Александр Диенко – Древний бардак. Серия «Следы богов». Книга 2 (страница 23)

– Нет.

– А надо было. Там много ограничений.

– Ты, прям, такой же вредный и жадный, как наши мужики.

– А где, кстати, ваши мужики?

Она ткнула пальцем на одного.

– А что он такой мелкий? Вы вон – здоровые, а мужики такие мелкие, может метр сорок, – удивился я.

– Так это у них от жадности и отсутствия мозгов остались только инстинкты: как пожрать, да что в норку утащить. Всё на нас, женщинах, держится, мы, можно сказать, столп гоблинской цивилизации.

– Ну да, ну да. И чем торгует этот самый «столп» на этой станции? Небось, бухлом?

– Ну… экологически чистыми продуктами.

– Что, не особо ценятся тут экологически чистые продукты? Тут своих продуктов, небось, завались?

– Как–то так.

– Может, познакомимся? – подкатил я.

– Зачем?

– Ну мало ли, может у тебя что-то ценное есть, а как тебя зовут, я не знаю.

– Нет у меня ничего ценного, и какая-то странная связь между знакомством и «что это у тебя в кармашках лежит?». Ты не находишь?

– Вроде, нет. Можешь просто сказать, что у тебя ценного в кармашках лежит, – улыбнулся я.

– Может, тогда сначала познакомимся, так я буду знать, кто это ценное спёр!

– Давай, познакомимся: меня зовут Александр. А тебя?

– Не скажу своё имя, – проворчала гоблинша.

– Вот так вот. – Я ещё раз говорю, – Александр, – и показываю висящий на шее пропуск, потом показываю на её точно такой же пропуск.

– Вообще-то, у нас это не принято. Ну, ладно… Жалин.

– Не принято – это с чем связано?

– Неважно, проехали.

– Да как скажешь. Можешь рассказать насчёт чипов в башке?

– Ну, тут особо нечего рассказывать. Это у них вместо тюрьмы: и, типа, гуманно, и преступников содержать и кормить не надо. Затолкали в башку чип и продали: и затраты покрыли, и преступник теперь полезное оборудование.

– А в преступники у нас кто попадает?

– Да много кто: убийцы, насильники, жулики разных мастей, ну, и основная часть – это должники банков, денег набрал, а отдать не смог – вот и компенсируют потери. Тут такое дело: если ты на этой станции застрял без денег и не можешь оплачивать пользование ресурсами станции, то на тебя открывают долг; в течение года этот долг возрастает до чипа в башке и тебя продают – так станция компенсирует свои потери. А вы свой корабль продали в металлолом за копейки, новый купить не можете, денег хватит ещё на перелёт к паре станций и на одной из них вы застрянете – и всё: долги и чип в башке. Как вам перспектива?

– Нежелательная!

– А выбраться отсюда у вас просто не хватит денег. Продажа корабля была ошибкой – даже летать на допотопном шахтёре по системе и собирать мусор лучше чипа в башке.

Я посмотрел на пропуск Жалин, она тут уже восемь месяцев:

– Что торговля экологически чистыми продуктами себя не оправдала, ты уже в долгах и улететь тебе со станции, не оплатив долги, не дадут?

– Как-то так.

– А что земляки-гоблины не помогут?

– Нет, не помогут, у нас клановая система. Впрочем, я знала, чем рискую, когда отправлялась сюда, поэтому и полетела одна. Если с продуктами прогорю, то буду одна с чипом в башке.

– То есть, у тебя своего корабля не было?

– Не было, контейнеры доставил нанятый перевозчик. Если бы у меня был свой корабль, я бы отсюда улетела ещё полгода назад. Кстати, у меня ещё чипа в башке нет, а уже приходил покупатель, оценивал меня, они торговались с представителем станции, за сколько он меня продаст. Вот так вот.

– Да… милая тут администрация станции.

– Собственно, вас ждёт тоже самое. Пока есть деньги, улетайте из этого гадюшника, даже если придётся лететь на говновозе, главное – отсюда выбраться.

– А у вас, у гоблинов, с должниками не так поступают?

– Нет, у нас за долги в яму с дерьмом на трое суток кидают, очень инициативы прибавляет долги отдать.

– А если не отдаст?

– То через три месяца опять в яму, и так каждые три месяца, пока долг не вернёт.

– Да… очень своеобразный воспитательный метод выбивания долгов, – улыбнулся я.

– Но, согласись, это лучше, чем стать биороботом, – сказала Жалин.

– Это да. Ладно, если есть станция, то она чем-то должна торговать?

– Вот она биороботами и торгует. Сюда летят в надежде торгануться, разбогатеть, и никто не вдумывается, что тут ничего практически не покупают. Тут товар – они сами, наивные торгаши; тут своего рода ловушка.

– Ну а ты сюда зачем полетела?

– Это я сейчас понимаю, как тут что работает, а когда летела, знаешь, сколько баек наслушалась: как тут хорошо, и на торговле можно нехило подняться. Это сейчас я понимаю, что это проплаченные слухи, а, когда сюда летела, надежд было вагон и маленькая тележка, а потом, когда выяснила что к чему, уже поздно было.

– Но ведь есть торговцы, у которых имеются собственные корабли. Они-то спокойно могут отсюда улететь?

– Да, без проблем могут улететь, распустить слухи и привезти сюда очередную партию желающих разбогатеть. Подозреваю, что и свой процент они с этого имеют.

– То есть, если у тебя есть деньги, ты можешь просто купить билет на корабль и улететь?

– Да, если станции ничего не должен, без проблем улетишь. Но нужно не просто улететь со станции, нужно улететь из этого союза людей.

– Я так понимаю, Жалин, ты готова на что угодно, лишь бы свалить отсюда?

– Да… на что угодно, только это «что угодно» нафиг тут никому не нужно.

– Так, Омега, на тебе местный коммуникатор, скачай всю доступную информацию.

Я задумался: так… здесь задерживаться не стоит, мало ли, вдруг тут есть и второе дно.

– Есть очень хочется! – задумчиво сказала Жалин.

– Значит, готова на что угодно? – спросил я.

– Да.

– Ладно, здесь мы есть ничего не будем: мало ли что в еду подмешивают. А пока придётся потерпеть.

– Знаешь, сколько я уже терплю…

– Так, Жалин, сколько ты должна станции?

Она показала счёт долга. На его погашение ушли практически все деньги, которые у меня были на счету.

– Ну вот, вы теперь тоже тут застряли навсегда, лучше бы пожрали нормально напоследок, а теперь даже на пожрать денег нет, – загрустила Жалин.

– Зато ты теперь ничего не должна станции.