Александр Дихнов – Один мертвый керторианец (страница 92)

Ничего сверхъестественного он, правда, не предпринял, но тут важнее была скорость. Разрезав намокший от крови рукав моей рубашки, майор соорудил жгут из подручных средств и перетянул мне руку в районе локтя. Было больно, рука неприятно занемела, но ручейки крови, толчками вытекавшие с обеих сторон раны, сразу же сузились, а потом и вовсе пересохли, — к счастью, на свертываемость крови я никогда не жаловался. Вслед за тем Уилкинс вынул из моего нагрудного кармана пачку сигарет, всунул одну мне в рот и поднес зажигалку. А затем уселся у противоположной стенки и стал ощупывать голову, словно проверяя, все ли ее части на месте… Не знаю, что показал его осмотр, но в моем мыслительном приспособлении с каждой затяжкой прояснялось все больше, и на первый план с завидной настойчивостью вылезало то соображение, что надо спешить. И потому, что с необработанной раной в моей руке шутки были плохи, и по все той же прежней полуосознанной причине… Поэтому, собравшись с силами, я всполз вверх по стене, опираясь на нее здоровой рукой, отпустил наконец жгут и кивнул майору на валяющуюся на полу фигуру:

— Давайте-ка приведем его в чувство. Лица Уилкинса в темноте было не видно, но мне показалось, что на нем появилась усмешка…

— Чтобы он тотчас нас еще чем-нибудь угостил?

— Вот черт! — В запарке последних минут в кабинете я напрочь позабыл о приборе Лана…

— Ладно, не расстраивайтесь. — Крякнув, Уилкинс рывком поднялся на ноги и, подойдя, протянул мне извлеченное из кармана устройство. — Только постарайтесь больше его не терять!

Мгновение я колебался между «спасибо» и «пошел к черту», но в итоге включил блокирующее поле и спрятал пульт от греха подальше.

— Действуйте, майор! Да поживее. Похоже, он все-таки ожидал от меня «спасибо», потому что чуть пожал плечами, но за дело взялся. Нагнувшись, он подхватил Таллисто, перевел его в сидячее положение, подтянул к себе брошенную неподалеку сумку, достал оттуда фонарь, включил его и направил прямо в лицо графа.

Тот лишь чуть пошевелился, но, когда вспышки света стали чередоваться с встряхиваниями и даже парой оплеух, стал подавать более надежные признаки жизни, пока наконец не открыл глаза. Были они весьма туманны и явно ничего не видели, поэтому Уилкинс милосердно отвел конус света в сторону. Таллисто же чуть застонал, качнулся вперед, словно вновь собираясь провалиться в уютное беспамятство, но удержался в этом мире. Более того, в следующую секунду один его глаз принял осмысленное выражение (другому, в область которого я бил, это еще долго не грозило), и выражение это показалось мне отчасти насмешливым.

— Не повезло сегодня, — хрипло пробормотал граф и глухо кашлянул. — Но я был близок к успеху.

— Это как посмотреть, — сухо заметил Уилкинс. — Если бы у меня рука полностью восстановилась после ранения, то ваш трюк бы и близко не прошел!

Очевидно, это было в большей степени оправдание для самого себя, что понимал и Таллисто, — он миролюбиво улыбнулся:

— Конечно, всегда можно найти извиняющие себя обстоятельства.

«Но кого они интересуют?» — Невысказанное окончание фразы повисло в воздухе, и, разумеется, Таллисто был прав. Более того, его философское настроение очень меня порадовало — на старомодный допрос в духе дыбы и клещей у меня не было ни времени, ни желания… Поэтому я сразу пошел по самому простому варианту:

— Граф, надеюсь, вы осознаете, что находитесь у меня в руках целиком и полностью? — Из вредности я придал вопросу ту форму, которую недавно употребил он сам. И, собственно, намеревался говорить дальше, но Таллисто меня перебил:

— Один момент хотелось бы уточнить. — Он уже вполне оправился и говорил обычным ледяным тоном. — Мы находимся посреди подконтрольной мне территории, и ваш перевес выглядит… мм… временным.

— У меня есть портал! — Я предпочел сразу расставить все акценты.

— Тогда, конечно, вы правы: я — в ваших руках, — признал он, не слишком удивившись. — Продолжайте, пожалуйста!.

— В этом свете мне представляется обоюдовыгодной своего рода сделка: вы откровенно ответите на мои вопросы, а я сохраню вам жизнь. Что скажете?

Он не колебался ни мгновения, — очевидно, во мне предполагались куда более кровожадные намерения…

— Я согласен. Если вы поклянетесь…

— Клянусь не покушаться на вашу жизнь по истечении нашего разговора!

— Я к вашим услугам.

Я уже собрался задать давно вертевшийся на языке вопрос, но тут влез Уилкинс. Положив фонарь между собой и Таллисто, он устроился поудобнее и вполголоса заметил:

— Не худо бы и вам, герцог, попросить его принести ответную клятву — не лгать, например!

