Александр Демьянов – Долгая дорога домой 2 (страница 17)
Повреждения капсулы оказались все же хуже, чем он предполагал ранее, или тряска при спуске усугубила проблемы, но управлялась она отвратительно, да и скорость сбрасывалась слишком медленно, грозя катастрофой. Постаравшись выбрать для приземления большую площадь в центре, он, из-за проблем с управлением, в последний момент промахнулся, врубившись в стеклянный фасад какой-то офисной многоэтажки. Пробив его, спаскапсула ударилась о бетонный пол, и, рикошетирую, устремилась вглубь здания, снося стеклянные перегородки, мебель и рабочие терминалы сотрудников, разваливаясь по пути на части. Вскоре неопределенная куча обломков, уже мало напоминающая изделие имперских мастеров, остановилась посреди большого помещения конференц-зала, дымясь и потрескивая частями корпуса, остывающими после скоростного прохода через атмосферу.
Интерлюдия 3
- Эй, Дерек, смотри, что мы нашли!
Откинувшийся к стенке обладатель этого имени только устало вздохнул. Ну конечно, кто, если не его приятели, могут в перерывах после отбития очередной атаки намылиться на осмотр местных «достопримечательностей». Так что, глотнув воды из фляжки, остужая разгоряченное недавним боем тело, он этим вздохом и ограничился, не став ничего им больше высказывать.
- Да нет, - правильно поняли его парни, - Там и правда крутая штука, ее отделение Харнакена обнаружило на пару этажей выше. Ты представляешь - настоящая спас капсула, покоцаная конечно, зато с живым имперским пилотом внутри!
«Хм, это и правда может быть интересно», - решил он, все-таки приподнимаясь. Десант противника на данном участке обороны вроде бы пока отступил, так что время у них еще есть, можно и сходить, посмотреть на этого имперца.
- Только быстрее, - добавил Финч, - а то там местные, из сил самообороны, подтянулись, так что пилот долго не протянет. Да он и так, по словам Харнакена, еле живой.
Поспешив, они поднялись на пару этажей наверх, и их взору предстала раскуроченная спасательная капсула имперского стандарта, вокруг которой столпились местные «хиви», из тех, которые тут были вроде как бы за них. Отряд Харнакена расположился немного в стороне, с неодобрением посматривая на то, как эти самые местные выволакивают оттуда тело имперского пилота в легком бронескафе, носящем следы повреждений в самых разных местах, явно намереваясь устроить здесь самосуд. Вообще, те люто ненавидели как собственных сограждан, сражающихся не на той, по их мнению, стороне, так и вражеские наемные отряды, жестоко расправляясь с любыми пленными. Среди самих наемников, конечно, такое принято не было, по крайней мере, в отношении себе подобных, но и связываться с этими «хиви» из-за какого-то полудохлого имперца никто не хотел.
Вот и Дерек со своими приятелями, Бобби и Финчем, хотел уже просто уйти, развернувшись, как вдруг на мгновение разглядел залитое кровью лицо пилота, и тут же, уже было сделав первый шаг в сторону лестницы, остановился, повернувшись обратно. Сняв с плеча автомат, он подал предупреждающий знак остальным, и уже через пару секунд в несколько стволов они просто смели небольшой отряд местных сил самообороны, столпившихся над сбитым пилотом.
- Черт, Дерек, какого дьявола? - подошел к нему Харнакен, вставляя в винтовку новый магазин и производя контрольные выстрелы, добив выживших после этой внезапной атаки «хиви», - Зачем было стрелять местных, мы же так можем и на штраф попасть? Все из-за этого пилота?
- Просто иногда долги нужно отдавать, - произнес тот, подержанный молчаливыми кивками своих приятелей, и скомандовал, - Финч, вызывай эвакуатор, у нас тут раненый.
Интерлюдия 4
Где он и кто он, вспоминалось с трудом. Все болевые ощущения оказались отключены симбионтом, кое-как поддерживающим жизнь в его израненном теле. Постоянно находясь в состоянии полусна-полуяви, он слышал какие-то крики, звуки выстрелов и взрывы снаружи...
«Снаружи чего?» - он не помнил, все ближе и ближе подбирающаяся тьма казалась ему спасением от этого странного существования, она манила обещанием скорого отдыха, полным покоем и безмятежностью. Так продолжалось довольно долго, он то терял сознание, то приходил в себя, качаясь на этих смертельных качелях, пока, очнувшись в очередной раз, не заметил, что его тело кто-то куда-то тащит. Те, кто это делал, явно с ним не церемонились, но боли он по-прежнему не испытывал, да и ему, в общем-то, было уже все равно, лишь бы быстрее пришла спасительная тьма...
