Александр Дегтярёв – Я – русский офицер. Повесть (страница 6)
– А может, всё же забыла, как мы с тобой когда-то в этом же пансионате в любовь играли?
Не услышав ответа, Дербенёв с силой захлопнул дверь стареньких «Жигулей» и зачем-то отправился на Балтийский вокзал. Только на платформе, а точнее, уже в электричке, несущейся по заснеженным рельсам, поднимая вокруг себя столбы морозной пыли, Александр осознал что едет в Гатчину, где его теперь совсем не ждут ни в «Мадриде»5, ни на улице Сто двадцатой дивизии…
«Вдоволь» нагулявшись по паркам и аллеям Гатчины, где когда-то родилась, а теперь скончалась их с Еленой любовь, Александр зашёл в гастроном, купил водки и побрёл в гости к несостоявшемуся тестю. Все три дня мужики пропивали любовь. Роза Андреевна – мать Елены – только и успевала что мыть посуду да готовить новую закуску, а когда застолье сменял нормальный мужской храп, тихо плакала о счастье своей дочери, а может о несчастье. И никто, кроме неё, не мог знать истинных причин материнских слёз.
Уезжая из квартиры своей бывшей возлюбленной, Дербенёв оставил на столе записку, мало влиявшую на ситуацию, но, как казалось тогда Александру, отражавшую истинное положение дел в их с Еленой отношениях.
VIII. Разъехались
1
Апрель девяносто второго года выдался «урожайным» на всякого рода новости. Сначала подался в бега за очередной «пассией» командир миноторпедной боевой части лейтенант Черняев, а потом Татьяна Дербенёва решила оставить детей мужу, а сама ушла ночевать к «подруге»…
И если минёра искали всем гарнизоном, даже папа-адмирал прибыли с Северного флота чтобы отмазать «выкормыша» от возбуждённого Дербенёвым уголовного дела, то о вольностях своей благоверной Дербенёв даже заикнуться никому не мог.
– Ты сам во всём виноват, папочка! – примерив на себя роль мирового судьи, решила дочь Людмила, когда отец вслух попытался сокрушаться по поводу исчезновения мамы… – Если бы ты сам не бросал нас, мама была бы сейчас дома.
– А кто тебе сказал, доченька, что я вас бросал, и когда это было? – не на шутку возмутился Дербенёв.
– Всегда, когда ты уходишь в своё море, ты бросаешь нас. И когда сидишь со своими матросами там – в казарме, тоже нас бросаешь…
– Потому что ветер тебя не пускает! – добавил свои «пять копеек» сын Вова.
– Хорошо же я вас воспитал, дети мои, если вы так замечательно разбираетесь в проблемах нашей семьи…
Черняева, загулявшего, как выяснилось со слов его отца, от монотонности службы, нашли в притоне, каких в Лиепае стало не счесть с приходом новой власти. Татьяна вернулась домой сама, но легче Дербенёву от этого не стало. Впереди предстояли торпедные стрельбы по надводным целям, а доверять заведование «немного трезвому» минёру Александр не мог. И что с этим делать, он тоже не знал. Правда, в самый последний момент Дербенёв всё же нашёл решение, предложив комбригу перед выходом в море в качестве «второго» минёра прикомандировать так и не ставшего старпомом капитан лейтенанта Григорова. Старшиной команды торпедистов Александр предложил использовать имевшего опыт в минном деле старшего мичмана Шершенкова, служившего на Б-177 старшиной команды снабжения.
Комбриг долго думал, но в конце концов одобрил решение молодого командира. К тому же он сам назначил себя старшим на борту лодки на предстоящих стрельбах и поэтому решил быть великодушным на сей раз.
– Так тому и быть! – утвердительно кивнув головой, согласился Малышкевич, но разговор на этом не закончил. – До меня дошли слухи, Александр Николаевич, что у тебя с семьёй не всё хорошо? Так ли это? – внезапно поинтересовался комбриг.
Нельзя сказать, что Дербенёв ждал или готовился к этому вопросу, и поэтому в сложившейся ситуации не знал, что ответить своему начальнику.
«Скажу правду – не поймёт, а совру – почувствует!» – подумал Дербенёв и промолчал.
Комбриг понял это молчание по-своему.
– Молчишь? Значит, правду люди говорят, но допускать всякого рода сплетен и побасёнок тоже нельзя! Семья – это табу, закрытая для всех посторонних книга! А если семья мешает службе – брось её и создай другую. Ты знаешь эту житейскую истину, также как и я, с лейтенантских пор. Все они, жёны наши, знали, за кого выходили замуж, значит должны терпеть выпавшие на их долю «тяготы» вместе с нами и только радоваться, что им таких замечательных мужей судьба послала…
2
На радость всем участникам учений погода в море была просто замечательной. Штиль давил своей необычной тишиной так, что в ушах звенело. Выпустив две торпеды по надводным целям «противника», а их изображали: один сторожевой и два малых противолодочных корабля, Б-177 заняла безопасную глубину и приготовилась всплывать в назначенной точке района боевой подготовки.
