Александр Дэорсе – Бабник (страница 10)
– Спасибо, красавица! Век не забуду, самое приятное пробуждение.
Тут же раздался звук упавшего таза, разбившейся вазы и падения тела. Антон обернулся и увидел картину, как две девушки стоят с открытыми ртами, а третья валяется у входа в помещение.
– Чего это с ними?
– Ну, как тебе сказать. Обычно при виде меня смущаются, робеют или боятся. Но чтоб целовали, это впервые.
– Да? Не знаю, мне целовать больше понравилось.
– Ну, мне тоже.
– Так, может, еще? – подмигнул девушке Антон.
– Нет, а ты наглец. – Казанцев не ответил, он протянул руки к незнакомке, но тут же получил по этим самым рукам. – Угомонись, совсем не понимаешь, когда надо останавливаться?
– А надо? Было же здорово.
– То есть то, что я декан целительского факультета, тебя не беспокоит?
– А должно?
– А… э… В смысле?
– А что непонятного. Красивая девушка, с хорошим знанием анатомии, при этом рядом – только руки протяни… и целуется хорошо. Так почему не продолжить? Тем более что я уже голый! – ответил Антон и подмигнул моментально покрасневшему декану.
В коридор Казанцев вылетел пулей, даже не заметил, как упала в обморок только что очнувшаяся девушка, как за ней следом упало еще два тела. А вслед Казанцеву неслись проклятия и кары небесные, и еще множество ругательств на разных языках. Еще, по словам очевидцев, что-то боевое. А если совсем уж обращать внимание на слухи, то говорят, в тот день декан лекарского факультета эра Лайа впервые напилась. Но ведь кто верит слухам?
После того как я очнулся в лазарете, прошло три дня. За три дня мне все же удалось научиться подпитывать иллюзию, и даже больше. Я научился снимать и ставить ее. При этом все оказалось не так сложно. Оказывается, иллюзия полностью зависит от фантазии человека. Но при создании больших иллюзий уже требуется умение держать в сознании образ. Так, например, простого котенка может создать любой, а так, чтоб тот был будто живой, уже единицы. Ведь надо было учитывать множество нюансов: работу мышц, шевеление шерсти, если есть ветер, шевеление хвоста, ландшафт, даже тень должна быть. Это если иллюзию подпитывать только от фантазии, а если при помощи заклинаний, то там все проще. Правда, и заклинаний этих всего сотня и они самые простые.
В моем случае все было просто, и использовались обычные заклинания. Но их было несколько. Одна иллюзия на уши, другую на нос, третью на глаза и подбородок. В итоге я изменился и больше был похож на полуэльфа в полукедах. Но пришлось терпеть, ведь для того, чтоб спокойно походить по городу и попытаться решить свои финансовые дела, мне не нужна компания сопровождающих.
Первым делом я решил обойти все таверны и оглядеться в них, возможно, удастся найти небольшой заработок. Ну, не знаю, может чего сделать, да тем же официантом поработать. Увы, в тавернах было глухо. От слова совсем. Освещение было свечное, помощь моя не требовалась, ну если только «изысканным» клиентам, но я не по той части.
Далее я пошел на рынок, но и там было глухо. Единственное, когда зашел в одну лавку, сразу прикипел взглядом к тому, что там висело. А там была настоящая акустическая гитара. Честно, я даже опешил и пару раз протер глаза. Чего-чего, но такого счастья я не ожидал. Но счастье было не долгим, цена этой гитары для меня был заоблачной. Десять золотых! При этом на один золотой можно было прожить месяц в таверне. Цена хорошего коня была двадцать серебряных, и мог я их купить пять. Да, за золотой можно было купить комплект кожаных доспехов.
Вышел я из лавки в расстроенных чувствах, так как хотелось опять ощутить гриф, струны и пройтись перебором. Все же играть на гитаре я любил. А у меня в кармане валялось несколько медяков и один серебряный. И направился на площадь развлечений, там обычно выступали лицедеи и там же располагались балаганы.
Увы, но когда я туда пришел, то увидел только одну повозку, в которую грузили разобранный шатер и складывали инвентарь. А чуть в стороне какой-то дядька разорялся на старика. Мне стало любопытно. В итоге из всего сказанного я понял, что им тут не рады и что с их репертуаром шли бы они лесом. М-нда, все как всегда, все как везде. Дождавшись, когда от старика отстанет дядька, я решил подойти. Были у меня мысли, как помочь и заработать. А почему нет, собственно?
– Дедуль, погоди. Дело есть.
– Просто так не лицедействуем, а позлорадствовать можешь над кем-то другим.
– Да не. Я помочь хочу. Ну, конечно, не бесплатно.
– С чего это вдруг будущие магики лицедеям помогают? Ох, темнишь ты. Говори, чего надо?
