Александр Дегтярёв – Я – русский офицер. Повесть (страница 3)
Не стала исключением и Латвия, предъявившая претензии к России о возвращении «незаконно аннексированной территории» Пыталовского района Псковской области.
Из Вооружённых сил России в сторону национальных квартир пока ещё нестройными рядами потянулись беглецы, а точнее —дезертиры, среди которых встречались и офицеры. К сожалению, не миновала участь сия и экипаж Б-177.
Оставил свою часть, подчинённых и ядерное оружие на борту командир ракетной боевой части капитан-лейтенант Хишимов, дезертировавший в Южную Осетию. Прихватив целую партию аварийного белья, находящегося в его заведовании «национальный герой» отправился на землю предков, но впоследствии, когда на его родной земле разгорелся пожар войны, «всплыл» в ещё украинском Крыму. Аналогично поступил и командир радиотехнической службы капитан-лейтенант Мартынюк, сбежавший на Украину, чтобы, предав забвению однажды данную им клятву, присягнуть новому «государю».
5
Вполне ожидаемо, но немного странно для этого «прекрасного» периода, выглядело убытие командира Б-177 капитана второго ранга Бискетова в очередной отпуск за 1991 год. Впоследствии, также на законных основаниях, его очередной отпуск плавно перешёл в учебный, охватывая весь период подготовки к поступлению в академию.
Несложно догадаться, что исполняющим обязанности командира лодки, а попросту говоря «дежурным стрелочником», со всеми вытекающими последствиями, был назначен Дербенёв.
Открывая очередное совещание командиров, посвящённое подведению итогов за неделю, «бригадир» Малышкевич сразу взял «быка за рога»:
– И где ваши геройски дезертировавшие подчинённые находятся сейчас, товарищ хвалёный командир? – издевательски язвительно, почти как Дербенёв во время ГКЧП, поинтересовался комбриг.
– Уголовное дело по фактам дезертирства и воровства государственного имущества указанными личностями я возбудил. Материалы переданы в военную прокуратуру, ограниченная информация доведена начальнику отдела криминальной полиции. Значит, где поймают, там и посадят! – также язвительно ответил Александр.
Комбрига ответ не устроил, и он продолжил публичное «избиение младенца».
– А сами-то вы как работу по поиску беглецов организовали?
– Сами организовали тоже. До семей дезертировавших офицеров доведено под роспись об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и укрывательство преступников. На вокзалах и в аэропорту ежедневно дежурят наши скрытые «двойки»…
– Какие ещё «двойки»? – удивился комбриг.
– По одному офицеру и мичману, переодетые в цивильную форму одежды, перемещаются, не привлекая внимания граждан, и наблюдают за обстановкой. Замполит постоянно доступен на городской телефонной линии…
– Вот видите! – комбриг посмотрел на своих ближайших заместителей, с некоторых пор всегда присутствовавших рядом. – Если петух в ж… пу клюнет, то и ноу-хау появляются сразу. А почему от вас матросы не бегут? Ото всех бегут, а от вас нет?!
– Почему не бегут? И это случается! – флегматично рассматривая портрет верховного главнокомандующего, недавно появившийся на стене, ответил Дербенёв. – Иногда, правда, но их быстро-быстро папы и мамы обратно привозят, поскольку пока в бега подавались только латыши да литовцы, а там уже новая армия и новый срок службы организованы. И если нет подтверждения, что отслужил в вооружённых силах СССР, – служи заново! Кому же интересно дважды с родным чадом расставаться?
III. Кофе со сливками
1
Забыв на некоторое время о проблемах, существовавших на берегу, Б-177 готовилась на выход в море. Перед постановкой на боевое дежурство в базе ей предстояла контрольная проверка.
Расширяя горизонты складывающейся картины, не мешало бы заметить, что к этому времени приказа о назначении Дербенёва командиром лодки ещё не было и, как говорят на флоте в таких случаях, для «поддержки штанов» всякий раз назначается «старший на борту». Иначе говоря, должностное лицо имеющее допуск к управлению лодкой данного проекта, способное проконтролировать, поправить и при необходимости заменить «исполняющего обязанности командира».
На сей раз «держателем портков» к Дербенёву был назначен заместитель командира бригады капитан первого ранга Вадим Игнатьевич Ларичевский. Личность, нужно сказать, неординарная, пришедшая на бригаду извне и каким-то невероятно быстрым, скорее всего тоже очень неординарным, способом получившая допуск к управлению лодками проекта 651.
Совокупность качеств, выделяющих Ларичевского из общей массы ему подобных индивидов, бросались в глаза сразу и запоминалась навсегда. Поскольку способность поучать всех и во всех случаях жизни, а также хроническая лень, без которой он, скорее всего, не смог бы прожить даже полчаса, вряд ли кого-либо из командиров лодок могли оставить равнодушными. Глядя на этого руководителя со стороны, можно было смело садиться и писать картину о гусарах, потому что Вадим Игнатьевич «всегда немного пьян и до синевы выбрит».
