Александр Чубарьян – Рассказы (страница 28)
— Извините… — проговариваю я в трубку сквозь смех и захлопываю флип.
Хватаю бурбулятор и присасываюсь к дырке.
Чтобы кайф был на все сто!
…
Мы в игровухе. Контр-Страйк, вечно неработающие наушники и неясные блики на экранах мониторов… Стреляют в меня, я тоже, кажется, стреляю… в кого-то…
Полутемный бар. Пиво, сигареты, девки. Кто-то сидит у меня на коленях и ерзает… не помню…
Куба, капающий себе в глаза «Нафтизин»…
Мул, сыпящий под нижнюю губу нацвай…
Машина, мы едем… Куда — не знаю. Зачем — не знаю. Меня тошнит. Видно, много пива. Чьи-то тонкие пальцы лезут мне за пазуху, слегка поцарапывая длинными ногтями грудь. Женские духи прочно обосновались в ноздрях, в моих руках упругая грудь… не помню…
И темнота…
Кто-то сказал, что счастье нельзя построить даже на одной слезинке ребенка. А если ребенок сам его себе строит? Для себя. Веря в те слова, которые ему когда-то сказали: «Если будешь счастлив ты, то будут счастливы те, кто тебя окружают». Он хотел быть счастливым. Он готов был плакать долго-долго, лишь бы стать им и сделать счастливыми других. Потом пропало это желание, еще позже он понял, что счастья нет, что бы там не пел Грув. Надо просто жить. И он жил. Наплевав на всё. С одной лишь надеждой — что завтрашний день не окажется хуже, чем сегодняшний. Хотя бы не хуже.
Утро врывается в мой сон протяжным звуком будильника.
Времени мало — за полчаса я должен успеть умыться, одеться, позавтракать и добежать до работы. Мне нехорошо, но еще больше меня начинает мутить, когда я вижу тело, лежащее со мной рядом в одной постели. Засаленые волосы, оплывшая косметика на некрасивом лице, начинающая дряблеть кожа… Она спит и во сне чему-то улыбается. Я пытаюсь вспомнить, где я ее подобрал. В «Шалмане»? В игровухе? Черт, не помню. Вообще не помню вчерашний день. У меня не похмелье, я еще, кажется, до сих пор пьяный. Что? Куда? Кто?
— Эй… — тормошу я девку и чувствую, как к горлу подкатывает комок тошноты.
Девка чего-то бурчит и переворачивается на другой бок, при этом простыня, которой она накрыта, спадает и я вижу ее всю. Она голая, но ее вид меня не возбуждает, а совсем наоборот, вызывает отвращение.
— Слышь, эй… как тебя… вставай!
— … - бурчит девка, не поворачиваясь ко мне.
— Чего? — переспрашиваю я, не расслышав ее бормотанья.
— Зачем?
— Мне на работу пора. — говорю я. Голова уже трещит по швам. Не надо было пить пиво. Впрочем, с утра всегда понимаешь, что не надо было делать вчера вечером.
— Иди. Я еще посплю. — заявляет девка и поправляет простыню.
Решение возникает мгновенно — в нем совместились как усталость и лень, чтобы спорить, так и желание выместить на ком-нибудь зло.
Я встаю, иду в ванную и умываюсь. Торопливо, потому что я уже потерял много времени. Кофе пить некогда — пью большими жадными глотками воду из чайника, прямо из носика. Пока пью — хорошо, но лишь только ставлю чайник обратно, меня опять начинает мутить.
Кое-как напяливаю на себя штаны, рубашку, замечая, что по всей комнате разбросаны женские вещи — юбка, майка, трусы.
Одевшись, кидаю взгляд на квартиру — вроде ничего не забыл. Смотрю на часы — у меня в запасе восемь минут. Подхожу к кровати.
Девка безмятежно спит и опять улыбается. Интересно, что ей снится? Наверное, какой-нибудь амбал с полуметровым членом и тугим кошельком. Таких больше ничего не интересует, только деньги и секс… точнее, бабки и траханье. И всё. И никакой романтики.
Медленно провожу ладонью по обнаженному плечу и девка томно вздыхает во сне. Наверное, ей снится, что ее сейчас трахнут.
Быдло.
Я резко хватаю ее за волосы и дергаю на себя, стараясь причинить ей боль. Я не маньяк. Просто когда она будет в шоке, не будет никакого скандала, да и вообще, не будет никаких проблем. Страх действует на людей гораздо действеннее, чем уговоры и объяснения.
