Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 15)
Сукно производилось главным образом в сельской местности, где дифференциация крестьянства создавала благодатную почву для развития рассеянной мануфактуры. Организация такого производства предполагала использование труда крестьян, лишенных земли, и развивалась в основном в форме работы на дому. Борьба городов, где сохранялась традиционная феодальная корпоративно-цеховая организация производства, против. развития мануфактур также побуждала предпринимателей устраивать их в местах, находившихся вне контроля цехов, чаще всего в сельской местности. Эта уникальная локализация в английской деревне XVI в. основных направлений хозяйственной эволюции страны — промышленного и сельскохозяйственного производства — была важной особенностью английского варианта генезиса капитализма.
Одна из центральных фигур в производстве сукна — перекупщик шерсти, а впоследствии — владелец раздаточной конторы; они работали на крупных предпринимателей-суконщиков. Шерсть покупалась у овцеводов большими партиями, раздавалась прядильщикам, работавшим у себя на дому, а затем ткачам, красильщикам, валяльщикам.
Более высокая стадия развития сукноделия была достигнута, когда работодатели стали собирать рабочих под одной крышей, централизуя процесс производства на основе достаточно четкой его специализации. В первой половине XVII в. в Англии уже имелись предприятия, на которых применялся труд сотен наемных рабочих. Важнейшими центрами сукноделия в XVI в. были окрестности Нориджа и Колчестера в Восточной Англии, Престона и Вигана на северо-западе, Эксетера и Солсбери на юго-западе.
Производство сукна и его экспорт непрерывно возрастали. Если в в 1547 г. из Англии вывозилось 122 354 куска сукна, то всего через 7 лет, в 1553 г., — уже на 40 тыс. кусков больше. Занятия сукноделием ввиду невиданных барышей становилось все более заманчивым и даже «благородным», притягивая к себе выходцев из различных слоев общества, включая дворянство, которое с точки зрения источников доходов было весьма близко к буржуазии.
Помимо сукноделия в некоторых городах (например, в Норидже и Колчестере) развивается производство шелковых тканей, пользовавшихся немалым спросом, особенно при королевском дворе. В конце XVI в. в Ланкашире, Йоркшире, Чешире и некоторых других графствах стало развиваться производство хлопчатобумажных тканей (сатина и бумазеи); сырье для выделки этих тканей английские купцы доставляли из Леванта.
Значительные успехи были достигнуты и в традиционно развивавшихся отраслях промышленного производства: пивоварении, изготовлении мыла. Возникают новые отрасли промышленности: производство пороха, бумаги, селитры и сахара, сырье для которого доставлялось из Марокко.
Для нужд промышленности требовалось большое количество угля, что привело к интенсивному развитию угледобычи. К началу XVII в. по уровню добычи угля Англия выходит на первое место в Европе. Если в начале XVI в. в угольной промышленности было занято всего 5 тыс. человек, то к концу века — уже около 30 тыс. человек. В это время на смену небольшим угольным шахтам, по сути дела глубоким ямам для добычи угля, приходят шгольни; начинают применяться воздушные насосы с конным приводом.
На юго-западе и севере Англии, а также в центральных ее графствах высокого уровня достигает добыча железа, свинца, олова и меди. В металлургии стали распространяться достаточно крупные для того времени доменные печи, производительность которых составляла около тонны металла в день.
Крупных успехов достигло кораблестроение. Во второй половине XVI в. корабли водоизмещением около 1000 тонн становятся обычным явлением. Торговый флот Англии насчитывал в то время до 6,5 тыс. судов. Военно-морской флот, основанный при Генрихе VIII, в середине века пришел в упадок, но был восстановлен при Елизавете. Вместо громоздких судов с высокой надводной частью, своего рода «плавающих замков», стали строить низкие корабли удлиненной формы, быстро и четко производящие в бою необходимые маневры. Эти нововведения наряду с изменениями в тактике морского боя позволили Англии в 1588 г. одержать победу над испанской Непобедимой армадой.
Сдвиги в области промышленности во многом определили пути развития английской торговли. К XVI в. образовался уже единый национальный рынок с центром в Лондоне, население которого достигло в конце XVI — начале XVII в. около 200 тыс. жителей; он по праву считался одним из крупнейших торговых центров Европы.
В организации внутренней торговли велика была роль ливрейных компаний. Образовавшиеся в пределах какого-либо города и имевшие четко локализованную сферу деятельности, они представляли собой по преимуществу союзы торговцев, обладавших коммерческой самостоятельностью. В Лондоне двенадцать наиболее влиятельных, «больших» ливрейных компаний, члены которых вели торговлю главным образом шелком и бархатом, заняли ведущее место в городской экономике, фактически монополизировав городское управление. Члены лондонских ливрейных компаний принимали активное участие и во внешней торговле, главным образом через внешнеторговые компании, к числу которых относились «регулируемые» и «паевые».
