Александр Дружинин – Повести. Дневник (страница 107)
Обедали у Вас<илия> Петровича. Были Толстой, Чернышевский, Бодиско, Анненков, Тургенев и Карпов. Вечер чувствовал утомление.
До этого дни стоит упомянуть о 1) осмотре дворца М<арии> Н<иколаевны>[1009], 2) плохом состоянии моего здоровья, 3) приапизме, 4) истории с новой компанией по части «Совр<еменни>ка», 5) обеде у Безобразова, 4 <6>) увеселении с Левицким и другими, 5 <7>) раздаче снимка портретов наших, 6 <8>) отъезде Григоровича, 7 <9>) приезде Своева, его ночлеге у меня и исчезновении, 8 <10>) возвращ<ении> Иславина. Новые лица знакомые: Рюль (его проделки в Шахм<атном> клубе и на вечере у Краевского), графиня Толстая, Энтговен. The governess and my fame[1010] Безобразова. Ник. Ап. Майков. Кутлер. Шумов. Сабуров. Михайлов.
Деяния Бодиско и Селиванова. Чтение «Обломовщины»[1011]. Бури в душе Гончарова.
Вчера был вечер в пользу Горбунова; замысел его, признаюсь с удовольствием, принадлежит мне. Думали было составить подписку в его пользу, но по моему предложению положили устроить вечер, что дало возможность соединить otium cum dignitate[1012] (надпись под колпаком нового фасона). Кушелев дал свою залу и 100 рублей, и вообще Горбунов собрал до 800. Компания была отборная. Из дома Кушелева съехались в Шахм<атном> клубе Краевский, Языков, Рюль, Левицкий, Маркевич и другие. После алагера и раута было чернокнижие в доме Тулубьева.
У брата Саша болен скарлатиною, но не опасно. Я проведывал его часто.
Ночь с понедельника на вторник провел почти без сна, сам не знаю по какой причине: может быть, оттого, что в клубе пил чай чуть не в 11 часов. Однако утром был бодр, как всегда в подобных случаях. До сей поры бессонная ночь меня скорей оживляет, чем туманит. Утром был Н. А. Блок, сидел долго, мешал работать и надоел отчасти.
К семи часам двинулся я в Театральную школу на спектакль, к которому допускаются лишь литераторы и старцы развратного свойства, как то: Дубельт, Потемкин, Бутков, Панаев, Тирсис и т. п. Зала тесна и грязна, стульев всего три ряда, — сзади их воспитанницы, все маленькие. Возле меня села Шуберт, мы беседовали, и я узнал, что она замужем за Яновским. Очень рад ее счастию, хотя Яновский имеет вид ярыги. Были еще Краевский, Гончаров, Жихарев, Бурдень, Петров (распорядитель), Зубров, а из женщин Владимирова, Снеткова, Федорова и т. д. Играли сперва сцены из «Мертвых душ», где Чернышов недурно прочел рассказ Копейкина, потом шла моя пиеса[1013], я ее смотрел не с удовольствием. Маленькая Снеткова в роли Женни выказала положительный талант, у нее приятное и умное личико. Букетом вечера был дивертисмент для старцев. Танцовали Муравьева, Радина и маленькие девчоночки смешного вида, в худо натянутом трико и больших башмаках. Зала огласилась рукоплесканиями. Личико Радиной понравилось мне страшно, это одно из лиц в моем вкусе, доброе, ласковое, веселое и возбудительное. Нижняя часть лица напомнила мне Надежду Ивановну Ж<уков>скую. В заключение дня Федоров, как начальник школы, пригласил к себе пить чай, — тут я познакомился с его женой, веселой дамой дурного тона, восхищающейся творениями Чернокнижникова. Были еще Потемкин, Сол<л>огуб, Гончаров, Петров, Жихарев. Ужинал у брата.
В четверг ничего не работал, а много ездил. (В среду был раут в Шахматном клубе, но весьма неудачный, не съехалось и 8 человек.) И так с часу по страшному морозу, необыкновенному в теперешнюю пору, проехал на аукцион к Энтговену. Там народу было мало — из знакомых Палацци и Руднев, остальные покупатели имели вид самый неартистический. Хотя бы мне и не следовало тратить денег, имея в виду Москву, Кунцово и отдаленный план поездки в чужие края, но я купил одну картинку фон Остада и одну Кальфа, а сегодни опять поеду торговаться. Портрет школы Фан-Дика, и отличный, пошел за 30 р. с чем-то; жаль было его пропустить, — но всего не купишь. В 7 часов, после обеда был у Ал<ександра> Петр<овича>, где познакомился с одной вдовушкой недурного вида, а потом у Краевского. Там были все свои, человек 12. Играл в бильярд великолепно, — поразил Гончарова, Бурденя, но сам поражен был Зубровым.
