Александр Демидов – Товарищ Грейнджер (страница 9)

Кто же знал, что даже такая палочка может принести сюрпризы?

Довольно долго ничего не случалось. Палочка вела себя как ей и полагается — то есть никак. Катя размахивала ею, говорила дурацкие слова, но ничего не происходило, даже тогда, когда она вызывала у себя ощущение тепла в груди. А одиннадцатого октября… Одиннадцатого октября Катя попробовала протолкнуть его сквозь палочку. Как раз в этот момент она резко взмахнула ею и сказала:

— Вингардиум левиоса!

Неожиданно письменный стол со всем содержимым подпрыгнул в воздух и бухнулся о потолок. То есть очень и очень прилично. Катя пискнула и попробовала опустить его, но, пока она боролась с вышедшей из-под контроля мебелью, на грохот прибежали родители. Пришлось сказать им правду, а именно то, что муляж палочки вдруг сработал и стол поднялся. А что еще она могла сказать по поводу приклеенного к потолку стола?

Несмотря на разгром, и отец, и мать глупо улыбались, неверяще задрав голову. Кате это надоело, и она просто спрятала палочку в карман.

В конце концов стол опустился.

Магические приключения этим не ограничились. На следующий день после побитого стола, Катя попробовала использовать струтурированную магию вообще без палочки. Даже казалось, что вот-вот получится, но то самое заклинание левитации едва-едва шевелило перо. Правда, все остальные предметы в комнате тоже шевелились. Потом прибежала мама с жалобой, что у отца из рук рвется газета, а у нее на разделочной доске подергиваются нарезанные огуречные кубики. И холодильник дребезжит. И стекла.

Весело было.

За всеми этими событиями Катя едва не забыла про друзей. К счастью, она не была прежней Гермионой, которая вполне могла выкинуть подобный финт. Для Кати действительно забыть про друзей было немыслимо. Друзья — это друзья, никакая магия не должна вставать между нею и ими. И потом, именно в свете открывшихся обстоятельств ей следовало уделять им больше внимания. Ведь они ой как пригодятся ей в будущем! Хогвартс был, по сути, пансионатом; пансионатом, где будет очень сложно следить за новостями, в том числе и о СССР. И Катя решила, что может не только основать ячейку, но и рассказать ребятам о существовании магии, потому что тогда будет кому снабжать ее газетами. Да и вообще, надо же и о будущем подумать. Структура магического общества очень разочаровала Катю. Ей, конечно, еще придется во всем убедиться самолично, но меры предпринимать надо заранее. И такой первой такой мерой будет являться создание пионерской ячейки в нормальном обществе. Потом можно будет создать аналог в Хогвартсе, ну а потом — как-то объединить. И — действовать. Теперь — действовать.

Ну а если прямо сейчас не срастется, если кто-то расскажет о новоявленной пионерской организации, то, во-первых, при упоминании магии взрослые сочтут это фантазиями детей. Да и, во-вторых, она постарается сделать так, что никто не будет охотно доносить (уж сколько-нибудь Катя о могуществе магов и рассказать сумеет, и придумать). Риска почти нет. Кто даже из старшеклассников позволит вешать себе лапшу на уши? Но если Катя ошиблась, если кто-то не оправдает доверия, если даже такому человеку поверят — Кате, пока она еще не учится в Хогвартсе, пока у нее муляж-суррогат, а не волшебная палочка, ничего не грозило. Одиннадцатилетние дети вообще не очень хорошо держат язык за зубами, а предъявить претензии за довозрастную магию официально не за что. Все можно списать стихийный всплеск. Катя больше боялась, что у нее ничего не получится, но то ли действительно связь с магомашиной у нее окрепла, то ли кусок дерева способствовал ей, то ли дело в заклинаниях — осечек пока не случалась. Хотя регулировать силу воздействия Катя пока не могла. А с беспалочковой магией — не могла управлять точкой приложения сил.

Про настоящую секретную организацию Катя таинственно намекала Лизе, Тому и Джеймсу уже некоторое время. Она дала понять, что они будут бороться с всякими несправедливостями, злодеями, ну и старушек через дорогу переводить, и вообще помогать, куда ж без этого. В понедельник пятого ноября Катя, наконец, раскрыла подробности. Ее способности позволяли ей совершенно спокойно обещать им кое-что интересное. Надо только, чтобы седьмого ноября они пришли к ней в гости.

Катя надеялась, что ей удастся уговорить родителей оставить их одних. Чай, уже все большие, а вникать в суть происходящего родителям-то как раз и не стоило. Они хорошие… Но политически безграмотные! Не оценят, ну никак не оценят. Им мозги всю жизнь обрабатывали насчет того, как хорошо жить именно при капитализме, да и общественное положение у них не из худших. Вот были бы чисто рабочими, тогда да, а так… Честное слово, пусть лучше погуляют.

