Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 86)

Одновременно предпринимались робкие попытки защиты окружающей среды. Из Москвы в 1659 г. на места послали указ с запрещением без ведома правительства отводить участки под «будные станы», требовавшие больших, вырубок леса.

В производственной сфере обогатился арсенал орудий и инструментов. С введением в строй Тульских и Каширских заводов на Руси начали осваивать доменное дело. Поскольку предприятия были вододействующими, потребовалось строительство сложных гидротехнических сооружений — плотин с системой мельничных колес и передаточных устройств. Оборудование этих заводов отвечало техническому уровню эпохи, был использован передовой опыт западноевропейских стран. Примечательно появление переводных технических описаний и руководств по «мельничным заводам».

Растущие масштабы деревообработки способствовали усовершенствованию техники и здесь. Наряду с традиционным орудием русского плотника — топора — появляется пила. Возникают крупные предприятия по изготовлению досок — «пильные мельницы».

Товарно-денежные отношения, развитие торгового оборота, военного дела стимулировали углубление математических знаний. Издаются удобные в пользовании таблицы умножения. На исходе столетия появляется пособие в переводе «Приемы циркуля и линейки». В практику широко входят счеты с передвижными косточками. К середине XVII в. относятся достаточно точные известия о гелиоцентрической системе Коперника, ставшие достоянием пока еще узкого круга образованных людей. От той поры сохранились книги и рукописи астрономического содержания, в основном это были переводные или компилятивные сочинения.

Заметно повышается интерес к различным отраслям ботаники, зоологии, медицины. Аптекарский приказ из придворного ведомства превращается в общегосударственное учреждение со штатом докторов, лекарей, аптекарей. При нем открыли «Школу русских лекарей». Используя данные западноевропейских авторов, русские знатоки лекарственных трав существенно дополняли соответствующие труды (лечебники, фармакопеи) отечественным материалом. Немало в этой области сделал холмогорский епископ Афанасий. Вековой опыт народной медицины оказывал свое сильное влияние.

Говоря о гуманитарном цикле научных знаний, следует отметить поступательное движение исторической науки. В изучаемое время она обнаружила признаки отхода от провиденциалистских установок традиционного летописания. Попытки подняться на новый уровень отразились в ряде исторических произведений («Скифская история» А. Лызлова). В известной мере систематическое изложение истории заключал «Синопсис» И. Гизеля, первоначально изданный в Киеве и опубликованный затем в Москве с дополнениями из русских летописей. Эта книга надолго стала учебником по отечественной истории.

О предназначении истории как науки ясно высказался один анонимный автор того времени, назвав ее «свидетельницей всех веков светом истине, жизни учительницей».

Общее направление развития русской культуры изучаемого времени не осталось незамеченным для наиболее вдумчивых и наблюдательных иностранцев, не склонных только в уничижительном плане отзываться о нашей стране в XVII столетии. Отмечалось, в частности, что даже за 30 лет изменения в культурной жизни отличаются «как день от ночи».

На культурно-исторический процесс в России влияло растущее международное общение. Интерес к другим странам и народам отвечал назревшим потребностям дальнейшего развития русского общества. Этот интерес не был исключительной принадлежностью небольшой группы «западников» в лице А. Л. Ордина-Нащокина, В. В. Голицына, А. С. Матвеева и др. Подобно тому, как английский и голландский флоты строились в немалой мере из русского леса, оснащались канатами из русской пеньки, в России широкое хождение имели разнообразные товары западноевропейского и восточного производства. В Россию все чаще приезжали иностранцы, чтобы поступить на службу и обосноваться здесь. В течение XVII в. сформировалась довольно устойчивая группа «московских торговых иноземцев», которые владели дворами в столице, жили тут постоянно с семьями (Виниусы, Вестовы и др.). На пороге XVIII в. Немецкая слобода была одной из самых многолюдных в Москве, служа своеобразным связующим звеном между Россией и Западом.

Одним из самых выразительных фактов укрепления отношений с другими европейскими странами в культурной сфере служит наличие большого фонда немецких газет XVII в. в русских архивах того времени. Среди них — уникальные издания, не встречающиеся в хранилищах самой Германии и других государств. На основе данных зарубежных газет, официальной и частной переписки в Посольском приказе составлялись рукописные «Вести-Куранты» для осведомления правительства обо всем, что происходило в тогдашнем мире.

С 60-х годов XVII в. была налажена регулярная почтовая связь с Ригой («рижская почта»). Благодаря этому улучшилась коммуникация с другими странами Европы, возросли возможности взаимной информации. Богатейшие сведения были собраны о других государствах и народах благодаря частым поездкам русских посольств за рубеж. Статейные списки послов сообщали разнообразный материал о жизни, нравах и обычаях иных стран. Причудливое отражение фантастических сюжетов как Запада, так и Востока в национальной обработке являли собой некоторые русские сказки, записанные в XVII в., например, сказка о Еруслане Лазаревиче. Ранее шла уже речь о распространении в России переводной литературы самого разного содержания. В бытовом укладе жизни также заметны признаки того явления, которое получило позже наименование «европеизации».

Яркую страницу в истории великих географических открытий вписали русские люди. К середине XVII в. мореплаватели и землепроходцы, двигаясь «встречь солнца», достигли северо-восточной оконечности Евразии, побережья Тихого океана, вышли на Амур. Тысячеверстные неизведанные дотоле просторы Сибири и Дальнего Востока были побеждены и стали раскрывать свои тайны перед мужественными, трудолюбивыми и пытливыми первопроходцами. Это великое движение на восток было продолжением освоения русским народом Севера Европы предыдущей поры. Его пионерами были жители Поморья — крестьяне и посадские промышленники — охотники, торговцы. Сибирь привлекала правительство России и торгово-промышленных людей своими пушными богатствами, ценность которых особенно возросла после открытия торговли с Западной Европой через Архангельск.

Как известно, идея достижения Индии и других южных стран Северным морским путем не раз возникала в кругах западноевропейских правителей, ученых, мореплавателей, искателей добычи и приключений. Но к тому времени русские мореходы уже освоили путь в Мангазею, этот участок Северного морского пути был им хорошо знаком, и они делились своими познаниями с западными путешественниками, которые им встречались в водах Варенцова моря. По словам русских современников, из Архангельска в Мангазею «по вся годы ходят кочами многие торговые промышленные люди со всякими немецкими товары и с хлебом».

Богатый материал, добытый учеными, с неопровержимостью доказал, что русские полярные мореплаватели были оснащены самыми передовыми для того времени средствами навигации и ориентировки (компас, солнечные часы, карты-лоции и т. п.). Есть основания полагать, что суда строились не «на глазок», а по чертежам, применялось моделирование. Да и сам город Мангазея предстает ныне перед нами как явление поистине замечательное с точки зрения планировки и застройки, архитектурных форм, бытового уклада жизни. Выясняется, что это был не перевалочный пункт для сотен и тысяч промышленников, а настоящий город с постоянным населением, развитым ремеслом, налаженным городским хозяйством.

Правительство стремилось взять контроль за положением дел в Сибири в свои руки. Для проведывания новых «землиц» и приведения в подданство аборигенов в целях обложения их налогом пушниной (ясак) снаряжаются отряды служилых и «охочих» людей. Нередко такие экспедиции организовывались на страх и риск частных лиц. Все далее в тундру и тайгу севера, в степи юга Сибири продвигались обычно немногочисленные отряды казаков, промышленников, торговцев — людей инициативных, смелых, готовых на лишения и непредвиденные трудности дальних походов.

Продвижения землепроходцев и мореходов, как правило, сопровождались и завершались составлением письменных «сказок» и «росписей» о местах, где они побывали, с описанием природы и населения. Эти документы — неоценимого значения источники об открытиях русских в Сибири.

Наряду с такими повествовательными материалами русские землепроходцы составляли «чертежи» новых земель. Необходимость представления «чертежей» подчеркивалась во многих правительственных наставлениях местным воеводам и начальникам отрядов служилых людей. Это способствовало накоплению географических знаний и подготовке сводных «чертежей» — по сути своей карт Сибири XVII в.

Первая такая карта появилась уже в 1667 г. (так называемый «Годуновский чертеж» Сибири — по фамилии тогдашнего тобольского воеводы Петра Ивановича Годунова).

Этапами географических открытий явилось последовательное продвижение землепроходцев к четырем великим сибирским рекам — Оби, Енисею, Лене и Амуру.