Александр Делинский – Тени под куполом.Сломанный рай.Книга 1 (страница 22)

Каждый раз, когда я пытаюсь сфокусироваться,

они исчезают,

но в глубине мерцания

я снова и снова вижу женщину в белом.

Теперь я понимаю —

это не ошибка системы и не музейная иллюзия.

Она знает, что я здесь.

И, кажется, она ждала.

«Если ты слышишь…» —

шепот возвращается, уже без статического фона.

«…значит, код жив.

Не дай им стереть.

Память – не просто прошлое.

Это их страх.»

Слова идут рваными, будто пробиваются сквозь слои льда.

Я вижу вспышки —

лаборатории, белые стены,

люди в масках, и где-то в глубине, в одной из капсул,

маленькое тело ребёнка,

вокруг которого кружат дроны.

Запах стерильности, озона, металла.

И голос матери – тот самый, живой, из сердца.

«Прости, если ты не поймёшь сразу.

Я не смогла спасти всех,

но, может быть, спасу тебя.

В тебе – то, чего они боятся.

Способность помнить.»

Я сжимаю кулаки.

Воздух дрожит, как натянутая струна.

Оракул молчит.

Город, похоже, отступил,

давая этому моменту случиться.

Перед глазами снова вспыхивает голограмма —

но теперь она не проекция, а почти осязаемое видение:

женщина стоит у огромного окна лаборатории,

за стеклом – купол,

в его отражении – огонь и дым.

Она держит в руках капсулу, похожую на кокон.

Внутри – младенец.

И я знаю, что это я.

«Они назовут тебя ошибкой,

но ты – продолжение.

Слышишь?

Когда купол заговорит,

не отворачивайся.

Это не его голос.

Это наш.»

Голограмма снова гаснет,

оставляя только пепельное свечение.

Браслет на запястье мигает —

и на секунду я вижу короткую надпись,

вырезанную в коде, как подпись художника на картине:

Ольга Вольская. Архив 12.07.2489.

Ольга.

Моё сердце делает лишний удар.

Имя моей матери.

Тогда всё сходится.

Женщина из записи – она.

Я опускаюсь на колени,

касаюсь браслета губами,

и вдруг понимаю, что дрожу не от страха,

а от чего-то большего —

от чувства, будто кто-то держит меня за руку сквозь годы.

«Ты не одна.»

Голос звучит в голове, но уже без искажений,