– Ну и недоверчивый ты, дед. Чес слово. Говорю же, помочь хочу и заработать. Смекаешь? Для начала могу помочь со сменой репертуара, это как начало. Далее внесу небольшой вклад в общее дело.
– А чем тебе репертуар не нравится? Всегда показывали, и всем нравилось. Откуда ты такой знаток взялся? Шел бы ты.
– Погодь, старый, – из-за телеги вышла женщина лет пятидесяти на вид, в платье чуть ниже колен, и с платком поверх головы, через который угадывались темные волосы с изрядной сединой.
– Ты, магик, извини его. Такие, как ты, обычно только смеяться горазды, а помощи никакой. Да и заносчивы слишком. Уж извини за откровенность.
– Да, нормально все, – махнул я рукой.
– Так о чем ты толковал тут со старым?
– А может, не здесь? А в более удобном месте?
– А где? Лицедеи в своих кибитках большую часть времени проводят. Только к зиме в свои хибарки возвращаются. Чем тебе тут не нравится?
– Уши чужие мне не нравятся, – сказал я, заметив, как прислушивается к нашему разговору давешний дядька.
– Ну, тогда поехали в наш дом, коли не побрезгуешь.
– Поехали, чего уж там!
В общежитие я возвращался поздно вечером. Благо по той дороге, что шел, расхаживали патрули стражи, и я добрался без проблем. Все же главная улица. С семьей лицедеев я все же успел договориться. Пришлось, правда, потрудиться, чтоб убедить их принять мое предложение, потом еще смотаться к местному юристу и оформить магический договор, за который отдал двадцать медяков, разменяв тем самым свой серебряный.
Договорились же мы о следующем я им предоставлю пару пьес, также внесу в общее дело с десяток серебряных на грим, костюмы и сооружение помоста. Они же обязуются отдать половину прибыли, заработанной после показа пьес. И обмануть мы друг друга не можем, магический договор не позволит, что меня радует. Думаю, что уж шекспировские произведения и тут придутся по вкусу, только надо их перевести на местный язык. А еще помедитировать, чтоб вспомнить. На все про все мне дается три месяца.
Глава 3
В академию я вернулся поздно вечером. Столовая уже не работала, и я направился в свою комнату, в которой, быстро раздевшись, лег спать. И каково же было мое удивление и охреневание, когда примерно в полночь под окном запели какие-то уроды. И ладно бы пели, я бы простил, но назвать это пением невозможно. При этом они еще пытались подыгрывать себе на каком-то инструменте. На каком, понять нельзя было в принципе, так как играть, судя по всему, не умели. Слова песни особым шармом тоже не обладали. Что-то из серии:
В общем, я не мог терпеть такое издевательство над музыкой и над благородным искусством «съема» баб через серенаду. Пришлось одеваться и идти вниз, правда через второй этаж, так как там как раз находился общий балкон, с которого можно было удобно миновать выход и на котором стояли так нужные мне цветы в горшках.
Два снаряда попали точно в цель, в третьего я кидать не решился, так этот гад держал так желаемый мной музыкальный инструмент. Пришлось спрыгивать с балкона и вырубить его самого. Хорошо хоть он был пьян и не сразу понял, что произошло.
Как там учил Михаил Андреевич? Все, что в бою взято, то свято! Следовательно, мародерка наше всё. И вот я уже минут пять после того, как отобрал все ценное у «певцов», стою и наглаживаю гитару. Как же я соскучился по этому инструменту. А эти не то что играть не умеют, так еще не удосужились ее даже настроить, и потому я не сразу опознал инструмент.
Прихватив вино, которое нашел у троицы, я пошел на другую сторону общежития, так как именно там находились женские комнаты. Эти «певцы», видимо, в таком состоянии находились, что даже не поняли, что подошли к мужским комнатам. А наше общежитие имеет два входа и разделено на женскую и мужскую части. И попасть из мужской в женскую можно, если только выйти на улицу.
Настроение было лирическим, несмотря на приобретенный инструмент и несколько бутылок вина. Отыскав взглядом наиболее удобную для меня скамейку, так чтоб она была не очень близко к окнам женских комнат, я примостился и откупорил одну из бутылок.
– А хорошее вино у этих дебилов.
Отхлебнув еще пару раз, я взялся за настройку гитары. Струны пришлось какие-то ослаблять, а какие-то, наоборот, подтягивать. И уже через минут пять я был доволен собой. Первым делом для разминки сыграл испанскую «Корриду». Пару раз сфальшивил, но это и понятно, давно не играл. Но пальцы свое дело помнят. И я, войдя во вкус, почему-то вспомнил одну песню легендарного певца и композитора. Как он там пел?
Начал я с проигрыша, ведь он в этой песне очень важен и, я бы сказал, очень известен. А потом меня что-то заставило запеть. И после первой строки я немного даже струхнул, так как пел не своим голосом, а голосом того певца, но останавливаться не стал: