Александр Чубарьян – Игры в жизнь (страница 13)
Макс заметно напрягся, пошевелил руками, но Хызыр поставил его на стол и спросил:
— Знаешь, что это?
— Газовый баллончик, — пожал плечами парень.
— Не совсем. Это краска. Сейчас я тебе знак нарисую, а ты посмотри на него и скажи, видел ли ты где-нибудь подобное.
Макс недоуменно кивнул. Хызыр привстал и крепко ухватил баллончик.
— Смотри… — После этих слов густая струя терпкого запаха ударила Максу в лицо. Тот попытался было рвануться, но слезы брызнули из глаз и сразу перехватило дыхание. Вдобавок Хызыр рванул Макса за шкирку и сильно ударил лицом о стол.
Макс отключился еще до того, как подскочивший Важа врезал Максу кулаком в висок.
— Тише, братик, замочишь, — остановил Хызыр замахивающегося на новый удар Важу, — давай его в подвал и скажи Мирону, пусть скополамин готовит. И пусть браслеты на него наденет…
Пока бывший химик-психолог Мирон готовился к допросу Макса с помощью «сыворотки правды», пока Важа с Хызыром не торопясь, сидя в уютных креслах, пили вино и ждали начала допроса, из города по Речному мосту одна за другой с разными промежутками времени проносились дорогие машины с сидящими в них городскими авторитетами. Они все проезжали около десяти километров и сворачивали с трассы на еле видную дорожку в степи. Проехав по ней еще пару километров, они все подъезжали к утопающему в зелени высокому забору, далеко тянувшемуся от дорожки в обе стороны. Ворота, преграждавшие путь, открывались, и иномарки заезжали во двор, где пожилой бородач в камуфляже показывал хозяевам, где припарковать машины.
Анастас приехал самым последним. Он не опоздал, напротив, приехал аккурат вовремя.
Выйдя из своего «рейндж-ровера» он демонстративно посмотрел на часы — этот жест показывал остальным, что Анастас, как всегда, пунктуален.
Выполняя обязанности хозяина дома, к нему с улыбкой на лице подошел Сема Летчик и пожал руку. Он не стал обниматься и целоваться, как делал это, встречая других гостей, и Анастас знал почему.
Еще свежи были воспоминания о недавней распре, когда Сема, чтобы вытащить своих людей из ментовки, сдал РУОПу цех Анастаса, занимавшийся производством поддельного машинного масла. Таким образом Сема убил двух зайцев — убрал конкурентов, мешающих ему работать, и освободил своих ребят.
Ответ Анастаса не заставил долго ждать. Поскольку доказательств стукачества у грека не было и предъявить Летчику он ничего не мог, он просто нажал нужные рычаги в практически полностью купленной им таможне, и четыре двадцатитонника с бельгийским мороженым три дня простояли на спецплощадке.
Тридцатиградусная жара сделала свое дело как раз на третий день, когда в машинах закончилась солярка и холодильные агрегаты остановились. Две самые крупные фирмы в городе получили вместо мороженого прокисшее молоко, а Сема попал на почти две сотни тысяч долларов.
Неизбежно должны были последовать более радикальные меры, не вмешайся в это дело Заур. Ему война в городе была не нужна, поэтому он сам нанес визит сначала одному, потом второму. После небольшого разбирательства обе стороны решили, что убытки примерно одинаковые, и не стали предъявлять друг другу претензии, однако все понимали, что перемирие не более чем временное и дай кому-нибудь из них Господь шанс, он обязательно его не упустит.
Но на виду у всех все происходило спокойно — слово Заура много значило для обоих, и пока они нарушать его не собирались.
Летчик провел рукой в сторону дома, показывая направление, и как бы между прочим произнес:
— Все уже в сборе, тебя ждем.
Анастас повторил жест с часами и, ничего не отвечая, направился к дому.
Прямо перед домом на широкой лужайке стоял большой стол, уставленный бутылками, тарелками со всевозможной закуской, фруктами, зеленью.
«Традиционный шашлык, наверное, за домом готовят», — мелькнула мысль у Анастаса, когда он подходил к столу.
За столом действительно уже сидели все, кто должен был прийти на встречу.
Здесь был и Кето, владелец почти всех бензозаправок в городе, и Степаныч, близкий друг самого Япончика, и двоюродный брат покойного Микаэла Женя Банщик, которого так прозвали из-за того, что он с детства ненавидел всякие сауны, бани и тому подобную дребедень, предпочитая обыкновенный душ.
Анастас громко поприветствовал всех и под посыпавшиеся со всех сторон ответные возгласы уселся на свободное место рядом с Ашотом Казаряном.
Во главе стола сидел, конечно, не Летчик, а Заур. Он пришел на встречу в своем обычном костюме, старого покроя, в некоторых местах потертом, и Анастас, глядя на него, в душе презрительно сплюнул:
«Дешевый номер, мол, смотрите, как должен жить честный вор: все в общак, себе ничего. Дерьмо! А на чьи деньги твой зять поехал себе дом в Испании покупать?»
