Александр Чубарьян – От средневековья к новому времени (страница 105)

Переход значительной части дворянства в лагерь Реформации в условиях сохранения в Центральной Европе сословных монархий с сильно ограниченной государственной властью предопределил установление здесь режима фактической веротерпимости, в дальнейшем, во второй половине XVI в., оформленного рядом решений сеймов (наиболее ранним было решение трансильванского сейма 1550 г.). Хотя эти решения не содержали каких-либо формальных ограничений в сословном смысле, на практике они обеспечивали свободу вероисповедания прежде всего для феодалов и не касались подданных. Городские общины трактовались как часть владений монарха и должны были исповедовать его религию, либо их право держаться того или иного протестантского исповедания обеспечивалось особыми соглашениями с этим же монархом. Действие соглашений о веротерпимости не распространялось на сторонников левых радикальных направлений.

Хотя дворянство сумело наложить глубокий отпечаток на характер реформационного движения, не оно вызвало это движение к жизни. Проповедь реформационного движения обычно была делом незнатных выходцев из среды мелкого духовенства и горожан, а в состав протестантских общин влилось немалое количество мелких ремесленников. В их деятельности проявилось, хотя и опосредствованно, недовольство ростом социального угнетения в обществе в эпоху формирования крепостничества. Эти тенденции стали наиболее заметны у антитринитариев — идейного течения, которое в 60-х годах XVI в. выделилось из состава протестантских общин в Польше, Литве и Трансильвании. Взгляды антитринитариев формировались под перекрестным воздействием рационалистической критики итальянских протестантских мыслителей и идейных взглядов и социальной практики общин немецких анабаптистов в Моравии. Под воздействием и при прямом участии итальянских мыслителей сложилось более определенное, чем у других направлений Реформации, критическое отношение ко всей церковной традиции, последовательное стремление основывать свои выводы исключительно на анализе, включавшем в себя и филологическую критику текста Священного писания. Итогом этих исканий был отказ от ряда догматических положений, принимавшихся другими направлениями Реформации: в частности, от догмата о Троице, отсюда и название приверженцев этого направления. Несомненно влияние на антитринитариев представлений о человеке и его достоинстве, выработанных гуманистической мыслью эпохи Возрождения.

В главном произведении, отразившем общие догматические взгляды польских и венгерских приверженцев этого учения, — трактате «De falsa et vera unius Dei cognitione»[7] (Альба-Юлия, 1567 г.) отвергалось существование Бога-сына как предвечного Логоса, утверждался взгляд на Христа как на человеческую личность, огромное моральное усилие которой искупало проклятие, лежавшее на роде человеческом. За это человек был возвышен Богом-отцом, наделившим его всеми свойствами своей божественной натуры. Догматически этот взгляд был близок учению александрийского пресвитера Ария (IV в.), поэтому противники называли антитринитариев арианами. При таком подходе жизнь Христа выступала как непосредственный образец для подражания, создавалась определенная связь между догматическими, морально-этическими и общественными взглядами антитринитариев. Их критика общественного устройства никогда не возвышалась до идеи его насильственного преобразования, их синоды подчеркивали, что они отвергают учение создателей Мюнстерской коммуны, их требования адресовались лишь членам своей общины. В этих пределах, однако, взгляды некоторых польских антитринитариев отличались далеко идущим радикализмом. Так, на польско-литовских синодах рубежа 60— 70-х годов XVI в. было выдвинуто требование, чтобы все члены общины жили своим трудом, ибо люди — создания Бога и не могут жить за счет брата своего. Государство они квалифицировали как институт, созданный тиранами с помощью насилия. Истинный христианин не должен против него выступать, он выполняет обязанности подданного, но не может занимать какие-либо должности, идти на войну, обращаться в суд. Эти нормы мотивировались ссылками на образ жизни Христа и апостолов, но в этих требованиях, несомненно, получало выражение недовольство ремесленников, из среды которых выходили и многие члены общин, и сами «министры», ростом эксплуатации и социального угнетения в крепостнической Речи Посполитой. В Трансильвании проповедовал о скором приходе «царства Божия» на земле епископ Ференц Давид. Однако острые споры остались достоянием сравнительно узкого круга идеологов движения, сколько-нибудь широкая пропаганда среди народа отсутствовала. В Речи Посполитой, не получив поддержки общины в целом, последователи радикального направления попытались осуществить свои идеи на практике, создав в 1569 г. в местечке Ракове общину на основе полного равенства, свободы религиозных убеждений и при отсутствии всякой власти. В условиях феодально-крепостнической Польши эта попытка жить по заветам Христа очень быстро закончилась столь же полной неудачей, как и хилиастическая проповедь Ференца Давида в Трансильванском княжестве.

