За два года Уфа несколько раз переходила от красных к белым и обратно. И те, и другие не церемонились, устанавливая свои порядки. С одним, пожалуй, отличием. Красные проводили репрессии в центре, среди зажиточных горожан, а белые – на рабочих окраинах. Колчаковцы, к примеру, арестовали практически всех железнодорожников, так что некому было формировать паровозные бригады. Перед бегством из города расстреляли шестьсот человек. В порядке вещей для них массовые казни и сожжение целых деревень.
А в промежутках между красными и белыми – власть уголовников. Город наполнен убийцами, бандитами, грабителями. Многих из них расстреляли чекисты. Других изрубили саблями белогвардейцы.
Уфимская милиция тоже старалась на славу – задерживала детей, катающихся на коньках по тротуарам. Хотя после заполнения протокола конькобежцев все же отпускали по домам.
Несмотря на эпидемию тифа, с разрешения санитарной станции, проходили лекции – «Гражданская война», «Есть ли жизнь на Марсе», «Знание – сила! Учитесь строить новую жизнь»…
Господи, сейчас представить невозможно мальчика 14—15 лет посреди всего этого катастрофического безумия.
В 1919 году от сыпного тифа умер отец, и я остался кормильцем в семье из шести человек, так что пришлось поступить учеником токаря все в те же железнодорожные мастерские. Вот там, среди рабочих, и начал потихоньку разбираться, какие именно партии борются за власть в стране, каковы их цели. И через полгода под влиянием старого большевика Шнейдерова вступил в комсомольскую организацию – тогда она насчитывала ровно столько же членов, сколько было в моей семье.
Первая ячейка союза рабочей молодежи в Уфе создана в районе железнодорожного вокзала весной восемнадцатого года. А через год возникла уфимская Губернская комсомольская организация. После городского собрания комсомольцы разъехались по деревням налаживать работу сельских ячеек. Нельзя сказать, что их принимали радушно – были избиения и даже убийства.
Советская власть к этому времени ввела продразверстку, то есть крестьян обязали сдавать хлеб и зерно, картофель и мясо – практически все сельхозпродукты, – которые по сути дела изымались бесплатно, поскольку выплачиваемые деньги были обесценены, а товаров государство просто не могло предложить. Кстати, принудительное изъятие у крестьян хлеба по установленной, или «разверстанной», норме и государственным ценам уже проводилось правительством Российской империи в 1916 году, а затем и Временным – после февральской революции – под названием «хлебная монополия».
К 1919 году положение с продовольствием в стране стало очень тяжелым. Поля не засеивались, потому что были съедены семена. Крестьяне прятали хлеб, скармливали скоту, гнали из зерна самогон, но отказывались сдавать заготовителям. От голода вспыхивали эпидемии, пухли дети. И большевики приняли чрезвычайные меры – продовольственную диктатуру. Объявлялись «врагами народа», подлежали тюремному заключению на срок не менее 10 лет все, кто имел излишки хлеба и не заявил об этом в недельный срок. Была создана Продармия, состоящая из вооружённых отрядов и комитетов деревенской бедноты. Хлеб брали, не учитывая нужды крестьян, подчистую, буквально с боем, оплачивая многими жизнями, как с одной, так и с другой стороны. Недовольство советской властью перерастало в вооружённые мятежи.
Тем временем комсомольцы разъясняли в деревнях, что кулацкие восстания ни к чему не приведут. Даже пытались организовывать отряды сопротивления. После одного собрания крестьяне с вилами и топорами разогнали повстанцев, разбиравших железнодорожное полотно неподалеку от их села. Однако немало комсомольцев и коммунистов погибло в борьбе против кулаков.
Работая токарем в железнодорожных мастерских, я активно участвовал в делах комсомола. Вступил в ЧОН – части особого назначения, – с которыми выезжал на подавление кулацкого восстания под Уфу. Выступал и на антирелигиозных диспутах с церковниками. Все это вместе взятое достаточно быстро развивало мое сознание и помогало разуметь происходящее в стране.
Крупнейшее восстание «Черный орел» началось в феврале 1920 года в богатом селе Новая Елань с разгрома продотряда, который пытался реквизировать пять с половиной тысяч пудов зерна. Чтобы вынудить крестьян отдать весь хлеб, уполномоченный Пудов приказал взять в заложники двадцать человек, запереть в холодном амбаре и держать до тех пор, пока односельчане не соберут требуемое зерно. А на дворе стояли тридцатиградусные морозы. Утром крестьяне от имени общего собрания подали прошение Пудову – освободить заложников. И обещали добросовестно сдать весь хлеб. «В другую ночь все будете арестованы, посидите на холодке, – отвечал уполномоченный, – Может, глядишь, и расстреляем!» Увидев, что с Пудовым напрасно говорить, толпа разоружила охрану у амбара, вызволив промерзших заложников. При том убили четырех продотрядовцев. Остальным, в том числе и уполномоченному, удалось сбежать из села.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
