Александр Делинский – Тени под куполом. Город под куполом (страница 1)

Александр Делинский

Тени под куполом. Город под куполом. Книга 2

Глава 7. Первая вылазка

Часть 1

Ночь пахла дымом и железом. Ветер гулял меж шатких стенок нашего лагеря, шевеля тряпки, из которых были сложены хижины, и раздувал угли костров так, будто сам хотел предупредить: скоро пламя вырвется наружу и сожжёт всё, что мы знаем. Я сидела рядом с огнём, ощущая, как холод пробирается сквозь одежду, и слушала, как во мраке переговариваются охотники. Их голоса казались чужими, словно в эту ночь мы все были уже не собой, а тенью будущего, которое готово поглотить нас.

– Они ждут, – произнёс Огнар. Его шаги раздались так громко, будто вся земля под ним дрожала. – Город мягок, город ленив. Сегодня он раскроет рот, и мы возьмём то, что по праву наше.

Он говорил не ко мне. Он говорил ко всем. Но в каждом слове был укол в мою сторону. Я знала: для него мой дар – не защита, не случайность, а дверь, через которую племя должно пройти.

Мик сидел чуть поодаль, бросая в костёр сухие ветки. Он избегал взгляда Огнара, будто хотел спрятать свою тревогу в пламени. Я почувствовала, как в груди поднимается всё то же привычное: страх и странное, колючее чувство, что я должна быть частью этого безумия, даже если оно ведёт нас к гибели.

Тайра вышла из темноты. Она всегда появлялась так – не как человек, а как ответ на мысль. Её голос был мягким, но я знала: под ним скрывалась сила, которой не уступил бы и сам Огнар.

– Первый шаг всегда самый тяжёлый, – сказала она тихо, и её слова упали прямо в мои уши, как холодные капли. – Ты будешь слышать голоса. Не все они – твои. Помни: если дверь откроется, войти через неё должна ты, а не они.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось. «Они» – это кто? Купол? Тени в небе? Мой собственный страх?

Огнар поднял руку, и племя замолчало. В его глазах отражался огонь, и этот огонь был жадным.

– Сегодня мы перестанем быть добычей. Сегодня Москва почувствует наш шаг. Елена поведёт нас.

Я вздрогнула. Эти слова были как удар. Он произнёс моё имя не как имя – как приговор. Люди вокруг смотрели на меня по-разному: одни – с восхищением, другие – с опаской. В их глазах я была не девочкой, не членом племени, а инструментом, которым собирались взломать закрытые двери города.

Мик резко поднялся и подошёл ко мне. Его рука скользнула по моей ладони, и он шепнул, так тихо, что никто кроме меня не услышал:

– Даже если сорвёшься… я буду рядом.

Я почувствовала, как мои пальцы дрожат. Хотелось оттолкнуть его – чтобы не видел, как я слаба. Но я сжала его руку.

И тогда, будто отвечая на это прикосновение, в голове раздался голос. Купол. Я знала его интонацию. Глухой, низкий, одновременно похожий на механический шум и на человеческий шёпот.

Ты – дверь.

Я резко вдохнула. Никто вокруг не заметил. Тайра лишь слегка прищурилась – будто знала.

Мы подошли к периметру. Силовое поле сверкало в темноте, переливалось синим и зелёным, словно дыхание огромного зверя. Рядом с ним всё казалось крошечным. Люди, факелы, даже Огнар – всё меркло рядом с этим сиянием.

– Время, – сказал он, и кивнул охотникам.

Они принесли тяжёлые катушки и генераторы, добытые из обломков техники. Металл лязгнул, когда его устанавливали прямо у подножия поля. Зазвенели провода. Кто-то бормотал молитвы.

Я шагнула ближе. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и броситься назад, в темноту. Но вместо этого я сделала шаг вперёд.

И когда Огнар дал знак, ток пронёсся по устройствам. В воздухе запахло озоном. Поле вздрогнуло, и на секунду показалось, что сама ткань мира рвётся. Звук был невыносим – как скрежет металла по стеклу, как крик, которого никто не должен слышать.

Щель раскрылась. В ней не было ничего – только тьма. Но эта тьма была глубже, чем ночь.

– Быстро! – рявкнул Огнар.

Племя двинулось. Люди один за другим ныряли в разрыв, словно прыгали в пропасть.

