Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 37)

К середине XVI в. экономический подъем в стране сменился стагнацией. Постепенное сокращение поступлений от колоний толкало дворянство на поиски новых источников доходов внутри страны, прежде всего за счет крестьянства; вводились новые и восстанавливались старые феодальные повинности. Этот фактор наряду с неурожаями, эпидемиями и ростом налогов обусловил запустение некоторых районов, жители которых переселяются в города или в колонии, и сокращение производства зерна.

Присоединение Португалии к Испании в 1580 г. оказало разностороннее, но в целом скорее негативное влияние на экономическую эволюцию страны. И до присоединения между Португалией и Кастилией существовали тесные экономические связи, которые теперь укрепились. Испанский король Филипп II (в Португалии — Филипп I) поклялся не вмешиваться в управление страной, в ее законы и обычаи и не вводить кастильского налогообложения. Колониальная империя формально осталась владением Португалии. Однако Испания не могла не вовлечь Португалию в орбиту своих имперских интересов. Португалия, до этого избегавшая европейских конфликтов, вынуждена была участвовать в походе Непобедимой армады, а позднее в Тридцатилетней войне. Столкновения с англичанами в Атлантике и с голландцами в Индийском океане также в значительной мере были результатом присоединения Португалии к Испании. При этом последствия упадка Испании соединились с собственной экономической слабостью Португалии.

Грандиозная колониальная экспансия не способствовала существенным структурным сдвигам в португальском обществе. Напротив, укрепив баснословными доходами экономическое положение аристократии и части мелкого дворянства-фидалгу, она способствовала консервации феодальных отношений в метрополии. Собственно генезис капитализма в Португалии относится уже к более позднему периоду.

Глава 9

АВСТРИЯ, ЧЕХИЯ, ПОЛЬША.

ВЕЛИКОЕ КНЯЖЕСТВО ЛИТОВСКОЕ

1. АВСТРИЯ, ЧЕХИЯ, ПОЛЬША

Чехия, по-прежнему владевшая Силезией, и Австрия вместе со Штирией, Каринтией и другими подвластными ей землями принадлежали к числу развитых в хозяйственном отношении областей Центральной Европы. Для Чехии были благоприятны последствия гуситского революционного движения. Победа чашников утвердила политические позиции городского сословия, прочно занявшего место в сейме. Возросшая сила городов сказалась в том, что предпринимаемые дворянством в послегуситскую пору шаги к закрепощению крестьян не дали желанного эффекта. Бремя феодальных повинностей в пользу помещика, церкви, государства стало после гуситских войн легче, хотя это облегчение было недолговечным. На исходе XV в. феодальная аристократия повела наступление на права городов, перетянув на свою сторону рыцарство, которое в годы гуситского движения выступало в союзе с бюргерами. Такая политика правящего класса, отразившаяся и на состоянии деревни, еще не переломила прежней направленности экономического развития. А вскоре население пограничных земель отозвалось на Великую крестьянскую войну в Германии.

В австрийских землях вплоть до 1526 г. размах событий Великой крестьянской войны был особенно широк. Власти жестоко расправлялись с восставшими крестьянами и горожанами, хотя приходилось идти и на уступки, узаконив льготные для деревни условия пользования общинными землями и право выкупать личные поборы (эти нормы действовали до 1632 г.). И после подавления Крестьянской войны сохранились признаваемые местным правом локальные крестьянские объединения, благодаря чему сопротивление деревни помещичьим нововведениям приобретало некоторую легальную опору. Наряду с этим действовали объективные факторы, тормозившие попытки феодальной реакции.

В сельском хозяйстве преобладала поликультура: садоводство, виноградарство, огородничество. На юге Чехии большие доходы приносило разведение рыбы: к концу XVI в. в Чехии, не считая Моравии, число естественных и искусственных прудов, где выращивали рыбу, достигло 78 тыс. Помещики на опыте убеждались, что эти отрасли требуют квалифицированного, заинтересованного труда и что затраты на наем мастеров для ухода за прудом-«рыбником» окупают себя. Хлебопашество, открывавшее большой простор для развертывания барщинного производства, играло определяющую роль на востоке — в Нижней Австрии, Моравии, но и там оно поначалу оставалось в рамках чиншевой системы. Австрийские и чешские феодалы, которые держали собственное хозяйство, в большей мере прибегали к найму, чем к барщине (она чаще практиковалась во владениях церкви). Зачастую же они предпочитали раздавать домениальную землю в срочную аренду крестьянам.