– Что я тебе скажу, Александр Николаевич, – улыбаясь через силу начал комбриг, – торпеды сошлись с целями, наверное, будет зафиксировано попадание?
– Вскрытие покажет, – отшутился Дербенёв, поднимаясь в боевую рубку. – Боцман всплывай на глубину десять метров. Акустик, прослушать горизонт в круговом режиме. Включить бортовые огни. На быстрой не спать! Правый мотор средний вперёд.
Как только нижний рубочный люк был задраен за командиром, обстановку доложили акустики:
– Центральный! Акустики! – голос старшего мичмана Ковбасюка звучал бодро и чётко: – Горизонт осмотрен в режиме шумопеленгования. В носовом секторе наблюдаю шум надводной цели, предположительно сторожевик следует от нас, в остальном горизонт чист.
– Хорошо, акустики. Давать посылки прямо по носу в активном режиме. Поднять выдвижные устройства. Приготовить бортовые дизеля для продувания балласта газами без хода.
– Центральный! Акустики! Дистанция до цели прямо по носу сорок кабельтов, в остальном горизонт чист.
– Спасибо, акустики! Штурман, расстояние до точки всплытия?
– Товарищ командир, штурман! До точки всплытия десять кабельтов…
– Боцман, лево руля! На курс двести восемьдесят шесть градусов! – Дербенёв решил отвернуть от уходящей цели «на всякий случай». – Акустики! Внимательно наблюдать в носовом секторе. Всплываем.
– Курс двести восемьдесят шесть! – доложил рулевой.
– Так держать! Правый мотор малый вперёд! – приказал командир, в очередной раз прильнув к окуляру перископа.
Как только головка перископа показалась над поверхностью моря, Дербенёв увидел нечто неожиданное, если не сказать опасное. Слева и справа от него в каких-то пяти-семи кабельтовых побортно «загорали» как ни в чём не бывало «забывшие» покинуть полигон малые противолодочные корабли. Оба противолодочника лежали в дрейфе и поэтому шумов не издавали.
– Вашу мать… придурки! – грязно выругался Дербенёв, забыв выключить микрофон.
Комбриг, до этого спокойно наблюдавший за происходящим в командирском кресле, вскочил и побежал в конец отсека, где находился зенитный перископ. Увидев «радостную» картину, Малышкевич приказал Дербенёву нырять и всплывать заново. Но командир принял иное решение.
– Балласт продуть аварийно! Стоп моторы! – приказал Дербенёв.
– Центральный, штурман! Лодка в точке всплытия.
– Есть, штурман! – горестно отозвался командир. – Штурман, проверь наше место по космосу и доложи немедленно. Старпому приготовить кальку маневрирования лодки при выполнении боевого упражнения и всплытия в районе. Радисты! Свяжитесь с мпк6 и уточните у них место и действия! Записать в вахтенный журнал: Обстановка…
«Внезапно» обнаружив в непосредственной близости от себя подводную лодку, резко всплывшую в надводное положение, оба малых нарушителя правил использования полигонов рванули наутёк. И только тогда Дербенёв обнаружил, что у борта одного из них «болтается» выпущенная Б-177 торпеда. Малышкевич, почувствовав приток свежего воздуха в центральном посту, тоже направился наверх.
– Вы были правы, товарищ комбриг, мы всё-таки попали, во-он там, посмотрите, у борта мпк наше изделие красуется! – радостно, как будто в первый раз увидел торпеду, доложил Дербенёв.
– А я всегда прав! Вот только непонятно, почему ты не выполнил моё требование о срочном погружении и повторении манёвра всплытия?!
– Но, товарищ комбриг, Алексей Матвеевич, вы же сами видели. Мпк хоть и нарушили существующие требования, но мне не мешали, к тому же я был уже на перископе и всё видел как нельзя лучше, а уйди я на глубину, мы вынуждены были бы всплывать не в назначенной для этого точке, а, нарушая план и тот же ПИП,7 совсем в другом месте…
– И всё же? – совсем не по-доброму посмотрев на Дербенёва, уточнил командир бригады.
– Товарищ комбриг! Если вы считаете, что исполняющий обязанности командира лодки Дербенёв не способен ею управлять, или его действия ведут к опасности, я готов поднять сюда вахтенный журнал чтобы вы сделали запись о вступлении в управление кораблём…
– То, что я считаю, тебя не касается, пока во всяком случае нет приказа о твоём назначении, а вот создавать аварийную ситуацию я тебе не позволял…
– Но ведь я её и не создавал! – буркнул в ответ Дербенёв.
– Мостик! Специалист СПС прибыл в центральный пост! – донеслось из «Каштана».
– Иди, давай радио о выполнении упражнения и всплытии «двоечник», – как-то подобрев приказал Малышкевич. – А я тут наверху покомандирю пока. Да, а где у тебя все бездельники: вахтенный офицер, сигнальщик?