На выходе в море экипаж Дербенёва отработал все положенные по плану элементы курсовых задач и боевых упражнений, продемонстрировав уверенные и хорошо отработанные навыки, что отметили даже офицеры штаба соединения, прикомандированные на эту проверку. И всё это невзирая на то, что часть экипажа только-только пришла на корабль.
Именно сейчас, на контрольном выходе, Александр почувствовал, как не хватает ему допущенного к самостоятельному управлению кораблём старшего помощника. Кутумов, пришедший на лодку старпомом, так же как и Дербенёв был из штурманов. Да и отбирал его на эту должность, надо правду сказать, тоже сам Дербенёв. Молодого старпома отличали скромность, старательность, исполнительность, желание всё и сразу охватить, но все эти замечательные качества не могли заменить опыт службы в должности и наличие допуска к управлению лодкой…
«Почти как я когда-то!» – подумал Дербенёв глядя как старпом «учит» Ларичевского «качать» Солнце.
– Вы бы поспали, товарищ командир, третьи сутки на ногах… – вежливо предложил Кутумов, невольно обративший внимание на непроизвольно слипающиеся веки командира.
– А здесь кто, он, – показывая кивком головы в сторону «старшего» на борту, – рулить будет? – тихо спросил Дербенёв. – Нет уж, сегодня к вечеру в базу, а там и высплюсь!
Уставший и злой на весь мир из-за постоянных «докапываний» «старшого», Дербенёв возвращался домой. Тяжкие мысли, ранее не так часто навещавшие его голову, не давали покоя. Подойдя к знакомой, ставшей почти родной за годы службы часовне Святого Петра на Северном кладбище, мимо которой пролегал «самый короткий» путь домой, Александр невольно остановился у знакомого камня с якорем.
«Корпуса флотских штурманов полковник Евстафий Алексеевич Тягин», – покоившийся под тяжёлым гранитным валуном по-прежнему встречал и провожал своих побратимов…
«И что им всем не нравится?» – возмутился про себя Дербенёв, вспомнив последнюю фразу заместителя командира бригады, брошенную после прихода в базу.
– Ты дай мне «книжку на пятьсот страниц»,3 и я доложу комбригу, что оценка контрольного выхода Б-177 соответствует кораблю постоянной готовности…
«Это ж до чего мы дошли? – чуть не кричал внутренний голос Александра. – Слышишь, полковник Тягин? Пол-литра спирта решают, готов корабль с ядерным оружием на борту заступить на боевое дежурство или не готов… А что делать с людьми, ночами не спавшими, чтобы из этого железа родной дом слепить? Как оценивать труд, вложенный в душу каждого матроса его командирами и начальниками, чтобы родился подводник, а потом и экипаж? Пол-литра спирта тебе? На, захлебнись – позорище в штанах, а не заместитель комбрига!»
«А комбриг, наверное, по себе своих замов выбирал?!» – пролетела очередная мысль.
– «А как же иначе? Ты ведь тоже по себе экипаж формируешь!» – отвечал внутренний голос…
2
– Ты так и не ответила на мой вопрос! – Берзиньш умоляюще смотел на Татьяну, допивая кофе на штатном месте Дербенёва.
– А ты как всегда занял место моего Сашки! – игриво ответила Дербенёва.
– И всё же?! – продолжал настаивать гость. – Я требую ответа! И потом, сколько можно в дружбу играть, когда я предлагаю тебе стать моей женой и хозяйкой хутора?
– А что первое – жена или хозяйка? – абсолютно несерьёзно уточнила Дербенёва.
– Решать только тебе, дорогая. Для меня эти понятия неразделимы. Да и мама так говорит.
– Мама, опять мама, а сам-то что думаешь?
– То, что я думаю последние годы, тебя, судя по всему, никак не интересует, но выбор тебе всё равно однажды придётся сделать. Только…
– Только что? – ухватилась за брошенную фразу Татьяна.
– Только бы поздно не было…
– Ты знаешь, Сашенька, что я думаю. Вот ты, например, ещё не женился, да и я согласия пока не давала, но уже угрожаешь. А что же будет, когда я стану законной рабыней вашего хозяйства?
– Так уж сразу и рабыней?! – возмутился Берзиньш. – У нас говорят так: «Были бы бараны, а кому их стричь – всегда найдётся!»
– А я тебе скажу иначе: «Лучше жить одной, чем с тем, кому ты не нужен!»
Дверь в прихожей скрипнула, и на пороге появился Дербенёв.
– Что, опять Репин подвёл? «Не ждали?» – зло бросил хозяин квартиры, направляясь в ванную мыть руки. – Надеюсь, и для меня кофе найдётся? Тогда, пожалуйста, со сливками…
IV. Гараж и море
1
Не поучив ни одного ответа на заданные вопросы по поводу незваного «гостя» и его столь частых визитов, которые странным образом всегда совпадают с отсутствием в квартире Дербенёва, Александр ухватил со стола недопитый графин с водкой, какую-то закуску и выскочил вон.