Девка вскрикивает и падает на пол. Пока она сидит и очумело озирается, я ногой швыряю ей с пола трусы.
— У тебя есть тридцать секунд, чтобы одеться и исчезнуть. — говорю я, доставая из кармана сигареты. Вообще-то, мой организм против курения в таком состоянии, но уж очень хочется затянуться. — Давай, шевелись!
Видимо, она понимает, что шутить я не собираюсь и в споре приведу более чем убедительные аргументы. Со страхом глядя на меня, натягивает на себя трусы, потом майку и юбку…
Она стоит возле входной двери и, нагнувшись, одевает туфли. Подхожу сзади и кладу руку ей на спину. Она вздрагивает, а я произношу:
— Ты не обижайся, просто мне уговаривать тебя было не вариантом. У меня вчера был очень тяжелый вечер, я так устал…
Девка выходит на лестничную площадку и с презрением бросает:
— Да я поняла. Ты меня даже трахнуть как следует не смог, тыкался, как слепой котенок!
Пока я туго соображаю, что бы ей ответить, она сбегает вниз по лестнице. Орать вслед неохота — только позориться перед соседями. Смотрю на часы и вижу, что опоздал уже на пять минут.
Бегу по улице, как олимпийский спринтер. Голова раскалывается при каждом резком движении, но мне плевать. Я не имею права потерять работу, тогда мне конец. Лишь бы директор опоздал. Открыть долбаный склад, включить компьютер и обязательно выпить пару таблеток анальгина. Или пару бутылок пива. А можно и то, и другое.
Темно-красная «девятка», стоящая у дверей закрытого склада, рушит последнюю надежду скрыть опоздание. Но еще не все потеряно. Если у шефа хорошее настроение, то все обойдется.
Запыхавшись, подбегаю к машине как раз в тот момент, когда из нее выходит Игорь. Он смотрит на меня и качает головой.
— Ты себя видел в зеркале?
За те два года, что я у него работаю, я научился понимать его настроение по первым словам, по первым жестам и выражению лица. Если у него настроение хорошее, то он будет подкалывать, доставать своими шутками, но ничего страшного в этом не будет.
А вот сейчас все наоборот.
— Игорь Сергеевич, я приболел немного… Температура вчера была… — я пытаюсь рассказать ему историю, которую он слышал уже сотни раз. — Хотел даже скорую вызывать…
Кажется, раньше про скорую я ему не говорил.
— Иди, склад открывай! — перебивает меня шеф и захлопывает дверь своей машины.
Подхожу к ступенькам, ведущим к складу и какое-то беспокойное ощущение настигает меня. Еще не могу понять, в чем дело, но уже понимаю, что сейчас меня ждет какой-то сюрприз.
Останавливаюсь перед дверями, сую руку в карман…
Ключи остались в других штанах.
Поворачиваюсь и смотрю на Игоря. Тот сразу все понимает — подобная ситуация происходит не впервые.
Ну что страшного в том, что склад открою не я, а он? В конце концов, все люди ошибаются.
Надо видеть лицо шефа, чтобы понять, что ком проблем начинает увеличиваться.
…Мы сидим в небольшой комнате. Передо мной компьютер, на его мониторе темно-синим цветом мерцает заставка складской программы. Игорь сидит в стороне и просматривает прайс-листы. Мне хочется спать, но я боюсь даже прикрыть глаза — могу отрубиться. Я уже отпустил двух клиентов и это отнюдь не добавило мне бодрости. Таскать в таком состоянии ящики и бегать по морозильной камере, где температура минус двадцать — это как пытка. Добрая и эффективная пытка.
Заходит еще один покупатель — плотный мужик, хорошо одетый, с массивной золотой цепью на шее и сотовым телефоном в руке. Кажется, это приятель Игоря. Он не оптовик, он будет покупать для себя лично, создавая мне головняк из-за двух-трех пачек какого-нибудь деликатеса. Розница… как я ненавижу таких богатых и жадных уродов, старающихся отовариться там, где подешевле…
Как я ненавижу свою работу… сегодняшнее утро… всех, кто меня окружает и чего-то от меня хочет.
— Игорек, привет! — бросает «урод» моему шефу.
— Привет, Саня. — Игорь машет рукой и опять утыкается в прайс-листы.