— Бессмысленно, — серьезно возразил Таллисто. — Если я унижусь до лжи, то не остановлюсь и перед клятвопреступлением.

Похоже, Уилкинс уже освоился с керторианской логикой, потому как не выразил недоверия к такому заявлению, но напомнил:

— Тем более что однажды вы уже перед ним не остановились.

— Что вы имеете в виду?

— Два крейсера, которые в системе Этана попытались уничтожить лайнер, где находились мы с герцогом.

Как известно, события развивались не совсем так, но Таллисто об этом не знал, или ему было наплевать… Во всяком случае, он только отвел глаза, взъерошил свою элегантную бородку и без выражения проронил:

— У меня нет комментариев.

— Оставим это! — довольно резко приказал я. Было понятно, почему Уилкинс затронул данную тему: ему наверняка казалось, что я настроен по отношению к врагу излишне доверчиво и мягко. Но я не сомневался: либо Таллисто скажет правду по собственному желанию, либо нет — характер у графа был.

Поэтому я тоже опустился на пол — получилась забавная картина: что-то вроде трех усталых путников, расположившихся вокруг костра в ночном лесу и мирно беседующих, — и приступил к делу:

— Итак, граф, первый вопрос: почему недавно в разговоре вы назвали Вольфара Рега идиотом?

— Потому что то, чем он занимается, кажется мне идиотизмом. — Понимая, что констатация очевидного меня мало устроит, Таллисто быстро поправился: — Качество ответа зависит от вашей осведомленности, герцог.

— Давайте считать, что я знаю все. Или почти все… Он явно мне не поверил и чуть покривился:

— В таком случае ответ будет совсем коротким: я считаю его замысел поссорить нас с Человечеством и таким образом уничтожить — бредовым!

Ради одной этой фразы стоило съездить на Рэнд, — значит, в главном мы не ошибались. Что ж, я сразу почувствовал себя куда лучше, даже физически…

— Почему? То есть почему вы так считаете?

— Это план дилетанта. Даже если бы удалось настроить против керторианцев всю Галактику, само по себе это не вылилось бы в реальную угрозу чьим-то жизням… Тем более что и удасться не могло — бесполезно политическими средствами бороться с парнями, которые одну половину Галактики могут купить, а второй — просто приказать. И уж конечно, ни в коем случае нельзя было давать Принцу себя опередить. Надо было с самого начала обозначить, кто хороший, а кто — плохой… А теперь — пусть пропадает!

— Тем не менее вы его поддержали. Или это была ваша жена?

Смахивало на удар ниже пояса — впервые на моей памяти Таллисто покраснел. Причем так сильно, что заметно было и при слабом освещении. Я решил не настаивать на ответе вслух, — по-моему, и так понятно.

— Кстати, граф, а как Вольфар вообще собирался «обозначить хороших»? В чем была приманка? При такой игре она должна была быть более чем весомой…

— Такая она и есть, — сухо поправил меня граф и улыбнулся не без иронии: дескать, а говорили, что все знаете… — Неужели не догадываетесь?

Черт разберет — то ли я прочел ответ в его глазах, то ли меня просто осенило, но вдруг все недостающие части головоломки встали на свои места. Я понял, о чем умалчивал мой дядя, и смог только пробормотать:

— Станция «Бантам»… Технология клонирования. Фактически — бессмертие!

Стоило, наверное, проследить за их реакцией, но, захваченный своими мыслями, я уже не замечал ничего вокруг. Слова посыпались из меня, как из дырявого решета…

— Так вот какова наживка на этом крючке, предназначенном для всех — и для них, и для нас! Круто! Конечно, Вольфар не уничтожил «Бантам». Он его поместил, по-видимому, где-то рядом с норой, в которой сидел сам все эти годы… Значит, вот как все было! Он вынашивал план, пока рос его клон, а когда пересадка его дрянной личности удалась и технология была апробирована, принялся действовать. Убрал ученых, знавших эту тайну, спрятал станцию и отправился мутить воду! Чтобы в подходящий момент крикнуть: «Бейте их — они плохие! А мы можем быть какие угодно, но нас не трожьте, потому что у нас есть кое-что… Дьявол! Но он и впрямь дурак, если надеялся сожрать такой гигантский куш в одиночку. Ведь только заикнись он о правде, как на него навалились бы всем скопом! Или… Или он еще на что-то рассчитывал?

В принципе вопрос был риторический, но Таллисто на него ответил:

— Не могу вам сказать, герцог. Сам хотел бы знать. Эта реплика подействовала на меня отрезвляюще — состав участников беседы не располагал к максимальной откровенности. И потом, у меня была вполне конкретная задача: добраться до Вольфара, освободить Гаэль и проучить мерзавца. Относительно этого ничего не изменилось, и измениться не могло… Для пущего успокоения я закурил еще одну сигарету, а потом постарался придать лицу самое свирепое выражение.