкой на колени.

— Есть настойка из тысячелистника, в сумке. — Изва потрогал рану, от чего Гришка издал стон, больше походивший на скуление. — Скажу, не всё так плохо… Только стрелу достанем…

— Какая стрела?! — возмущенно выпалил Яромир. — Нож охотничий в пол локтя…

— Остолоп, — гневно прошипел в ответ Изва. — Сказал стрела, значит стрела! Тащи чего велено! И лопух неси, которым зад вытираем! Должон сгодиться…

Яромир недовольно поджал губы. Он ещё никогда не ошибался… но просьбу Извы выполнил.

Старик достал из сапога нож, сунул ножны в зубы Гришки, облил лезвие и руки настойкой.

По обыкновению трусливый гонец, до ужаса боящийся боли, сейчас сохранял спокойствие и терпеливо следил за действиями Извы.

— Что с тобой сделали…? — пораженно прошептал Яромир.

Гришка лишь поднял на него хладнокровный взгляд, от которого по спине Яромира пробежал озноб.

— Яромир, нужна сила.

Яромир оторвался от раздумий и навалился на Гришку.

— Ну, сынок, жми! — скомандовал старик Гришке и опустил тонкое лезвие в рану.