Пятница же была днем хлопот, разъездов, праздности и отчасти нежных ощущений. Не работал ничего, а поехал к Некрасову, устроить по просьбе брата одно денежное дело. Там застал Панаева и Чернышевского, да еще Колбасина, моего летнего сожителя. Общество посещ<ения> бедн<ых> пропекает издателей «Соврем<енника>» за невзнос сумм. Устроив дело, за которым приехал, двинулся на аукцион Энтговена. Там нашел Палацци и Пушкиных-братьев, да еще разное изобилие кулаков. С трепетом торговался на картину Моленера «Зима» и приобрел ее рублей за 30. Обедал дома, ел мало и, оставшись один, не спал. Беда, в ком заведется жилка коллекторства!
— Дайте этому человеку все блага мира, но велите ему носить камешек в сапоге.
— Кургузый медведь ловко ускользает из капкана.
— Капкан — pic-nick.
— His stick trembled as it fell on the pavement.
— Brief words of kindness, such as men speak when strongly moved.
— L'amour — c'est une tuile qui vous tombe sur la tete[1015].
— Революция 1848 года — война 1855 г. Дело, начатое без идей и орудия, и запасов, и генералов.
— Hearts that vibrate deepest pleasure Shrill the deepest notes of voice[1016].
— Едучи по столбовой дороге к счастию, не сворачивай для краткости пути на проселки. (Бейль).
— I require some cubical feet of new dens, as the steamboat requires coal[1017].
— Герцог Лоран преследовал кого-то — как пытавшегося его уморить со скуки.
— Посуда министра. How many toads were eaten off from these plates[1018].
— A fleshimental man[1019].
— Общество нашего времени. Комната, в которой воняет лаком, где стучат рабочие. Они не виноваты, — но они мне мешают. Зачем я не жил в этой комнате до их прихода?
— The beauty is the lov's gift[1020].
— Слова Бюлова об Англии. Три недели — думал писать о ней. Три месяца — трудно. Три года — невозможно.
— Сравнение Англии с лесом и с usine[1021].
— Крушение фрегата «Birnenhead» и полк на фрегате. — Актеры и актрисы: Каратыгин 2, Григорьев.
— Владимирова и ее мамаша.
— Маленькие девочки — Зайцова, Лядова, Фабр.
— Танцовщики Богданов и Волков.
— Союз в «Современнике» и ожесточенный Андреас[1022].
— Здравомысл и Добросерд — Остров<ский> и Толстой, Панаев —
— Марья Николаевна и живые картины.
— Живые картины у Струговщикова.
— Приезд петербургских друзей (1854)[1023]. Флюс. Вести о Лонгинове. Купальня. Послание.
— Исследования осьминского оврага. Жницы. Древняя церковь. Наташа и девушка, похожая на Полиньку Р.
— Панаев во образе Торквата.
— Конфуз Арапетова. Коварство Анненкова.
— Умиление Тютчева и Кавелина. Пустынка.
— Дивная речь Анненкова в суде. Обещания его насчет приезда. Les airs penetres[1024].
— Битва — штурм — неблаговидный.
— Ночлег близ зерцала. Вечер со страшными рассказами. Тургенев духовидцом.
— Свинья, лезущая в чужие дела. Толки о Кетчере.
— Чернокнижный роман из истории наполеоновского сенатора.
—
— Ссылка Арапетова в Пустынку.
— Физиогномия Маслова при сквернословии.
— Жена, краснеющая за невежество мужа.
— Запивающий помещик. Последняя катастрофа Томсона.
— Чтобы жить в дружбе с людьми, надо не только не соваться в чужие дела, но <не> позволять всякому соваться в свои.
— Сходство между возрастами человека и временами года.
— М-в и билеты на шпец-бал. Характеристика дам, устраивающих пикники.
— Отнятые у жильца тюфяки с клопами. Мои статуи и старый Михайлов.
— История хереса и индейки.
— Рассказы Натальи Дмитриевны о своем замужестве.
—
— День с Сатиром и Ст. Струговщиковым. Тоннель Пассажа. Панна Элена. Итальянка.
— Выставка Академии. Скучные вечера Л. Н. А<хматовой>.
— <...>
— Английский лорд М. Дофен.