Александр Добсон – НетрезвЫЕ В Лыткарино. 4 часть цикла "Менеджеры не потеют" (страница 1)

Александр Добсон

НетрезвЫЕ В Лыткарино. 4 часть цикла "Менеджеры не потеют"

1

- У Солнца тоже бывает похмелье. Кто знает, чем оно ночью занимается? Вот гляди, сейчас его совсем не видно - оно спряталось за туманной пеленой, а само полёживает там у себя в кровати и с закрытыми глазами шарит рукой по тумбочке в поисках цитрамона. А всё от того, что оно вчера после работы изрядно перебрало.

Василий Колотыркин спал в вагоне электрички, двигавшейся из Подмосковья в сторону станции метро Выхино, а перед ним на обитой синим дерматином лавке сидел седой мужчина сорока пяти лет на вид, в джинсах и джинсовой куртке и басом повествовал пропитанную романтизмом и безысходностью теорию о погодных явлениях. На одной стороне с Василием расположился, по всей видимости, собутыльник уличного философа: подбитый глаз, засаленная чёрная фуфайка и искренне глупая улыбка.

- Все мы дети Солнца и имеем с ним вербальную связь, а, следовательно, можем и обязаны помочь родителю. Как? Опохмелить его! Лучший способ, это выпить хмурым утром портвейна. Но и спирт с «Буратино» тоже годится. Главный секрет в том, чтобы когда пьёшь закрыть глаза и представить себе Солнце, почувствовать как оно греет тебя снаружи, и тепло уже скоро проберётся внутрь. – с этими словами мужчина наполнил пластмассовый стаканчик до краёв желтоватой жидкостью из помятой полуторалитровой бутылки и протянул собутыльнику. Василий перехватил стакан у своего соседа. Он закрыл глаза и осушил тару. Собутыльники молчали, открыв от изумления рты. Василий почувствовал, как обжигающий коктейль добрался до желудка. В окно электрички забило Солнце.

2

Василий вышел на станции метро Тульская. Купил «Орбит», чтобы скрыть запах перегара. Переходя мост через Москва реку, он любовался залитым солнцем позднеосенним пейзажем. На работу совсем не хотелось. Хотелось как в школьные годы: прогулять – уйти куда-нибудь в лес, разжечь костёр и сидеть не думая ни о чём. Но леса рядом не было. Был завод – «АзКисМаш», выпускающий установки для получения Азота и Кислорода, в котором тридцатидвухлетний Василий работал менеджером в отделе продаж. Младшим менеджером.

Как всегда, Василий пришёл с опозданием. Все были на своих рабочих местах. Коммерческий директор Вадим Александрович Пихров рассказывал истории о выигранных когда-то тендерах, стоя в центре офисного помещения:

- Ночь. Стучат в дверь моего номера. Смотрю в глазок, - лошадиная морда. Открываю, а там казах этот верхом. Прямо в коридоре гостиницы. Предложения конкурентов привёз!

Близился день зарплаты, поэтому все смеялись очень громко. Особенно новенький – Дмитрий, который только закончил институт и был принят на испытательный срок.

Светочка – блондинка – секретарь Пихрова, не стесняясь никого, болтала по телефону, громко и протяжно произнося названия каких-то неизвестных Василию, но красиво звучащих брендов косметики и одежды.

Воздух в офисе пах чаем, кофе и мазью Людмилы Александровны, поливающей свои многочисленные кактусы. Казалось, Людмила Александровна не занималась в офисе ничем, кроме их полива. Василий часто задавался вопросом, какую роль она выполняет в фирме и совсем недавно узнал, что Вадим Александрович взял её на работу по просьбе заказчика – мужа Людмилы Александровны, купившего азотно-кислородную установку с условием, что Пихров возьмёт его жену на работу.

В дальнем углу сидел Горбачёв – толстый лысеющий заместитель коммерческого директора и, судя по определённым признакам, снова смотрел ролики сомнительного характера: приговаривал «так-так», хмыкал и напевал какую-то песню группы «Ласковый Май».

Василию удалось пробраться за рабочий стол незамеченным, как тут же зазвонил его стационарный телефон.

- Василий, зайди ко мне, - командовал строгий голос на другом конце провода.

«Ну всё, сейчас начнётся – систематические опоздания, пропадает бумага для принтера, обязательно припомнит, как на тимбилдинге не поймал его тушу при «падении на доверие»…

Николай Геннадьевич Ухов – заместитель генерального директора, пожилой человек с седой испанской бородкой, сидел в своём кабинете и читал свою любимую книгу про Чапаева на английском языке.

- Проходи, Василий! – сказал Николай Геннадьевич и жестом предложил ему присесть.

Колотыркин тяжело вздохнул и опустился на неудобный расшатанный стул рядом с директорским столом.

- Ответь мне на один вопрос, Василий.

Василий замер.

- Ты пьешь? – спросил Николай Геннадьевич.

«Учуял, что я опохмелялся утром? Горбачёв уже сдал, скот» - нервно думал Василий и решил косить под дурака:

- Что простите?

- Ну ты водку любишь?

- Понимаете, Николай Геннадьевич, я, как и все русские люди, безусловно, в случае необходимости или по большому поводу, не гнушаюсь. Но это происходит в крайней степени редко.

- Плохо. – Николай Геннадьевич отвёл в взгляд сторону. – В нашем деле бухать надо уметь. Понимаешь, Василий, Стерлитамакский содовый завод объявил тендер на поставку огромной азотно-кислородной станции. И в понедельник вы с Пихровым (надеяться больше не на кого) летите в Стерлитамак – договариваться. Любыми способами. АзКисМаш в глубокой… в глубоком кризисе: денег с прошлой поставки практически не осталось, рейдеры, как волки, бродят вдоль заводского забора и облизываются – третье транспортное под боком – лакомый кусочек. Так что, Василий, очень важная миссия у тебя. Иди, звони в Стерлитамак – договаривайся о встречах.

Василий вернулся за свой стол и принялся выполнять поручения Ухова. Пихров, тем временем, расхаживая из угла в угол, объявил «военное положение»:

- Коллеги, сегодня работаем до победного! Никто не уйдёт с работы, пока мы не подготовим идеальное ТКП[1]. Важна каждая мелочь… - Пихров остановился у стола Колотыркина. – Звони, Василий, звони!

3

К обеду Колотыркин назначил необходимые встречи, полистал техническое предложение и пошёл гулять. На заводе была своя столовая и вполне сносная, но как шутил Пихров – генеральный директор сыпет в еду какую-то наркоту, чтобы местные работяги не жаловались на зарплату. Василий в это не верил, но на всякий случай каждый обед старался проводить за территорией завода. Так и сегодня, путь его лежал в сторону Автозаводской. Пройдя мимо длинных заброшенных цехов ЗИЛа, и вглядываясь в своё размытое отражение в закопчённых стёклах старых зданий, он вспомнил, что сегодня пятница и хорошо бы поднять себе настроение. В пору раздумий, при спуске из надземного пешехода, Колотыркин разглядел табличку -«Пельменная. Мы работаем с 1947 года».

«Хм. Работают с тысяча девятьсот сорок седьмого года, а я у них ни разу не был. Да и не видел ни разу, хотя часто здесь проходил. Странно» - подумал Василий и шагнул через порог массивной, издающий бодрый скрип двери.

Пельменная не только работала с послевоенного времени, но и, судя по виду, с той поры тут ничего не менялось: квадратные с никелированными ножками столы на четыре персоны, укрытые белоснежными скатертями, неаккуратно вырезанное в фанерной доске раздаточное окно, стены, украшенные рисованными плакатами с призывами благодарить за труд повара, беречь хлеб и не злоупотреблять спиртным на работе. Дополнял впечатление запах хлорной воды от мокрых бетонных полов. Но было и кое-что странное: сплошным рядом от пола и до потолка две противоположные стены украшали зеркала. Благодаря этому, размеры помещения сложно было определить на глаз – создавалось ощущение бесконечности пространства. То ли из-за этого, а то ли из-за второй раз за день накатывающего похмелья, Василию количество посетителей так же с первого взгляда прикинуть не удалось. Никто не разговаривал, но ложки по тарелкам бряцали так, будто в помещении обедала целая рота солдат.

Василий почувствовал, что кто-то тяжело дышит сбоку. Он повернулся и увидел бородатого мужчину, потрёпанного вида: серый запылённый пиджак, длинные седые волосы, торчащие в разные стороны и красный нос-картошка. Мужчина смотрел на Василия стеклянными выцветшими глазами, немного покачивался и улыбался:

- Товарищ… - бородатый оглядел Василия, - нет! Глубокоуважаемый гражданин, будьте любезны…

Василий прервал зачинающуюся речь:

- Лишних денег у меня нет, извиняюсь.

- Господин, мне ваши деньги без надобности. Подскажите лучше какой сейчас год?

- Тяжёлый, дяденька. – пошутил Василий, а про себя отметил, что, то беспамятство до которого он иногда напивался, видимо, далеко не конечная стадия.

- А разве бывают лёгкие года? Я вот не разу не слышал, что бы кто-то говорил, «какой сейчас лёгкий год». Лёгких годов не бывает, не у нас точно. Мой вопрос не фигуральный, а самый прямой – какой сейчас год? От Рождества Христова, если вы не против.

- Против чего? – продолжил юморить Колотыркин.

- Рождества. То есть, Христа. Не важно. Вопрос же в годе. Какой сейчас год? – немного раздраженно переспросил Бородатый.

Василий сжалился и благодетельно произнёс:

- Две тысячи десятый.

- Да? Ну надо же, - глаза Бородатого вспыхнули. – А это до «ночи поющих мертвецов» или после?

- Это что? Фильм какой-то?

Бородатый погладил бороду:

- Ну да - ну да. А вы футболом увлекаетесь? Спартак как в этом сезоне идёт?

Тут откуда-то из угла пельменной раздался крик:

- А ну, пошёл отсюда! Разговоры между посетителями запрещены!