Вот вторник Катя засела за пионерскую клятву. Оригинал не годился. Нет никакого смысла, если англичан будет одновременно обещать любить свою родину, Коммунистическую партию большевиков и соблюдать законы пионерии Советского Союза. Как они их соблюдать-то будут? Где их брать? Нет, таких сложностей не надо. Клятва пионера должна была быть адаптирована к текущим реалиям. Тем более, сейчас не апрель, когда принимают в пионеры в СССР, а ноябрь.

После нескольких часов труда Катя получила нечто более-менее приемлемое:

«Я (полное имя), вступая в ряды подпольной пионерской ячейки имени Владимира Ильича Ленина перед лицом своих товарищей торжественно клянусь: не разглашать существование подпольной пионерской ячейки и доверенных мне секретов. Отстаивать права угнетенных. Жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия».

С этим можно было работать. Остался всего лишь день.

Прежде, чем принимать гостей, Катя позвонила в посольство СССР и поздравила тамошних сотрудников с великим праздником. И открытку накануне самодельную отправила. Ей нетяжело, а людям приятно. Да и ей тоже приятно. Все-таки есть в пределах досягаемости кто-то кроме нее, для кого седьмое ноября — праздник.

А дл этих детишек — это просто дата. Пока.

Лиза, Том и Джеймс почему-то вошли в ее комнату на цыпочках, оглядывась и почему-то рпинюхиваясь.

— М-да, а у тебя тут очень уютно, — протянула Лиза. — Ух ты! Это медвежонок?

Катя с удивлением уставилась на комок меха, завалявшийся в углу. Она просто не замечала его все эти месяцы, да и с чего бы? Ладно, зеркало, ладно платья, серьги, но какой-то огрызок шерсти…

— Ну его… Может, лучше вниз спустимся. Тут как-то… Не по себе, — перебил Том.

— А вот и нет! — возразила Лиза, чуть ли не баюкая медведя.

— Может, скажешь, что все-таки мы будем делать? — спросил Джеймс.

Катя-Гермиона заложила руки за спину и покачалась на пятках.

— Расскажу. Мы создадим подпольную организацию.

Лиза и Том ахнули. М-да. Выходит, намеки все это время были не очень толстыми… Это осложняло объяснение. Ну, хоть Джеймс не удивился.

— Это как? — спросили остальные дети.

— По типу скаутов. Но именно по типу.

— А галстуки у нас будут? — оживилась Лиза. — И какие? Если зеленый, то нет, не надо.

— Галстуки будут красные, — мрачно сказала Катя. Ей уже не казалось, что идея создавать пионерскую организацию в таком составе будет удачной. — И только красные. Но носить мы их будем не всегда. Только когда сможем быть уверены, что за нами не следят.

— Так кем мы будем? — вмешался Джеймс.

— Пионерами.

— Это как в СССР? — удивился Том. — Но ведь коммунисты злые!

Катя вытаращила глаза.

— Кто тебе такую глупость сказал?

— Ну… Да в общем-то никто не говорил… Но просто…

— Ладно. Давайте так. Вас я подобрала не случайно. Вы больше всего подходите для этой организации. Вы ведь готовы бороться с несправедливостями?

— Да, — решительно отрезал Джеймс. Ну еще бы, когда тебя таскают по психиатрам, лишь бы доказать, что ты недееспособен… Хотя Джеймс ничего такого не говорил, это Катя сама заключила. У того же Беляева подобная ситуация описывалась не раз.

— Да, — неуверенно ответил Том.

— Конечно, — возмущенно вскинулась Лиза.

— Но только коммунисты хотят захватить мир, — вставил свое слово Том.

— Ничего подобного! Даже троцкисты не хотят захватить мир. А коммунисты хотя и приветствуют ситуацию, в которой революция распространится на весь мир, но при этом каждый народ должен осуществить ее сам в собственной стране. Сам! Иначе никакого смысла нет.

— Дай угадаю: мы как англичане должны приблизить революцию у себя? Ничего не выйдет, — горько сказал Джеймс. — Мы всего лишь дети! Тем, у кого есть власть, и так хорошо. А если мы пробьемся во власть, то по пути изменимся и станем такими же. Герми, ты думаешь, у русских иначе было?

— Да, иначе! — с вызовом ответила Катя. — Иначе. Но суть не в этом. Во-первых, такой задачи не стоит. Незачем нам в это впутываться сейчас. Во-вторых… Возможно, мы дети. Но кое-чего вы не учитываете. Точнее, просто не знаете.

— И чего же? — приподнял бровь Джеймс.

— Только никому не говорите. Это секрет. Хорошо?

Дождавшись кивков, Катя выхватила оструганную палочку правой рукой. В левую взяла чашку.

— М-м-м… Как-то не впечатляет.

Катя шваркнула чашку о пол.

— Э, э! Гермиона, ты как, в порядке? Может, родителей твоих вызвать? Ты главное не волнуйся, дыши спокойно…

— Репаро!

Чашка из осколков собралась в единое целое.

Тишина.

— Герми, что это было-то? — первой опомнилась, как ни странно, Лиза.