Александр Дружинин – Спасение ведьмы (страница 3)

– Сбылась мечта идиота, – сказал он вслух.

– Чего? – не поняла девушка.

– Путь длиной в тысячу ли начинается с первого шага, – ответил Инин.

– Чего? – снова не поняла она.

– Соучастники мы теперь с тобой, вот чего. Спину помоги мне отряхнуть.

Приведя себя после потасовки в надлежащий вид, Инин давал распоряжения своей новой знакомой, поражаясь собственному хладнокровию.

– Сейчас ты уберёшь с лица испуг, выйдешь отсюда, спокойно пройдёшь через зал, спустишься в лифте и будешь ждать меня внизу, в холле. Я выйду через минуту после тебя, оплачу счёт и спущусь к тебе. Там будем решать, что делать дальше. Спокойно. Всё делаешь спокойно. Поняла?

– Угу. Угу, – девушка дёргано кивала в ответ.

– Давай.

После того, как дверь за ней закрылась, Инин вытащил сигарету из пачки. Пальцы дрожали. Сделав несколько нервных затяжек, он вышел в зал. Нарочито неспешно дошёл до столика, подзывая жестом официанта. Набрал Светлакова.

– Слышь, Юра, отбой. На сегодня всё отменятся. Форс-мажор у меня. Что случилось? Да бабулька только что позвонила. С сердцем ей плохо. Нет, спасибо. Сам справлюсь. Я тебе позвоню. Всё. Давай.

Свою горе-знакомую он нашёл забившейся в самый укромный уголок просторного холла. Сейчас, в своей розовой вязанной шапочке, она была похоже уже не на ведьму, – на испуганного лисёнка.

– Пойдём отсюда, – Инин легонько потянул её за рукав.

– У тебя машина на парковке, да? – вдруг спросила она.

– Какая машина? Мне за руль нельзя. Я же пил.

– А куда мы пойдём?

– Разберёмся, – Инин подталкивал её к выходу.

Они шли вдоль по улице, не имея никакого представления куда движутся. Обоим инстинктивно хотелось как можно скорей оказаться подальше от этого места. Просто оказаться подальше – сейчас это самое важное. Январь старался во всю свою силу, подвывал, гнал по земле позёмку. Навстречу, слепя фарами, крались по обледеневшей дороге машины. Оба молчали. Они не считали сколько кварталов прошли, когда девушка, наконец, пожаловалась: «Я замёрзла».

«Бывает», – ответил Инин.

На противоположной стороне улицы тёплым жёлтым светом горели окна; над окнами, ярко красным – вывеска: «Кафе Уют».

Внутри заведение выглядело глубоко провинциально, а проще говоря, дёшево. В иной ситуации пребывание Инина здесь ограничилось бы тремя секундами, но теперь эстетика не имела никакого значения. К счастью, в заведении оказался свободным столик, к тому же расположенный не на виду, с краю. Инин заказал водки.

– Звать-то тебя как? – он поднял глаза на рыжую спутницу.

– Алевтина. Можно просто – Аля.

– Значит так, Аля. Расскажи-ка по порядку, как всё это произошло. Ты чего на площадке делала?

– Покурить вышла.

– И?

– Закурила. И тут мне позвонили.

– Кто?

Аля недоуменно посмотрела на Инина.

– Мама.

– Так. Дальше.

– А потом этот ворвался. И сразу по руке меня ударил. Телефон выпал. Я выскочила. А дальше… ты сам всё знаешь.

– А этот, что, он сразу в балаклаве был?

– Дай вспомню. Нет. Точно нет.

– Внешность описать можешь?

– Да темно же там было. И потом, всё очень быстро произошло. Не успела я рассмотреть.

– А когда я зашёл, он балаклаву уже нацепил. Интересно, зачем. Хотя, – Инин махнул рукой, – какое это теперь имеет значение?

Официантка в кружевном переднике принесла графин водки. Инин разлил по рюмкам.

– Ну, давай!

– Нет. Мне лучше воды, – замотала головой Аля. – Я не пью.

– И даже по случаю такого стресса? – удивился Инин.

– Я не пью вообще. Никогда. – На Инина снова глядели глаза ведьмы – уверенные, пронзающие.

– Ну а я вот не удержусь. – Он опрокинул в рот рюмку. – Знаешь, до сегодняшнего дня мне как-то не приходилось никого убивать, кроме мух с комарами. Поэтому, – он налил вторую, – не удержусь.

– Он был плохим парнем, – произнесла киношную фразу Аля.

– Я догадался, – Инин саркастически улыбнулся, – и только это меня и утешает.

Он осушил вторую рюмку.

– Знаешь, единственно правильное, что мы можем сделать, это забыть. Забыть то, что случилось, как идиотский и страшный сон. Правда, я не уверен, что у меня это быстро получится.

– Виталик, – Инин физически почувствовал, как этот зелёный взгляд просто упёрся в него, – можно я так буду тебя называть?

– Да ты хоть горшком меня называй, только не суй никуда.

– Виталик, ты на крыше сказал мне, что мы соучастники. Это не так. – Она помедлила. – Я не соучастник. Я свидетель.

Инин напрягся.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что то, что случилось на крыше – неслучайно.

– Только не нужно мне толкать эзотерику про то, что вселенная нас учит чему-то или испытывает. И про карму задвигать тоже не нужно. Не верю я в этот бред. – Инин поморщился.

– Мне жаль тебя, если ты в это не веришь, но я сейчас о другом. Тут всё не то, чем кажется.

– Не темни, Алевтина, – Инин недобро прищурился. – Хватит играть со мной. Говори напрямую. Это шантаж? Хочешь что-то поиметь с меня за своё молчание?

– Шантаж? Поиметь? – она пожала плечами. – Даже не думала.

– Тогда что означают твои «я свидетель», «тут всё не то, чем кажется»?

– А то, что этот урод, которого ты опрокинул, пришёл туда не по случаю. И пришёл не за телефоном. Пришёл он туда за мной. На меня объявлена охота, Виталик. И сегодня она началась.

2

Он стоял, опершись рукою об оконный косяк и курил. В уютно натопленный кабинет пробирался морозный воздух; создав в тепле ветерок, играл с новогодней мишурой, что развешана на шкафах, проказливо шелестел бумажками на директорском столе, ерошил начавшие седеть волосы. Через открытое окно вместе с ледяным ветерком в кабинет залетали детский гомон, скрип качели, перекличка ворон, монотонный металлический стук, окрики и брань воспитательницы.

«Смирнов! Отпусти её, чёрт дебелый! Отпусти, я сказала, а то башку твою безмозглую оторву!»

Это было непедагогично, но с таким контингентом по-другому – никак.

Он выпустил дым в окно. Заснеженный дворик. Покрытые инеем детская горка, качели, лесенки. Деревянные крокодил Гена и Чебурашка с шапками снега на головах. Над воротами – нарисованный собственными усилиями транспарант с надписью «С новым 2004 годом!»

Во дворике копошилась шумная ребятня. Самая обычная ребятня, как могло бы показаться на первый взгляд. Но это только на первый…