Спустя какое-то время обступившие его люди в потрепанном снаряжении, вооруженные какими-то древними винтовками и яростно что-то кричавшие, разом пропали из его поля зрения. Склонившиеся над ним трое парней в республиканской пехотной броне вроде бы пытались ему что-то сказать, щелкали возле лица пальцами, и озабоченно переговариваясь с кем-то по системе связи.
- Серж, держись приятель, не помирай, эвакуатор уже близко, - все эти слова проходили мимо него, не оставляя никакого следа в затуманенном сознании. И вроде бы эти парни были ему даже знакомы.... Но кто они такие, как и то - кем все же является он сам, ему так и не вспомнилось. Затем его погрузили на носилки и куда-то увезли, поместив на борт грузового флаера. Вот только флаер этот опять же оказался республиканской модели, что почему-то было неправильно, но вот почему - понять он не мог.
Вскоре они прилетели в пункт назначения, где какой-то человек в медицинской форме принялся светить ему в глаза своим фонариком, озабоченно что-то выговаривая ассистентам. Боли он все так же не чувствовал, однако этот свет был ему неприятен, мешая погружаться в такую притягательную тьму, подступившую уже совсем близко.
- Обширные повреждения внутренних органов, перелом основания черепа, ушиб головного мозга с внутренним кровоизлиянием, рваные раны и общая кровопотеря... Как он еще жив-то вообще, с такими ранами, непонятно... Срочно в третью операционную, подготовьте медкапсулу!
Все эти слова для него по-прежнему ничего не значили, но когда его уже уложили внутрь медицинской капсулы, что-то все же сумело обратить на себя его внимание, пробившись через искаженное восприятие реальности. Что-то, что назойливой мыслью прогрызалось откуда-то из глубины, формируя единственное слово-воспоминание.
- Лиз... - хрипло выдохнул он сквозь пересохшее горло.
Суетящаяся над ним уставшая девушка, выполнявшая роль ассистентки хирурга, заученно производя необходимые действия, на мгновение сбилась, уставившись на него расширяющимися в удивлении глазами. Последнее, что он услышал, перед тем как крышка капсулы закрылась, отрезая его от внешнего мира, это ее неверящий возглас, отозвавшийся знакомым эхом где-то в глубине его сознания:
- Сережа?!
Глава 4. Часть 1
- Внимание, обнаружены значительные повреждения организма...
- Провожу самодиагностику...
- Сброс настроек...
...
- Сброс настроек....
- Провал диагностики... Активирую функцию восстановления... Расчетное время регенерации - 236 часов, погрешность расчетов три процента.
Время слывет довольно относительной материей. Относительно чувств, эмоций, психологического состояния или просто-напросто способности воспринимать его течение поврежденной корой головного мозга. Вот и Сергей никак не смог бы сказать точно, сколько часов он провел без сознания, очнувшись в восстанавливающем бачке с гелем, полностью погруженный в эту прозрачную капсулу, плавая внутри голышом.
Насыщенный кислородом медицинский состав не доставлял никаких неудобств, хотя, казалось бы, заполненные жидкостью легкие должны бы испытывать дискомфорт - но нет, чувствовал он себя... уютно, пожалуй, словно в материнской утробе. Однако продолжалось это недолго.
С гудением включились насосы, быстро откачивая прозрачную субстанцию из медицинского устройства, створки капсулы распахнулись, втянувшись в операционный стол, и Сергей осел на его поверхности, закашлявшись, выплевывая остатки жидкости, с хрипом втягивая в себя воздух. Второй вдох получился уже легче, так что накатившая было паника отступила, да и одна из подскочивших фигур в белом халате сделала ему какую-то инъекцию в руку, от которой сразу же стало легче.
В голове у него немного прояснилось, и включились мозги, заставив, наконец, анализировать окружающую обстановку. То, что при падении на Альгеджи он сумел выжить, сомнений, вроде бы, не вызывало. Ну, по крайней мере, слишком уж этот загробный мир напоминал технически продвинутую операционную.
На миг защемило сердце, при воспоминании о той, что выжить не смогла, но усилием воли Сергей заставил себя собраться - не время и не место оплакивать погибших, решил он, будучи довольно бесцеремонно осматриваемым непонятными людьми в белых халатах. Причем у каждого из них на медформе имелся смутно знакомый ему символ, или скорее даже герб какого-то рода, представлявший собой грозно скалящегося зверя на фоне щита и перекрещенных мечей.
Из медицинских терминов, которыми обменивались специалисты, он практически ничего не понял, уяснив только, что какая-то там «рекуперация» и «гетероморфоз» прошли «весьма успешно», и «серьезных отклонений у пациента не обнаружено». Все это слишком уж напоминало одну хорошо известную ему лабораторию, которая, впрочем, скорее всего, сейчас представляла собой радиоактивные руины, будучи уничтоженной взрывом реактора.