Александр Дихнов – Один мертвый керторианец (страница 95)

Однако Уилкинс был явно не в восторге оттого, что нас прервали. Когда адъютант отвернулся, он знаком попросил меня обождать, но я это проигнорировал, не думая, что может быть нечто более важное, чем грядущий конец погони. Присоединившись же ко мне на выходе из столовой, майор вновь порывался что-то сказать, но передумал, показал на ухо и, обогнав, поравнялся с моим провожатым. Пройдя в ногу с ним несколько коридоров, Уилкинс непринужденно оглядывался, а затем бросил короткий взгляд на нашивки у него на плече и вежливо осведомился:

— Коммодор, можно задать вам вопрос? Пожалуй, проявление майором неожиданного любопытства было случаем настолько вопиющим, что я бы обратил на него внимание и без подсказки…

— Да, сэр?

— Я вот так смотрю… — Уилкинс весьма естественно замялся. — А что, в вашем флоте женщин вообще нет?

— Да нет, на других кораблях и станциях — есть. А на «Прометее» действительно нет ни одной, это вы верно подметили. — Казалось, в тоне офицера прозвучал легкий оттенок сожаления, а Уилкинс на ходу обернулся, словно проверяя, усвоил ли я информацию.

Ну, усвоить-то я усвоил. Только к чему это он?.. Надо заметить, что прежде меня удивляла другая странность в его поведении, а именно устойчивое отсутствие какой бы то ни было реакции на мой план воспользоваться помощью короля пиратов. Признаться, когда по прибытии на Рэнд я поделился с ним своей идеей, то ожидал довольно жаркого обсуждения, но Уилкинс не высказал ни слова поддержки либо порицания. И тут существовало одно правдоподобное объяснение. Вероятно, Уилкинс, в прошлом кадровый военный, чувствовал инстинктивное отвращение к самому институту пиратства и не хотел иметь с их вождем ничего общего, но в свете очевидных преимуществ для дела возразить тоже не мог. Логично. Но тогда почему сейчас он заострил мое внимание на личности Be-нелоа, прежде не поминавшегося им даже косвенно? Да еще в таком своеобразном аспекте, как отношение к женщинам?…

До самого прихода в рубку я так ничего и не придумал, а там все забылось… Не дожидаясь приглашения, я подошел к Реналдо и встал рядом с ним напротив монитора тактического компьютера, где красовалась проекция системы Бантама, — я уже узнавал ее с первого взгляда. Мы — стилизованный синий дракон — находились на середине пути от одного псевдотупика к другому, а из дальнего конца системы туда же, и практически навстречу нам, двигалась маленькая красная черточка, почти искорка… «А вот и Вольфар!» — чуть не воскликнул я вслух. Впервые с самого начала нашего противостояния я воочию видел своего врага! Пусть не в лицо, но все же… Однако этими двумя объектами искусственного происхождения ситуация в системе Бантама не исчерпывалась. Был и третий — целая группа жирных красных кружков, следовавшая одним курсом с яхтой Вольфара, но в значительном от нее отдалении.

— Это кто? — Я указал на огоньки.

— Флот Рэнда, — достаточно беспечно отозвался герцог. Ну что ж, это было в порядке вещей. Очевидно, едва вернувшись на рабочее место, Таллисто (или его жена?) послал «своему другу» эскорт поддержки. Но восемь часов было маловато и для него — пока что корабли Рэнда тоже только догоняли Вольфара. Между тем, учитывая собственные проблемы графа и то, что мы слышали о путях их решения, ему впору было стягивать космические силы к планете… Забавно, но нельзя было исключить вероятность того, что мы с Уилкинсом походя предотвратили государственный переворот в одной из самых влиятельных галактических республик! Или по крайней мере отсрочили…

На данный же момент наибольший интерес, безусловно, представляла скорость всех относительно друг друга и п-в-туннеля, и я не сомневался, что Реналдо уже знает результаты компьютерных расчетов, но предпочел понаблюдать немного сам и прикинуть на глазок. По части абсолютных величин все было ясно: из троих участников мы показывали наилучший результат, флот Таллисто немного нам уступал, а Вольфар только попадал в призеры. Но насчет туннеля… Мне казались, что никто никого перехватить не успеет: ни эскадра нас — хорошо, ни мы Вольфара — отвратительно!.. Наконец я отважился на проверку:

— Перехватим яхту?

— В этой системе — нет. Можем только расстрелять. И тут у меня потемнело в глазах — дошло предостережение Уилкинса! Конечно, можно ведь и расстрелять! Какой интерес для Венелоа представляет какая-то там женщина, находящаяся рядом с Вольфаром?! Реналдо наверняка и в грош не ставил чужую жизнь. Особенно женскую, раз он тоже весьма холоден к прекрасному полу!

Да-а, в этот момент я даже не знал, как себя назвать. Разумеется, я предполагал, что подключенный к завершающему этапу герцог Венелоа захочет прикончить Вольфара лично, но это выглядело даже удобно — мараться лишний раз не придется, да и рисковать тоже (все-таки Вольфар любым оружием владел получше меня, и об этом не стоило забывать)… Но забыл я о другом: что окажусь в ситуации, полностью контролируемой своим якобы помощником, и на все мои просьбы об осторожности и спасении жизни Гаэли он может смело начхать! И теперь получалось, что я могу только стоять, хлопать глазами и чувствовать себя… Ну, в дерьме по уши — это еще слабо сказано!

Однако, простояв так в оцепенении добрых минут пять, я вдруг спохватился. Что это там сказал Реналдо по поводу перехвата? «В этой системе нет»? А в следующей?.. Набрав побольше воздуха, я постарался, чтобы голос звучал уверенно и хладнокровно, и сказал с утвердительной интонацией:

— Но стрелять мы не будем.

— Не будем, — согласился Реналдо, и я искоса взглянул в его сторону.

Да уж, излишне обольщаться не следовало. Обычно непроницаемое лицо герцога преобразилось: широко распахнутые глаза горели, на скулах зажегся лихорадочный румянец, зубы скалились в усмешке — он казался живым воплощением азарта погони. И уж конечно, не думал ни о каких девушках… Тут мне на руку играла его ненависть к Регу, ибо она была, очевидно, настолько велика, что не могла удовлетвориться тихим убийством с расстояния в несколько тысяч миль. Только собственными руками. И для этого он даже готов был последовать за Вольфаром в более чем рискованный прыжок…

Что ж, из двух возможных для меня это был лучший вариант. Да и вообще, пока Вольфар не получит неожиданного шанса на спасение, немедленная смерть Гаэли не грозит. «Не грозит — от руки Венелоа!» — я внес малоутешительную поправку, страстно желая каким-нибудь седьмым чувством проведать, что же думает сейчас наш враг. Но при очередном взгляде на монитор я вдруг сообразил, что седьмое чувство тут вовсе необязательно. Расстояние между нашими кораблями стремительно сокращалось, и, по моим представлениям, к этому моменту мы могли уже вступить в прямые переговоры…

— Реналдо, а Вольфар не пытается с нами связаться?

— Пытается, коммодор? — герцог переадресовал мой вопрос тому самому офицеру, что провожал нас из столовой.

Тот пощелкал какими-то клавишами на пульте перед собой и отрапортовал:

— Да, сэр! И не он один!

— Отлично. Значит, напуган! — В приливе энтузиазма герцог даже пристукнул кулаком о ладонь, а затем, отвечая на мой вопросительный взгляд, пояснил: — Я приказал не отвечать никому!

— Почему?

— А зачем? — Он искренне удивился. — Разве кто-нибудь сможет изменить что-то словами? К тому же Воль-фар сейчас в большем неведении, чем мы. Вот пусть в нем и остается!

Тоже, кстати, интересная мысль! Ведь что видел на своих экранах Вольфар? Преследующий его «Прометей» герцога Венелоа, и все: мой портрет поверх морды дракона намалеван не был. Так что если его яхта не была оснащена генератором мультилинии (а так скорее всего и было), то о моем присутствии в погоне он не должен был знать. И следовательно, ни шантажировать жизнью Гаэли, ни убивать ее смысла для него не имело. Оставалось только молиться кому-нибудь, чтобы Вольфару вот прямо сейчас не захотелось совершить бессмысленный поступок…

А в следующие десять минут содержание мыслей герцога Рега прояснилось еще немного. Похоже, тот и впрямь был испуган и растерян, если вообще не начал паниковать. Во всяком случае, я не могу найти другого объяснения тому, что внезапно яхта Вольфара резко сбавила ход, а буквально через полминуты вновь разогналась. Выглядело так, будто, имея перед глазами результаты расчетов и не подозревая о том, что стрелять мы не собираемся, он хотел было притормозить и отойти под защиту рэндовской эскадры, но быстро передумал. И ясно почему. Если хотя бы половина легенд о флагмане пиратов, бродящих по Галактике, соответствовала действительности, то шесть-восемь крейсеров не стали бы для него непреодолимой преградой… Поэтому казалось весьма вероятным, что Вольфар в своем суденышке в эти минуты готовился к смерти, и это даже внушало оптимизм: к чему ему торопиться с Гаэлыо, раз уж ей все равно погибать вместе с ним.

Но тем не менее дальше пошли уже сплошные нервы. Яхта Вольфара вплотную приблизилась к п-в-туннелю, счет шел на минуты, а вся моя оценка ситуации могла быть, мягко говоря, заблуждением. Я слишком часто ошибался прежде, чтобы теперь быть уверенным в обратном… Поэтому, когда в звенящей тишине рубки раздался доклад одного из старших офицеров:

— Адмирал, яхта в зоне поражения! — я уже готов был услышать команду Реналдо «огонь!», хоронившую все мои надежды самым недвусмысленным образом.