Александр Чубарьян – Миллион для идиотов (страница 39)

Кто из парней примет сторону Чомбы? А кто пойдет за Михом? А кто решит, что лучше к Армяну переметнуться?

Вставляя новую обойму, Чомба пошел к выходу. Про запертых в «гостиной» гостей он и думать забыл.

И ведь надо же: казалось бы, что такого сложного в том, чтобы прикончить придурка-наркомана и его ненормальную подружку. Но нет. Когда Псих услышал сверху ненавистный голос и поднял голову, то увидел летящую ему в голову дубину. Собственно говоря, это было последнее, что видел Псих.

Logged 0.

Крови вытекло много, пули попали ей в шею, грудь, ногу.

Молодая совсем. Ровесница.

— Ты Следопыт?

— Я последняя… — прошептала девушка, протягивая Ростику руку. Парень всмотрелся и увидел устройство, похожее на пейджер. На небольшом экране мелькали цифры и горела надпись: «Plastic-12. Logged 0».

— Это Пластик. Психа убили пять минут назад вне игры…

— Тебе в больницу надо… — Ростик присел рядом с ней. — Я вызову «скорую».

— Нельзя «скорую»… по правилам… — прохрипела девушка. — Ключи… в кармане… «Порш» возле поста… отвези меня…

Девушка вздрогнула и затихла. Ей уже не надо было в больницу, и даже «скорая» не смогла бы ей помочь.

Пискнуло устройство, крепко зажатое в руке девушки. Теперь на экране была другая надпись: «Арива-Avira. Logged 0».

Ростик выпрямился, осмотрелся. Тишина вокруг. Где-то неподалеку птички посвистывают. Ни одной живой души.

Потом поспешил к дому. Поднялся на второй этаж, зашел на балкон, взял со стола свой телефон. Когда он спустился, снова подошел к девушке-Следопыту. Стараясь не испачкаться в крови, перевернул ее, достал из кармана ключи с брелоком-открывашкой и пошел, а точнее, побежал к воротам.

Не оглядываясь.

(с И. А. о проектах «Вервольф» и «Тень», Дик (Ч?), Олимпиада, ссылается на Р., непонятные термины)

— Иван Андреевич, анализ поведения людей в нестандартных ситуациях благоприятно сказывается на развитии, поэтому все игры…

— На развитии кого? Твоего аналитического отдела? Вот что, дорогой мой… если вы не закончите «Тень» в срок, я закрою и тебя, и весь твой «Вервольф».

— Но «Тень» всего лишь ответвление основного проекта, и нам…

— Нам, а точнее, мне очень скоро придется объяснять совету директоров и Самому, куда испарились четыре с половиной миллиарда фунтов! Отложи все. Исправьте этот чертов сбой, сосредоточьтесь на «Тени». Тебе все ясно?

— Да.

— Хорошо. Теперь вот что… Есть личная просьба. От Самого.

— Слушаю.

— Выясни с помощью своего виртуального фильтра, что нужно для того, чтобы провести у нас Олимпиаду.

— Олимпиаду? У нас? Где у нас?

— В России, разумеется.

— Хм… Иван Андреевич, такие вопросы надо решать (неразборчиво), а не с нами. И кстати, насколько я понял, Дик был недоволен тем, что Китай…

— Никто не просит тебя решать эти вопросы. Можешь считать это экспериментом. Просто выясни, как ты выяснил про мед… Ну, ты понял.

— Хорошо, Иван Андреевич. Все сделаю. До свидания… Женя! Оставь реестр, пусть сам восстанавливается. Убей вручную все директории с литерой «С».

— Но игра еще не закончена…

— Блядь, значит, закончи ее! Я сейчас разговаривал с Востровым — нам оторвут яйца, если «Тень» не будет готова в срок!

— Я не смогу это сделать без отключения нижней защиты. А если я это сделаю, программа сможет повторить мои действия в любой момент.

— Потом отладим, Женя. Сейчас надо срочно переключиться на «Тень», поэтому на хер все игры!

— Ты его убил, — сказала Леся.

— Нет. Это он хотел нас убить, а я отправил его в мир грез.

Леся присела на корточки, брезгливо дотронулась до горла.

— Антон, но он мертв.

Антон пожал плечами:

— Из мира грез не все возвращаются. Слушай, Лесь, нам надо уходить отсюда.

— Нам надо найти Германа. — Леся выпрямилась. — Ты найдешь его?

Антон вздохнул и, поколебавшись, осторожно спросил:

— А ты не думала сменить имидж?

— В каком смысле?

— Ну, в смысле, может быть, я вместо кота найду тебе другую игрушку?

— Герман не игрушка! — возмущенно крикнула Леся и тут же спросила: — А какую?

— Ну… Например, машину. На машине можно ездить, а она сама не будет никуда убегать. И кастрировать ее не надо.

— Ты хочешь, чтобы я бросила Германа Ландо ради какой-то машины? — Леся повысила голос.

— Я говорю лишь о том, что мог бы заняться поисками хорошей машинки для моей девочки, а не искать тупое животное по всему городу, — бросил Антон и тоже повысил голос: — Мне надоело гоняться за котом, который своими побегами каждый день меняет мои планы! Я уверен на сто процентов, что возле шаурмы, когда этот псих начал стрелять в нас, твой Герман Ландо погиб!

У Леси открылся рот и задрожали веки.

— Уверен, — продолжал Антон, — что этот кошак предпочел смерть кастрации. И погиб как настоящий кошачий герой — прикрывая своих хозяев.

Леся всхлипнула, и Антон обнял ее, чтобы утешить.

— Из-за этого кота я потерял портсигар, который ты мне подарила, — напомнил Антон. — А он, помнишь, стащил бутерброд с рыбой, который я для тебя сделал.

— Маленькую, — сказала Леся.

— Что?

— Маленькую хочу машинку. Помнишь, как в том фильме, который мы смотрели?

Антон крякнул.

— Детка, это «Порш 911-турбо». Его найти непросто, а угнать вообще невозможно.

— А ты предлагаешь мне забыть о Германе, предложив взамен что-то вроде машины этого психа? — Леся кивнула на тело, и Антон заторопился.

— Лесь, давай пойдем отсюда и обсудим все по дороге. — Он взял девушку под локоть и повел к выходу. — Машин хороших много, не обязательно, чтобы это был «порш»…

У нас не было телефонов, а значит, не было и часов, В изоляторе — комнатушке, где мы сидели, — окна также отсутствовали. Люминесцентная лампа, освещавшая наше пристанище, моргала раз в восемь секунд. Каждое четвертое моргание было двойным, а через четыре двойных моргания цикл заканчивался коротким зависанием, после чего повторялся снова.

Это я высчитал. Даша сидела на лавке в самом углу. Она залезла с ногами, поджала колени, долго всхлипывала, а потом вроде заснула. Жила ходил по комнате и делал вид, что над чем-то думает. А может, и вправду думал.

Один раз мимо нас кто-то пробежал, разбудив Дашу, остановив Жилу и заставив меня отвлечься от подсчетов. Когда топот ботинок стих где-то вдали, мы снова вернулись к своим занятиям.

Потом зазвучали выстрелы. Они были еле слышны, но нам казалось, что стреляют в нашей комнате. Потом наступила тишина. И, как мне почудилось, даже лампа стала медленнее мигать.

Не знаю, сколько мы так сидели. Наверное, очень долго. В полном молчании, которое мы боялись нарушить своими голосами.