Александр Чубарьян – Рассказы (страница 18)
— Место!
— Чужой!
— Лежать!
— Ату!
Мы выкрикивали всевозможные команды, почему-то уверенные в том, что именно они помогут собаке доползти. Наверное, никто не смог бы объяснить, почему мы так считали. Просто была такая уверенность и всё. Даже пацаны, которые, казалось, должны были желать обратное, даже они подбадривали собаку криками, словно футбольные фанаты свою любимую команду.
И собака сделала последний рывок. Она почти прыгнула — рывок приблизил ее к цели примерно на полметра, но причинил ей такую боль, что она взвыла. Вой был настолько громким, в нем было столько боли и страха, что мы разом смолкли, сочувственно глядя на овчарку. Она выла, а мы молча смотрели на нее и вдруг…
— Как вам не стыдно?!
Мы даже не сразу поняли, что это относится к нам. Маленькая девочка лет десяти с большим ранцем за спиной и не менее большим белым бантом на голове стояла прямо под дождем напротив овчарки и смотрела на нас.
— Как вам не стыдно?! Ей же больно, а вы издеваетесь!
Детский голосок заставил нас вздрогнуть. Я сглотнул слюну и откашлялся.
— Бедненькая. — девочка присела возле собаки и повернулась к нам. — Что, игрушку нашли?
Ее тоненький голос звучал гневно, она по очереди заглядывала каждому из нас в глаза и каждый, не выдержав этого взгляда, отворачивался.
— Неужели ни у кого из вас не было собаки?! Неужели вы представить не можете, как она страдает?!
Мои глаза против воли заморгали. Я вспомнил. Вспомнил свое детство, мне было десять лет, когда родители подарили мне на день рождения щенка. Он прожил с нами около года, а потом я как-то пришел домой и родители сказали, что щенка пришлось отдать на время в цирк и через месяц его вернут, когда научат разным фокусам. На следующий день соседский парнишка рассказал, что моего щенка сбила машина и мой отец закопал его труп рядом в лесополосе. Я не поверил ему, пока он не отвел меня в лесополосу и мы не нашли свежевырытую кучу земли. И я отрыл ее. Я больше ничего не помнил, очнулся я в больничной палате… мне сказали, что у меня был глубокий шок.
А сейчас… сейчас мне стало очень стыдно. Я вышел из под остановки, подошел к овчарке и, нагнувшись, тихо произнес всего одно слово:
— Прости.
Я вернулся под остановку и оттуда сразу же, словно приняв эстафету, вышел Дима. И тоже произнес одно слово.
— Прости.
Он вернулся и к собаке пошла его девушка…
Прощения просили все. Смотрели в умные и печальные глаза собаки и шептали всего одно слово. Мы не могли услышать ответа, но надеялись в глубине души, что собака услышала нас и простила.
Последней была старушка. Она истово перекрестилась и протянула было руку, чтобы погладить собаку, но почему-то быстро отдернула ее и вернулась обратно. Рядом с собакой под проливным дождем осталась сидеть девочка. Она погладила собаку по голове, потом осмотрелась и отошла в сторону. Через несколько секунд она вернулась, с трудом таща огромный булыжник. Булыжник был весь в комьях грязи, он пачкал школьную форму, но девочка не обращала на это никакого внимания.
— Прости! — громко крикнула она и с со всей силой, на которую она была способна, швырнула булыжник на голову собаке. Мы успели отвернуться в самый последний момент, но звук ломающихся костей настиг нас…
Автобус подошел только через десять минут. Все это время мы стояли под навесом и никто из нас не посмотрел больше в сторону собаки. Впрочем, друг на друга мы тоже не смотрели.
Я хотел поскорее забыть про этот случай, вычеркнуть его из памяти, только это не получалось. Мне оставалось только одно — всю жизнь прожить, вспоминая тот дождливый день, собаку в луже из воды и крови и девочку с грязным булыжником, который она опускала на голову собаке…
Господи, мне каждую ночь снятся эти умные глаза, с тоской глядящие на меня. Я смотрю в них и тону в водовороте боли и отчаяния.
Каждую ночь…
ШАНС
Порой мы сами не знаем, что нам подбрасывает мисс Фортуна — мы бьемся лбами в стены, совершенно не замечая, что где-то рядом на мгновение появилась дверь и надо лишь толкнуть ее и войти туда. Мы не идем в эту дверь не потому, что боимся неизвестности — мы упорно не замечаем ее, потому что рядом с нами бьются лбами остальные и мы думаем, что дверь не для нас, а для кого-то другого.
