Александр Чубарьян – Рассказы (страница 25)
— Теория… верна… — сквозь смех простонал Вээс. — Вот и вся ваша теория. Как кинул, так и сыграл. В пух и прах… всю теорию…
Незнакомец с минуту наблюдал за смеющимся Вээсом, затем поднялся.
— Куур. ми. рома. по. перс. моу. — сказал он. — торг. прав. бит. длоо!
— Что? Что вы говорите?! — продолжал смеятся Вээс.
— Звезды видят, еще никто во всей Галактике не мог победить меня! Если вы так сильно играете в нарды, почему же вы такие слабые?
— Кто слабые? — Вээс перестал смеяться и в недоумении уставился на незнакомца.
— Вы, называющие себя землянами! Я, Рожденный Бхааром, Играющий Лучше Других, Не Знающий Поражения, проиграл вам, которые не могут даже выйти в космос! Вы действительно великая раса, называющая себя человечеством. Вы умны, вы удачливы и вы… вы опасны!
— Ты чего несешь?! — на всякий случай Вээс отодвинулся.
— Я не человек, презренный! Я посланец с другой Галактики. И я говорю, что вы, двуногие, умеете играть в нарды, умеете сильнее нас, а значит, вы опасны для нашей расы!
Эхо, оно опять появилось. Но не это было более заметным, а интонация, в которой чувствовались злость и… презрение, что ли?
— Двуногие? — обиделся Вээс — На себя посмотри!
Незнакомец положил руку себе на затылок, сделал какое-то движение и внезапно его лицо стало плавиться, словно воск. Сквозь черты человеческого лица стали проступать другие — незнакомые и оттого пугающие. Показалась полупрозрачная роговица на месте, где должен был находится рот, вместо носа проявился странный изогнутый отросток, напоминающий клюв… Вээс замер, почувствовав, что у него подрагивают колени.
Не сказать, что он видел это впервые — племянник часто приносил ему кассеты с фантастическими фильмами, в которых происходило что-то и покруче. Но представьте себя на его месте — одно дело видеть все на экране, а другое… Неужели это реальность?!
Через десять-пятнадцать секунд трансформация была закончена. Перед Вээсом стояло существо чуть более полутора метра ростом, с длинными конечностями вместо рук и непропорционально толстыми для такого роста тремя ногами-щупальцами. Существо извлекло из складок на брюхе какое-то устройство и что-то быстро в него забормотало. Вээс ошарашено смотрел на него.
Страха, на удивление не было. Было сожаление, что нет рядом Гриши (ведь никто не поверит!), был азартный восторг (инопланетная цивилизация, первый контакт, телевидение…) и было непонимание…
— А причем здесь нарды?
Существо продолжало бормотать что-то в устройство, затем спрятало его в складки и уставилось на Вээса выпуклыми фиолетовыми глазами.
— Нарды? Нарды очень даже причем. Несколько тысяч лет назад наш великий ученый Дии разработал и доказал несколько теорий, согласно которым нарды сильно влияют на развитие цивилизации. Наша раса обладает великими знаниями и огромной силой благодаря тому, что мы все с детства играем в нарды. Давным-давно мы облетели все известные нам живые планеты и познакомили их жителей с этой игрой, чтобы узнать их силу. Ваша планета — единственная, на которой я проиграл. Я, Не Знающий Поражения! Вы представляете угрозу для нас. Еще немного времени — и вы станете такими же сильными, как и мы. Мы просто обязаны принять меры.
И… — Вээс сглотнул слюну. — И что это за меры?
Почему-то уже не было весело и любопытно. Кажется, Вээс чувствовал, каким будет ответ его бывшего соперника.
— Уничтожение. — жестко произнес инопланетянин и достал другое устройство, мерцающий яркими красными лампочками обруч с несколькими тонкими ответвлениями, похожими на антенны.
— Погодите… как это?! Из-за нард?! Вы что, думаете, что если кто-то сильнее вас играет в нарды, то он сильнее и во всем остальном?!
Вээс разволновался так, как не волновался во время игры. На лбу выступил пот, а во рту стало очень-очень сухо. Победа уже и не радовала.
— Конечно. — ответил инопланетянин. — Великий Дии доказал это.
— Но… но как вы можете судить по мне о всех жителях планеты?!
— Не думаю, что вы чем-то отличаетесь друг от друга.
С этими словами инопланетянин нацепил новое устройство на свою голову и стал медленно растворяться в воздухе, становясь каким-то мутным, словно туман.
