Александр Дихнов – Хотелось как лучше (страница 57)

— Пока нет… Но надеюсь сориентироваться. Вставай.

Кряхтя и охая, я поднялась, отряхнулась и с ужасом осознала, что, прямо скажем, не совсем одета.

Точнее, на месте были лишь полные воды кроссовки да нижнее белье, совершенно не предназначенное ни для прогулок по лесу, ни для визитов…

— Как я покажусь на люди в таком виде? — с легкой паникой поинтересовалась я.

— Не суетись, — пресек все попытки впасть в истерику Этьен. — Давай сначала доберемся туда, где эти глаза есть.

И мы тронулись в путь. М-да-а… И что, когда-то я искренне считала, будто нет ничего хуже, чем поход по пиратским джунглям? Так вот, его можно считать веселым пикничком по сравнению с ночным рейдом по сплошь утыканному корнями, мокрому и колючему лесу Майяха. В какой-то момент, когда я довольно громко ойкнула, получив очередной раз веткой по ногам, Этьен предложил отдать мне свой комбинезон, но я высокомерно отказалась, не преминув уточнить, что, во-первых, я не намерена оставшуюся часть пути терпеть его неизбежное нытье, а во-вторых, этот отказ следует зачесть как часть долга по взаимному спасению жизней. После пары вялых попыток меня переубедить Этьен сдал свои позиции, и мы продолжили странствие в поисках хоть каких-нибудь осколков цивилизации.

Утром, когда нечто под названием рассвет попыталось заявить права на окружающую действительность, на нашем пути обнаружилась крохотная деревушка. Оставив меня дрожать в придорожных колючих кустах, до боли напоминавших растущий у меня на заднем дворе ужасно пахучий можжевельник, капитан удалился на поиски одежды. (Если честно, вечная проблема женщин — носить нечего — уже немного надоела.) Вернулся мой герой с добычей — с гордым видом он вручил мне бутылку виски и паранджу. В любой другой момент времени после подобного предложения я немедленно схватилась бы за скалку или другой подвернувшийся под руку тяжелый предмет, но сейчас, звонко стуча зубами, лишь благодарно взглянула на спасителя и укуталась в жуткое одеяние.

— Не мало? Нигде не жмет? — заботливо осведомился капитан, подсовывая бутылку. — На, выпей.

Меня долго уговаривать было излишне — виски хоть и жуткая дрянь, но согревает. Вылакав граммов сто пятьдесят, я вновь ощутила все части тела, причем они находились в гораздо лучшей сохранности, чем мне до этого казалось.

— Ну что? — довольно бодро проворковала я, протягивая руку, чтобы галантный кавалер помог даме встать. — Куда мы направим стопы? Надеюсь, в тепло.

— Надежды девушек питают… — пробурчал под нос Этьен, поднимая меня с земли, но, заметив ужас, мелькнувший в моих глазах, смилостивился: — Мы идем завтракать в местную харчевню.

Пока мы форсировали улицу, добираясь до средоточия тепла и еды, я имела возможность воочию убедиться, что все рассказы Этьена о жизни мусульманской глубинки — истинная правда. Нет, ощущения, что мы каким-то образом перенеслись на Землю в любой промежуток времени века, скажем, с X по XXI, не создавалось — не было ни мощенных брусчаткой дорог, ни глинобитных лачуг без света и воды, но вместо окон, украшенных занавесками и горшками с геранью, нас приветствовали глухие стены из практичного пенобетона; калитки, через которые осуществлялось сообщение с миром, казались частью этих самых стен; а проскальзывающие вдоль домов тени были облачены в неизменно черные, доходящие до земли паранджи. Очень практично, особенно если учесть, что лужи в этом селении явно никогда не пересыхали…

Интерьер заведения общепита, в которое мы вошли, вполне соответствовал миру за его пределами — низенькие столы, ковры, горы подушек, столик чуть повыше в качестве стойки бара и, к нашему изумлению, бледный стройный блондин в роли бармена. Завидев нас, коренной житель Скандинавии дружелюбно улыбнулся:

— Доброе утро! Что будете заказывать?

Несмотря на отчаянное желание немедленно удрыхнуть в горячей ванне, к вопросу выбора блюд я подошла очень ответственно, долго листала меню, а затем решила проконсультироваться со специалистом:

— Не могли бы вы посоветовать что-нибудь двум усталым путникам?

Бармен не выразил никакого удивления при виде столь необычного зрелища, как восточная женщина, посещающая харчевню да еще и выбирающая пищу, немного подумал и ответил:

— Если вы хотите достаточно плотно подкрепиться, то рекомендую форель по-норвежски. Во времена моего детства это было любимое семейное блюдо.

— Форель так форель, — кивнула я, мгновением позже сообразив, что в парандже это движение становится практически бессмысленным. — Можно задать один нескромный вопрос?