Мы думаем, что наш удел — стена, поэтому мы стараемся не замечать двери.
А они появляются всего на одно мгновение и, вполне возможно, всего один раз в жизни.
И то не для всех.
Эта встреча произошла в один из октябрьских дней, когда осень начинает полностью раскрывать свою силу и врывается в дни мощными, но недолгими ливнями. От таких ливней не помогут плащи с капюшонами, кульки и зонты. В таких случаях люди стараются укрыться в первых попавшихся закутках — магазинах, подъездах и других помещениях, могущих более-менее защитить от полного промокания.
Я не был исключением и заскочил под козырек остановки, как только понял, что дождь усиливается с каждой секундой. Конечно, это не спасало меня полностью — остановка являлась обычным навесом без стен и ветер все равно швырял на меня капли влаги, правда не настолько сильно, чтобы я рискнул перебазироваться в другое место. Минут пять я стоял под козырьком в полном одиночестве, а потом неожиданно услышал сзади себя негромкое покашливание. Я повернулся и увидел стоящего возле меня мужчину с широкой купеческой бородой и длинными вьющимися волосами. Он был одет в кожаный плащ, из-за ворота торчал шейный платок ярко-зеленого цвета. В руке мужчина держал красивую инкрустированную трость с большим набалдашником.
Я отвернулся и стал наблюдать за пузырящимися лужами, но голос мужчины отвлек меня от этого занятия.
— В цепочке случайностей дождь играет не последнюю роль, верно?
Я снова повернулся и посмотрел на мужчину — не было сомнений, он обращался ко мне, а не разговаривал сам с собой.
— Наверное. — пожал я плечами. Честно сказать, я не вполне уловил смысл этой фразы.
— Стихия непременно должна присутствовать при совершении обряда, вы согласны со мной?
Или он сумасшедший, или шутник, пытающийся завязать разговор.
— Какого обряда?
— Обряда Передачи. — кажется, странный мужчина даже удивился.
— А, передачи… ну да, конечно. — на всякий случай я шагнул назад, отдаляясь от бородача.
— Позвольте, вы что, не понимаете, о чем я говорю?
— Не совсем. — с сарказмом ответил я.
Мужчина задумался, потом свободной рукой хлопнул себя по лбу.
— Ну конечно! Откуда вы можете знать про Обряд. Видите ли, дело в том, что я волшебник. Меня зовут Картуш…
— А почему не Эскамп? — ухмыльнулся я.
— Эскамп? Не знаю. Меня так назвал мой предшественник. Двести лет назад. Если вы хотите, я дам вам имя Эскамп. Но, вообще-то, я хотел назвать вас Зеоном. Звучит более значимо, вы не находите?
— Наверное. А вы волшебник?
— Да, конечно! — бородач воодушевился. — Но мой срок закончился и мне надо найти приемника. Обязательно во время стихии и обязательно одинокого. Вот как вы.
Я пропустил его слова мимо ушей и спросил:
— А вы можете дождь остановить?
— Конечно. Но зачем? Он необходим для Обряда…
— Я понял. Тогда сделайте мне машину. Сюда, перед остановкой.
Бородач растерялся.
— Зачем?
— Чтобы я убедился, что вы не мошенник. А то знаете, сколько сейчас жулья повсюду.
— Да, да, вы правы. — пробормотал бородач. — Машина, машина… что ж, можно и машину…
На мгновение мне показалось, что он сейчас действительно выдернет волосок из бороды, прошепчет заклинание и перед остановкой прямо из воздуха появится какой-нибудь автомобиль… вставшую в сознании картину я развеял и для пущей уверенности встряхнул головой.
Картуш тем временем шагнул к дороге, поднял посох и махнул им. Синие «жигули», чуть не обрызгав меня, остановились возле бордюра. Водитель перегнулся через сиденье и открыл боковое окно, выжидательно посмотрев почему-то именно на меня.
Картуш повернулся ко мне — в глазах горел торжествующий огонек.
— Ну что? Я вас убедил?
Если бы у меня были деньги, я бы не задумываясь уселся в машину и поехал домой подальше от этого ненормального, но финансы… домой я мог или пойти пешком, или поехать на более дешевом транспорте.
— Ага. Убедили. Лучше бы я автобус попросил. — буркнул я.
— Эй, куда едем? — спросил у меня водитель «жигулей».