Крестьянский двор сохранил функцию основной хозяйственной ячейки, деревня была достаточно крепко связана с местным рынком, на запросы которого крестьянин реагировал оперативнее помещика. Главными покупателями сельскохозяйственной продукции были города. Постоянный и значительный спрос предъявляла армия, в XVI в. почти беспрерывно воевавшая. Внешняя торговля играла весьма значительную роль в экономике, но экспорт продукции сельского хозяйства не был дальним (например, рыбу из Южной Чехии в больших количествах везли в Вену), и в нем активно участвовали мелкие скупщики.

Позитивные явления в аграрном строе сопутствовали более глубоким переменам в промышленной сфере. Они явственно видны в горном деле и металлургии, где ключевые позиции занимала добыча и выплавка серебра. В австрийских и чешских владениях техника горно-плавильного дела была для конца XV — первой половины XVI в. весьма совершенной. Именно сюда рано вторгся купеческий капитал: Фуггеры и их собратья, купцы из верхненемецких городов, не только финансировали предпринимателей, чьи затраты резко росли по мере внедрения технических новинок — сложных водоотливных систем, но и сами приобретали или строили плавильни, тогда как в горном деле были крепки корпоративные начала и рудные разработки велись преимущественно паевыми товариществами.

Добыча денежного металла — серебра — в традиционных центрах чаще всего стояла на месте или постепенно шла на убыль. В Кутной Горе в 1530—1540-х годах выплавка упала до 0,6–0,7 т в год (во второй половине XV — начале XVI в. она составляла ежегодно в среднем 4,5 т).

Зато поднимались новые горные города. Так, Яхимов, по-немецки Иоахимсталь, вырос буквально на глазах с открытием в 1516 г. богатых залежей серебряной руды во владениях графов Шликов на восточном склоне Рудных гор. К подъему Яхимова приложил руку нюрнбергский капитал. Через несколько лет там уже работали тысячи горняков. В 1521,—1544 гг. в новом городе выплавляли в среднем по 9 т серебра ежегодно — почти ⅕ всей общеевропейской добычи. Далеко позади были оставлены прочие горные центры континента. Монета яхимовской чеканки — иоахимсталь-талеры, сокращенно талеры, — появившись в 1518 г., скоро получила хождение по всей Европе (от талера ведет свое название доллар). Ее — под именем ефимков — хорошо знали в России. Эрцгерцог австрийский Фердинанд Габсбург, став в 1526 г. чешским (и венгерским) королем, позаботился о том, чтобы Яхимов перешел в руки короны, и с 1528 г. чеканка талеров была объявлена государственной монополией.

Элементы раннекапиталистических отношений пробивали себе дорогу и в других отраслях металлургии. Медеплавильный промысел, притягивавший предпринимателей не столько сам по себе, сколько содержанием в металле примеси серебра, которую научились эффективно отделять с открытием в середине XV в. процесса зейгерования, отличался высоким уровнем разделения труда. При выплавке и очистке меди обособилось до полусотни специальностей.

Но довольно скоро, в середине XVI в., горное дело, как чуткий нерв, ощутило наступление худших времен для австрийской и чешской промышленности. С середины 1540-х годов начала сокращаться добыча серебра в Яхимове, ее упадок был усилен разорительной Шмалькальденской войной. Добыча олова, основным поставщиком которого на континенте оставалась Чехия, пострадала из-за конкуренции британских копей, а также из-за неумения перестроить устаревшие организационные формы производства. Габсбурги, чьи регальные права в австрийских землях были непререкаемы, вели наступление на права землевладельцев и вольных горных городов Чехии. Такую централизацию при Фердинанде I и его преемниках не следует рассматривать как прогресс — благодаря регалиям значительная часть драгоценного металла ежегодно выпадала из товарного и денежного обращения в стране. К середине века Центральная Европа вполне ощутила влияние великих географических открытий, сдвинувших торговые тракты на запад. С 60-х годов XVI в. в регионе все сильнее обнаруживают себя последствия «революции цен».

Кризисные явления не были всеобъемлющими: не упал спрос на продукцию железоделательных заводов Австрии, по-старому оставалось в цене чешское полотно. Расцвет серебряных копей Центральной Америки, в целом имевший печальные последствия для центральноевропейского горного дела, в то же время стимулировал добычу ртути, столь необходимой для амальгамирования серебра. Если для Яхимова во второй половине XVI в. наступил закат его недолгой славы, то рудники Кутной Горы, напротив, пережили вторую молодость в 50-х годах, когда выплавка серебра в сравнении с предшествующим десятилетием выросла вчетверо и систематически продолжала расти до 1610 г., затем резко снизилась. В Австрии и Чехии не был прерван процесс урбанизации: Прага при Рудольфе II, который в 1583 г. перенес туда свою столицу из Вены, насчитывала уже около 60 тыс. жителей, будучи крупнейшим городом в регионе.