В развитии идеологии польских антитринитариев позднее большую роль сыграл мыслитель Фауст Социн. Под его идейным руководством произошло примирение общин антитринитариев с социальной действительностью при одновременном углублении философской критики основ традиционной христианской догматики. На рубеже XVI–XVII вв. для членов общины была допущена возможность обращаться в суд, занимать должности, иметь подданных и т. д. Новая религиозная доктрина, подчеркивая вслед за ранними антитринитариями человеческую природу Христа, изменила тем не менее традиционный взгляд на самую человеческую природу, отвергая учение о первородном грехе и трактовку распятия как жертвы, искупившей грехи человечества. Каждый, кто станет жить по заповедям Христа, достигнет духовного совершенства и вечной жизни в небесном царстве. Социн и его последователи отвергали магическое значение всех обрядов, рассматривая их как внешние, а потому и несущественные знаки духовного преобразования человека и сводя тем самым христианское учение к своего рода моральной доктрине. Деятельность последователей Социна имела в первой половине XVII в. общеевропейское значение, однако она не оказала никакого влияния на Речь Посполитую, где антитринитаризм остался вероисповеданием небольшой прослойки мещанства и группы дворян. Отношение к антитринитариям основной массы господствующего класса было открыто враждебным, они официально были поставлены вне рамок каких-либо соглашений о религиозном мире. Лишь очень, сильные чувства сословной солидарности длительное время препятствовали открытым репрессиям шляхты против антитринитариев — членов своего сословия, укрывавших последователей этого учения в собственных владениях. Однако в 1638 г. декретом сейма была закрыта их академия в Ракове, в 1647 г. — арианские школы и типографии, а в 1658 г. антитринитарии вообще были изгнаны из Речи Посполитой.

Распространение Реформации в Чехии шло иными путями: общественно-политические цели местного дворянства и горожан были достигнуты в период гусизма, когда создавалась не связанная организационно с Римом гуситская церковь. В такой ситуации тот факт, что ритуал и догматика этой церкви (ее особые черты — причащение под двумя видами, культ Яна Гуса) сравнительно мало отличались от католической, особого значения не имел. Эта среда проявила малый интерес к религиозным «новшествам»; напротив, на них сравнительно быстро реагировала католическая, главным образом немецкоязычная, часть населения, которая в первой половине XVI в. стала переходить в лютеранство. По мере распространения реформационной идеологии начался скрытый процесс сближения ритуала и догматики гуситской церкви с лютеранством, который не встречал активного сопротивления, но не привел к слиянию гуситской церкви (в форме новоутраквизма) с лютеранской. Кальвинизм в Чехии, в частности среди чешского дворянства, не получил распространения — дворянство здесь уже и так располагало церковной организацией, находившейся от него в полной зависимости. Контакты с кальвинистами носили политический характер и сопровождались усвоением прежде всего их политических доктрин.

В Чехии XV–XVI вв. положение, в чем-то сходное с положением антитринитариев в польском обществе, занимали «чешские братья». Взгляды основоположника этой организации, мелкого чешского дворянина Петра Хельчицкого, сложились независимо от внешних влияний и объективно были реакцией на положение в стране после поражения левого крыла гуситского движения — таборитов. Хельчицкий и его ученики отвергали всю церковную традицию, признавая лишь авторитет Писания, не считали справедливым общественный строй, основанный на разделении людей на сословия и насилии одних над другими. Но они резко отвергали идею революционного переустройства общества, считая единственно допустимым для христианства «духовный бой», а не какие-либо формы физического насилия. Это учение находило свое воплощение в попытках создания своей, строго изолированной от грешного мира организации, члены которой должны были жить как братья, трудом рук своих в условиях добровольной бедности. Участники общины демонстративно отказывались от образования и науки, как одного из порождений грешного мира. Организация «чешских братьев», пополнявшаяся выходцами из крестьян и ремесленников, постоянно подвергалась суровым преследованиям властей. Однако ко времени распространения реформационных учений в Чехии их община в значительной мере уже прошла тот путь адаптации к современной социальной действительности, который позднее проделали антитринитарии, отказавшись от отрицательного отношения к науке, а главное, разрешив вступление в общину сначала городским патрициям, а затем и дворянам (1530 г.). Это во многом объясняет последующую эволюцию «чешских братьев», вероучение которых заметно сблизилось с лютеранством и новоутраквизмом, что проявилось, в частности, в создании в 1575 г. общего для обоих вероисповеданий изложения символа веры— «Чешской конфессии».