Александр Диденко – Отмычка (страница 8)

Кони пали у моста.

Оба сразу сбились с шага, пошатнулись и остановились. Энши и Ганс едва успели спешиться, как тела животных начали усыхать. Под удивленным взглядом Ганса они превратились в обтянутые шкурой скелеты и даже не упали – сложились вниз. Энши молча открепил сумки, поудобнее закинул обе на плечи и направился к городу, из ворот которого кто-то уже спешил навстречу. Но, сделав пару шагов, бессмертный недовольно оглянулся:

– Долго ты стоять будешь?

Ганс поднял на него какой-то странно-потемневший взгляд и указал на останки коней:

– А как же… они?

– Местные позаботятся. Пошли.

– Да как же их бросить-то? Живые твари.

– Ты слепой? Живыми их уже точно не назвать. Да что с тобой?

– Со мной что?! Лучше скажи, что с тобой? Как… Как ты можешь просто взять и уйти? Почему так спокоен? Что же случилось…

– А ты не знал? «Благословения» жрецов – не детские стишки. Ничто не может дать живым тварям больше, чем у них есть. У каждой на Изнанке запас сил и жизни, будь то человек, звери или вовсе букашка. Жрецы суют в него свои лапы, ломают русло и – оп! Вместо тонкого ручейка жизнь, выносливость, сила текут рекой. Переполняют. Само собой, цена за это высокая. И конец этих коней не удивляет. Их запас вышел.

– Но скакуны гонцов не падают замертво по прибытии!

– То скакуны гонцов. Впрочем, и они вряд ли живут долго. Человеку свойственно приносить в жертву всё вокруг ради собственного удобства. Не замечал? Что, никогда?

– Ты снова городишь чушь. И слушать её я не намерен.

– Ой ли? Чтобы строить города, вы рубите леса. А леса тем временем были домом для множества тварей. Или взять ту же охоту. Одно дело, когда охотник охотится ради пищи. Только для людей это часто забавное развлечение. Я совсем не понимаю, что тебя удивляет. Жизни этих коней принесли в жертву… времени, да. Среди многих людских поступков этот хотя бы оправдан.

– … – Ганс хмуро взял сумки и сделал пару неуверенных шагов в сторону города. Но затем поднял взгляд на Энши. Взгляд, в коричневой глубине которого плескалась бессильная злость. – Знаешь, Энши. Позволь, я признаюсь: чем больше ты говоришь, тем сильнее мне хочется отсечь тебе голову. Уж не сочти за грубость.

– Знаю. Даже знаю, почему. Но, прости, – я действительно бессмертен. Заткнуть меня трудно. Пошли. У нас есть дела поважнее личных разборок, не так ли?

Солдаты местного гарнизона уже отдавали честь, что-то вопя на ходу.

Что же… пришло время для Энши поработать на благо империи и проклятого императора. Только поднявшись на городскую стену, оторопел даже он. Энши знал, что печать уничтожена не полностью. Но судя по количеству тёмных, упрямо пытавшихся пробиться сквозь солнечный барьер, брешь гораздо больше, чем бессмертный мог себе представить.

Будь Ганс настоящим полноценным ключом, Энши бы справился. Но на деле в голову так и не пришло ни одного мирного способа заставить паладина не просто поверить в магию, но и искренне её поддержать. Без этого ничего не выйдет.

Время вышло.

Скоро битва откроет Гансу глаза. Болезненно, силой. Его вера и весь его мир расколется ровно по той трещине, что оставили слова Энши. Вопрос лишь в том… что с ключом станет дальше?

Глава 5

Стены Арсэма полыхали, объятые пламенем. Раскаленные языки факелов бесполезно скалились со стен, огрызались искрами и рвались в небо. Энши спиной чувствовал их силу и такой родной, драгоценный жар.

Но пустить внутрь себя не мог.

Ганс. Старался, изо всех сил тараторил скороговорку и по-прежнему не верил ни единому слову из сказанных в пути. Сомневался, гадал, думал… Но не верил. Усыплённая оковами магия едва теплилась, не желала отзываться на слабые потуги отвергающего её дурака. Факелы, приказом Энши установленные по всей стене, помогали неохотно и слабо. Первый из тёмных погиб сразу, испарившись бессильным пеплом. Второй выдержал. Атаковал. И лишь потом отправился в небытие.