Я остановилась на краю. Мик рядом, его дыхание сбивалось.

– Елена, – шепнул он. – Идём.

Я посмотрела в щель. Купол сиял вокруг.

И я шагнула вперёд.

Тьма внутри разрыва была вязкой, как смола. Я сделала шаг, и воздух изменился – будто перестал быть воздухом. Он давил, резал кожу холодом, а потом вдруг разжался и впустил меня. Мик шагнул следом, и на мгновение наши руки соприкоснулись.

По ту сторону пахло железом и пылью. Тишина стояла такая, будто город замер, прислушиваясь к нашему вторжению. За спиной глухо хлопнуло – щель начала затягиваться, купол снова стягивал свои швы. Я слышала, как племя тяжело дышит, каждый звук отдавался в голове эхом, будто сам город повторял его.

– Быстрее! – Огнар толкнул вперёд двух охотников, и они рванулись в коридор, ведущий к окраинам Москвы.

Мы шли узким тоннелем – бетон, покрытый пятнами сырости. Здесь когда-то бегали сервисные дроны, я знала это инстинктивно: стены были исписаны тонкими бороздками от механических когтей. Всё это было частью города, но теперь он казался брошенным, как старый склеп.

Я старалась дышать медленно. Голоса снова были рядом. Сначала один – тот же, что всегда, низкий и спокойный:

Ты – дверь.

А потом другой, женский, мягкий, почти материнский:

Не открывай слишком широко.

Я замерла. Сердце ухнуло вниз. Тайра шла чуть позади, и я почувствовала, как её взгляд прожигает спину. Будто она слышала то же самое, но никогда не скажет.

– Всё в порядке? – спросил Мик тихо, наклоняясь ко мне.

– В порядке, – выдавила я.

Но внутри ничего не было «в порядке». Чем глубже я заходила в эти коридоры, тем сильнее ощущала: город меня узнаёт.

Впереди замелькали первые огни – слабые аварийные лампы, тянувшиеся вдоль потолка. Их свет был зелёным, мёртвым. Он делал лица охотников чужими, искажёнными. Огнар шёл первым, в руке у него блестел самодельный топор.

– Здесь пусто, – сказал он, больше себе, чем нам. – Слишком пусто.

Я чувствовала то же самое. Город дышал, но молчал. И в этом молчании было что-то опасное.

Мик шепнул:

– Ты слышишь их?

Я посмотрела на него, удивлённая. Он редко говорил о моём даре. Он избегал этого, будто боялся, что само упоминание сделает его сильнее.

– Слышу, – ответила я, не пытаясь скрыть. – Они… разные.

Он кивнул, и на его лице мелькнуло что-то вроде облегчения. Будто он рад, что я не держу это в себе.

Мы вышли из тоннеля. Перед нами открылась улица – широкая, пустая, вымощенная плитами, от которых тянуло холодом. Слева тянулись здания – гладкие, стерильные, с окнами, напоминающими чёрные глаза.

– Москва, – прошептал Мик. В его голосе было восхищение, смешанное со страхом. – Мы внутри.

Огнар поднял руку, и племя остановилось.

– Тишина, – приказал он. – Не дай бог нас услышат.

Тишина и правда была оглушительной. Даже шаги звучали слишком громко. Я чувствовала, как каждое движение отдаётся в глубине города, словно он фиксирует нас, как занозу под кожей.

– Елена, – шепнула Тайра. – Не забывай: шаги не только твои.

Я хотела спросить, что она имеет в виду, но не смогла. Слова застряли в горле.

Мик сжал мою руку, и я поняла: если отпущу его сейчас, потеряю не только его, но и себя.

Мы двигались дальше, углубляясь в город. За каждым углом казалось, что кто-то смотрит. Тени скользили по стенам, хотя источников света почти не было. В одном окне мелькнул силуэт, и я вздрогнула. Но, моргнув, увидела только пустоту.

– Здесь есть люди? – спросил один из охотников.

Огнар не ответил.

Я знала ответ. Люди были. Они видели нас. Но они прятались. И город прятал их вместе с собой.

Не забывай, дверь ведёт в обе стороны.

Эти слова вернулись, и я ощутила, что именно это и есть правда. В город мы вошли, но теперь он вошёл и в нас.