Виду, впрочем, Анастас не показал, напротив, чуть нагнувшись над столом, уважительно кивнул Смотрящему и, дождавшись ответного жеста, удовлетворенно откинулся на спинку дубового стулах.
— Как дела, дорогой? — повернулся к нему Ашот.
— Нормально. А у тебя?
Ашот усмехнулся:
— Да есть кое-какие неполадки…
— Слышал, слышал, — кивнул Анастас, доставая из кармана сигареты.
Щелкнул серебряной крышечкой «Зиппо», затянулся и добавил:
— Ничего, все утрясется. Сейчас решим, что делать, как говорится, все будет о'кей.
— Всех этих отморозков давно на месарь сажать надо было, шакалы, а не люди, — встрял в разговор Женя Банщик, — никаких понятий не имеют, суки.
«Баклан дешевый, — подумал Анастас, — тебе бы самому…»
Что конкретно следовало Жене, Анастас додумать не успел, так как хриплый и громкий голос Заура заставил замолчать всех, говоривших:
— Братва, я думаю, вы знаете причину, по которой мы здесь собрались. Кое-кто слишком сильно зарвался, путая карты при чужой сдаче, причем в игре, в которой для него места не должно быть…
Сто пудов, помогал ему кто-то речь составить, усмехнулся про себя грек, не его это стиль — метафорами изъясняться. Заур больше по понятиям говорит, а не как ковбой с Дикого Запада.
Заур тем временем продолжал говорить, цепким взглядом осматривая каждого из присутствующих:
— …нам всем надо за порядком смотреть и не допускать беспредела в городе, так как это наш дом, а в доме порядок должен быть. Чужаки нам не нужны, как говорится — незваный гость хуже врага, а если гость как в горле кость, то…
«Теперь пословицами заговорил». Анастас затушил сигарету в пепельнице и облокотился одной рукой на стол, чтобы удобнее было видеть Заура.
— …конечно, проблема не в том, чтобы убрать одного человека, заразу надо сечь под корень. — Заур рубанул рукой, словно действительно отсекал что-то невидимым клинком. — А людей у него много.
Заур сделал паузу и налил в стакан минеральной воды.
Анастас посмотрел на сидящего напротив Степаныча. Тот равнодушно крутил в руке персик, рассматривая его со всех сторон, будто бы происходящее его и не касалось.
В принципе так оно и было. Степаныч не имел магазинов, заправок, рынков, у него бригада была-то всего из десятка бойцов, которые если и годились на что, так больше на устрашение лохов в подворотнях. Вряд ли должны были пересечься интересы дагестанца и каталы — а Степаныч был именно игровым.
Он и парочка близких ему пацанов зарабатывали себе на хлеб игрой: в карты, в нарды, в бильярд, даже вроде бы в шахматы. Нет, конечно, он не брезговал небольшими аферами, мошенничеством, Анастас слышал, что Степаныч был как-то связан с фальшивомонетчиками, но…
Все это ерунда. Степаныча Заур пригласил — тут Анастас голову мог дать на отсечение — из-за одного человека. Человека-легенды.
Папа российской мафии — так называли Япончика в прессе. Чересчур, конечно, но авторитета у него достаточно, чтобы оказать в нужный момент необходимую поддержку.
А больше от Степаныча толку нет. Мужик он, конечно, хороший, но реально сам ничего не сделает.
И он это понимает. Сидит спокойно и ждет всеобщего решения. Персики крутит.
— Всем понятно, — опять зазвучал голос Заура, — что одна бригада не справится. Лучше, конечно, людей со стороны привлечь, заплатить им, только… Где людей брать? Надо ведь небольшую группу, и чтобы профессионалы были. У Хызыра человек двести будет, и почти каждый день новые приезжают. Силу он большую набирает, скоро совсем с ним трудно будет справиться. Что скажете?
— Мочить козлов надо! Все вместе начнем, за пару дней на хер всех черножопых вырежем! — подал голос Женя Банщик.
При последней фразе Казарян поморщился, и Банщик, заметив это, сразу понял свой промах и поспешно добавил:
— В натуре, это наш город, приезжим не х…й тут ловить…
Анастас скривил рот в ухмылке и мельком глянул на нахмурившегося Рамиза.
Тот приехал в город лет пять-шесть назад и хотя набрал достаточный вес, все равно не считал город родным, так что получается, Женя опять косяк упорол.
Поднялся Кето — статный пятидесятилетний грузин с проседью на висках и небольшой «профессорской» бородкой, которую он часто поглаживал.
— По-моему, — начал он, даже не дожидаясь, когда перестанет говорить Женя, — достаточно убрать Хызыра, Важу и этих, как их там… Мирона, Чилу… И все, остальные сами разбегутся.
— Не, братуха, вряд ли, — произнес, не вставая со своего места, Летчик, — они к халявной жизни привыкли и хер ее просто так отдадут. Вместо Хызыра будет какой-нибудь Мамед, вместо Важи — еще кто-нибудь… Они же все безбашенные, мочить будут всех подряд. И кровная месть тоже есть, ее никто не отменял, что, всем родных прятать?!