— Мне придется покинуть тебя. Через пять земных минут начнется бомбардировка планеты мезонными бомбами. Не пропусти это зрелище, это наверняка будет красиво. Ты увидишь наши звездолеты, на одном из них буду и я. Прощай!
Остолбеневший Владимир Степанович наблюдал за тем, как становятся все более прозрачными очертания инопланетянина.
— Двуногий! Двуногий! — голос был настолько тихим, что Вээс не сразу его расслышал.
— Что?
Мелькнула мысль, что все еще образуется, что существо передумало…
— Мне было интересно с тобой играть, двуногий. Жалко, что ты не один из наших.
Существо исчезло, а Вээс с растерянным взглядом смотрел то на место, где оно только что стояло, то на нарды, где лежали два кубика с четверками, обращенными наверх. Владимир Степанович поднял голову и посмотрел сквозь листья на солнце. Оно ослепило глаза и Вээс отвел взгляд чуть в сторону, на бледно-голубое небо. Никаких звездолетов с мезонными бомбами видно не было и постепенно Вээс стал убеждаться в том, что стал жертвой какого-то розыгрыша. Вполне возможно, даже Гришиного — тот частенько любил подшутить над ним.
Несомненно, это розыгрыш. Какие, к черту, инопланетяне? Гришка, гад, вычитал что-то в Интернете о секретах Копперфильда… ну ничего, ничего…
Вээс уже практически успокоился и протянул было руку к доске, чтобы закрыть ее, как ему показалось, что рядом мелькнула чья-то тень. Он посмотрел по сторонам, но никого не увидел, зато заметил, что вокруг стало темнеть. Медленно, боясь увидеть то, о чем он думал, Вээс поднял голову вверх.
Солнце уже не слепило. На ярко-желтом фоне виднелось черное пятно круглой формы, увеличивающееся в размерах. Рядом появилось еще одно, потом еще. Они чем-то напоминали шашки, эти пятна, приближающиеся к планете. Только теперь ни один зар не смог бы повлиять на их путь. Эскадра неизвестной цивилизации приближалась к Земле и на всех звездолетах уже были отданы последние приказы о бомбардировке.
Прекрасное далёко
прекрасное далеко,
не будь ко мне жестоко
не будь ко мне жестоко,
жестоко не будь
Плохо помню свое детство. Стройки, на которых играли в «лова» и «войну», размытые лица когда-то самых близких друзей, велосипед, школа, карты, вино и гитара…
Все было так давно, что время постепенно стерло старые воспоминания. Забыты аккорды любимых песен, правила дурацких игр, имена соседских парней и девчонок…
Но одно помню четко: какой-то добрый детский фильм, в котором играла эта песня. Ее припев до сих пор звучит в моих ушах, возвращая меня туда, где я был самым счастливым человеком на земле.
Возвращая меня в детство.
Это как молитва. Не знаю, к кому она обращена, но я очень часто напевал ее, когда был еще маленьким. Тогда я верил, что она мне поможет и загадочное «далёко» не будет ко мне жестоко. Впрочем, я и не представлял, каким же это самое «далёко» может быть жестоким.
Я и сейчас иногда напеваю эти слова, но это уже скорее вроде привычки. Потому что эта молитва не помогает.
Во всяком случае, мне.
— Хочешь поправиться?
Поправить силу? Поправить веру и надежду? Поправить жизнь?… Это только слово, обозначающее конкретное действие. Где-то говорят «кайфануть», где-то «закинуться». Какая разница? Важно то, что означает слово в твоем сознании. Все остальное — ерунда. Можно употребить другие глаголы — лишь бы было то самое действие, которое называют этим словом. Образ, всплывающий в мозгу, предвкушение. Это ведь не химия, это всего лишь травка. Мы же не героинщики, которые попали в рабство к белому порошку и дня не могут прожить без чека. Те пусть делают что хотят, а мы всего лишь курим что-то похожее на табак, разве что немного покрепче. Это как будто пить или пиво, или водку, или одеколон. Ведь все ее курят и ничего. Срываются на более крепкое те, у кого мозгов нет.
Безобидное развлечение, легально разрешенное в некоторых странах Европы.
Порой даже рекомендуемое психологами для снятия напряжения.
Аргументов много, каждый выбирает себе те, которые ему больше нравятся.
Я так считаю…
— Хочешь поправиться?
Вопрос, на который я всегда знаю ответ. Один и тот же, изо дня в день… Это не зависимость. Во всяком случае, я могу ответить по-другому. Могу. Я верю в это. Мне больше ничего не надо. Лишь верить в то, что когда-нибудь я отвечу не так, как всегда.