Да уж, из роли покорной молчаливой жены я вышла совершенно, но собеседника это нисколько не обеспокоило — он отдал распоряжения относительно нашего завтрака выглянувшему из кухни повару и широко улыбнулся.

— Конечно.

— А где прошло упомянутое вами детство? На аборигена Майяха вы не очень смахиваете.

— Что есть, то есть. — Он усмехнулся. — Родился и вырос я на ферме неподалеку от Осло, это такой земной город.

— О да, — улыбнулась я (тьфу, не видно). — Я знаю, где это. — И добавила на его родном языке: — Очень красивый, надо сказать, город…

Дзынь… Это бокал, который между делом протирал собеседник, превратился в груду мелких осколков. Не удостоив их даже толикой внимания, бармен во все глаза уставился на меня.

— Вы говорите на норвежском? Как? Откуда?

С трудом выцарапывая из глубины памяти слова, пользоваться которыми до сегодняшнего утра мне не приходилось уже несколько лет, я ответила:

— Мой дедушка всегда считал, что знание большого количества языков должно пойти мне только на пользу, поэтому каждый год в меня впихивали еще один, до тех пор пока я не заявила в категоричной форме, что украинский мне не пригодится никогда и свое время я сумею потратить более рациональным способом. — Произнеся столь длинную тираду, я взяла небольшой тайм-аут, сосредоточилась и продолжила: — Если не секрет, как вы оказались на Майяхе? Для выходца с Земли это не самая привлекательная планета.

— Вы правы, — вздохнул бармен. — Сглупил по молодости.

— Прости, что вмешиваюсь, — раздался сзади голос Этьена. — Меня сегодня будут питать?

— Познакомьтесь, — обратилась я к обоим мужчинам, выбрав в качестве интернационального английский язык. — Моего спутника зовут Этьен, а это… — Я замялась, неожиданно обнаружив, что мы с очаровательным блондином еще не представлены.

— Ким Хейви к вашим услугам.

— Вот, это Ким Хейви, выходец из Норвегии.

— Очень приятно, — хором проговорили мужчины, обменявшись рукопожатием.

— Я, кстати, Нэтта. Этьен. Ким очень интересно рассказывал о том, как он очутился на Майяхе.

— Да, — кивнул бармен. — Только теперь мне было бы очень любопытно послушать вас — не часто в это скромное заведение заглядывают столь странные парочки.

— Договорились, — с готовностью согласилась я. — Но сначала закончите вы.

— Одна просьба, — немедленно вставил пиратский капитан, — налейте чего-нибудь горло промочить.

Ким с ловкостью профессионала наполнил два бокала легким аперитивом и, протянув их нам, продолжил:

— Итак, как я уже говорил, мое теперешнее положение — издержки безумств молодости. Лет в восемнадцать, как водится, меня посетила первая большая любовь, охи, вздохи и прочая лабуда, но, как в худших «мыльных операх», мы наткнулись на ничем не обоснованное противодействие родителей. Конечно, — хмыкнул Ким, — причитания, что мы очень молоды и еще ничего в жизни не смыслим, я всерьез не принимал. И как раз когда отношения с предками стали совершенно невыносимыми, объявили о наборе рабочих на открывающиеся на Майяхе судостроительные верфи. Буклеты обещали море льгот, фантастические зарплаты и оздоравливающей лесной воздух. В общем, — поморщившись, признался рассказчик, — нам показалось очень романтичным отправиться на далекую планету подальше от толпы вечно недовольных родственников, что мы с успехом и проделали.

— А где же сейчас ваша невеста? — не выдержав, вмешалась я, заработав укоризненный взгляд Этьена.

— Хельга? Она через месяц соблазнила одного из местных воротил, заделавшись четвертой или пятой женой. Я же, обнаружив, что все, написанное в буклетах, лишь рекламный трюк, а моей годовой зарплаты не хватит даже на треть билета обратно на Землю, уволился с верфей и со временем пристроился в эту забегаловку. Теперь-то я могу улететь… но вот куда и зачем? — На лице Кима явно читалась усталая обреченность.

— Простите, что это было за предприятие? — заинтересовался Этьен.

— «Галактика Рис», — сплюнул Ким. Этьен толкнул меня локтем в бок.

— Не глухая и уж тем более не тупая, — буркнула я и задала следующий вопрос: — Ким, а много на Майяхе таких же, как вы?

— Разочаровавшихся в жизни неудачников, существующих исключительно по инерции? Немало, дух планеты к этому очень располагает. Если вы, конечно, не впитали такую культуру с молоком матери… Да что мы все обо мне? Вы обещали рассказать свою историю. Думаю, она гораздо более увлекательная.

По молчаливому согласию роль оратора отвели мне, как лучше владеющей языками, но приступить я не успела.

— Погодите, сейчас я принесу ваш заказ, а потом с интересом послушаю. — С этими словами Ким удалился.

Оставшись наедине с Этьеном, я спросила:

— И что? Изложить упрощенную версию или честно поделиться всеми перипетиями сюжета?