«Регулируемые» компании, представляя собой корпорации национального масштаба, получали от короны специальные патенты на монопольную внешнюю торговлю в той или иной области. Члены таких компаний не прибегали к объединению капиталов, вкладываемых в дело, ведя торговлю на свой страх и риск. Этот «крайний индивидуализм», порождая конкуренцию, способствовал развитию инициативы и деловой хватки, столь необходимых в заморской торговле, в отважном предпринимательстве этого авантюрного века.
Примером такой компании может служить Компания купцов-авантюристов, возникшая в конце XV в. К XVI в. в упорной борьбе она отвоевала право экспорта шерсти и сукон из Англии у Ганзы; ганзейская фактория в Лондоне была закрыта. «Купцы-авантюристы» организовали свою колонию в Антверпене и, обладая беспрепятственным доступом к сырью, заняли ведущее положение на европейском экспортном рынке шерсти.
Английские «регулируемые» компании вели торговлю в основном на ближних европейских рынках — во Франции и Голландии. Однако с потерей порта Кале, рынка для английской шерсти, а также в связи с закрытием торговых баз в Брюгге и Антверпене английские купцы должны были искать новые, более отдаленные рынки сбыта своих товаров, открывать пути в неведомые края.
Реализация этой цели требовала объединения капиталов: возникают паевые компании, члены которых приобретали у правительства хартии, дававшие право вести монопольную торговлю в той или иной стране. Каждый предприниматель (пайщик) вносил в дело свою строго определенную долю. Совет паевой компании занимался организацией экспедиции, обеспечивая наличие необходимых товаров и кораблей, а также наем корабельной команды.
К числу компаний нового типа относилась Русская (Московская) компания, возникшая в 1554 г. в результате путешествия Р. Ченслера в Московское государство, а также компании Восточная, или Балтийская (1579 г.), и Левантийская (1581 г.), торговавшая со странами Востока. Основанная в 1588 г. на паевых началах Гвинейская компания монополизировала работорговлю, которая весьма скоро стала одним из источников обогащения нации.
В 1600 г. королева подписала хартию о создании Ост-Индской компании, чем было положено начало «узаконенному» проникновению англичан в Индию. Реальной политической силой в Индии она стала лишь в XVIII в., успев, однако, в течение XVII в. установить обширные торговые связи с Юго-Восточной Азией и Дальним Востоком.
Борьба за рынки сбыта, стремление хотя бы частично ликвидировать колониальную монополию испанцев в Новом Свете привели в конце XVI в. к борьбе Англии с Испанией. До открытого столкновения в 1588 г. борьба двух стран происходила в безбрежных просторах Атлантики. Стратегический план Англии предусматривал ограбление испанских колоний и судов, шедших с грузом драгоценных металлов через океан из Нового Света. В Англии возникают на паевых началах специальные купеческие компании для снаряжения пиратских экспедиций. Начиная с 70-х годов XVI в. они, по сути дела, вели необъявленную войну против испанцев. Правительство Елизаветы весьма снисходительно относилось к неблаговидным действиям пиратов, выгодным для государства.
Стремясь проникнуть в испанские колонии на тихоокеанском побережье Нового Света, легендарный английский мореплаватель Френсис Дрейк в 1578 г., пройдя через Магелланов пролив, ограбил поселения испанцев в Чили и Перу, пересек Тихий океан и, обогнув мыс Доброй Надежды, вернулся в Англию, совершив, таким образом, второе после Магеллана кругосветное путешествие. Сама королева приветствовала удачливого авантюриста, осыпав его милостями и пожаловав звание дворянина.
После начала открытой войны между Англией и Испанией пиратство приняло небывалый размах. В 1589–1590 гг. снаряжаются новые экспедиции англичан в Вест-Индию, а также в бассейн Тихого океана, чтобы вытеснить Голландию с «островов пряностей», а португальцев — из индийских вод. Пиратство становится одним из методов создания основ Британской колониальной империи.
Англо-испанская морская война неизбежно повлекла за собой нарушение регулярной торговли Англии с Европой, закрытие части английских рынков на континенте. Убытки от прекращения регулярной торговли постепенно стали превосходить прибыли от пиратства и грабежа испанских и португальских колоний. С начала XVII в. особое значение приобретают организация собственно английских колоний, санкционированный государственный захват колониальных источников сырья и рынков сбыта.