Третьего пришлось встретить клинком.

Пока люди на стенах заново зажгут огонь. Пока Ганс приведет в порядок охрипший голос. Пока Энши сможет поймать едва слышный отголосок, напитать силой стихии, атаковать…

Этот план был обречен с самого начала.

Врагов слишком много. Каждый знает, кто перед ним. Каждый хочет разорвать на куски, отомстить за столько лет в заточении. О, Энши понимал их как никто – ведь в нём тлели угли того же костра. Только и ждали императорского отказа, нужной искры, чтобы вспыхнуть ослепляюще и смертельно.

Бессмертие – всего-то дар не умирать. Оно не даёт бесконечной выносливости, не спасает от усталости, не прячет боль. В бою «один против многих» оно лишь продлит агонию, когда силы защищаться иссякнут.

Энши уставал.

Уже не осталось сил радоваться необычной покорности Ганса. А ведь паладин действительно подчинился: скрипнул зубами, услышав приказ, но засунул свою гордость поглубже в доспехи и держался под защитой жрецов. Не отставал ни на шаг. Энши чувствовал его за спиной точно так же, как глупую готовность шагнуть за черту, разделяющую безопасность и верную гибель. О, до этого мгновения осталось совсем немного. Что Ганс сделает потом – Энши не знал. Вопреки всему, надеялся на удачу и случай.

Момент, наконец, настал.

Чтобы испепелить очередную безликую тварь, не хватило мига. Но боль так и не пронзила неудачно подставленное плечо. Энши зло зашипел, выругался, увидев перед собой широкую спину паладина.

Вылез! Проклятый дурак, следующий никому не известным законам чести! Вылез и подставился под удар, рискуя теми ошметками свободы, что Энши ещё мог получить от ключа. Из всех жизней, которые сейчас приходится защищать, нельзя потерять только эту одну!

И ею так охотно жертвуют, лезут в заранее проигранный бой.

– Тупица!

Два голоса слились в один. Энши – раздосадованный и злой. Он дернул Ганса назад, подставляясь под удар: зачарованные доспехи не преграда сотканным из тьмы клинкам. Ганса – ошарашенный и неверящий. Ведь он увидел пронзенную насквозь грудь бессмертного.

Но бой не замер.

Не замедлился ни на миг.

Энши ударил наотмашь, не обращая внимания на кровавую горечь во рту и боль, рвущую когтями грудную клетку. Голова очередного тёмного слетела с едва обозначенных плеч, развеялась чёрным туманом. Этот не мёртв и скоро воскреснет, вольётся назад в бесконечный поток атакующих.

Голодный ветер бросил в лицо пепел второго.

Чихнули и погасли факелы на стенах, вновь оставляя без сил. Зажегся первый, второй… слишком медленно. Снова боль, теперь уже по спине. Тьма не дает ранам затягиваться, боль вгрызается в тело с новым голодом. Кровь насквозь пропитала одежду, и теперь она мешается, липнет, ещё больше замедляет движения. Когда же этот идиот очухается и отползет обратно под щит?!

И словно ответом на немую мольбу Энши… почувствовал. То, что ждал всё это время. То, по чему так скучал все века заточения. Магии не нужно слышать, она знает.

Пламя факелов взметнулось ввысь. Не бесполезный оскал – сияющее раскаленным солнцем торжество победителя. Ганс не успел договорить заветное слово, как тёмные вокруг обратились танцующим пеплом. Что они для стихии? Что весь этот мир для разъяренного пламени, века, года, минуты, мгновения ждавшего своей свободы?

– Да! Да-да-да-да!

Энши кричал в голос, полностью отдавшись пьянящему чувству. Казалось, навеки забытая радость до краев наполнила душу и вылилась в мир бесконтрольно и жгуче. Что там тёмные? Вокруг Арсэма не осталось ничего: лишь раскаленная земля и сажа. Река зло шипела горячим паром. Щит жрецов не выдержал, лопнул, как мыльный пузырь. Но пламя не тронуло город. Лизнуло жаром запуганных людишек и свилось в тугие кольца вокруг своего повелителя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.