Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 51)

Кампания по выявлению «узурпаторов» дворянского звания была начата еще декабрьским эдиктом 1656 г. и велась вначале под руководством комиссий из советников палат косвенных сборов, что было определенным новшеством, поскольку до этого аналогичные проверки проводились на местах, в финансовых бюро. В 1664 г. она резко активизировалась после того, как срок давности розыска был отодвинут с 1606 до 1560 г. и было объявлено об отмене всех грамот об аноблированиях, проданных самой короной с 1634 г.; в 1665 г. ведение расследования было отнято у палат косвенных сборов и передано интендантам. Следствием их деятельности, продолжавшейся до 1670 г., стало заметное сокращение численности дворянства, в основном за счет исключения мелких дворян.

В дальнейшем возобладала тенденция к отказу абсолютной монархии от чрезвычайных методов социального регулирования. Палата правосудия созывалась еще только раз, в 1716–1717 гг., вскоре после окончания Войны за испанское наследство, и действовала с гораздо меньшим размахом; очень скоро она пошла по пути замены судебных преследований наложением штрафов. Опыт показал очевидную неэффективность попыток судебных расправ короны с ее кредиторами. В 1718 г. была упразднена последняя комиссия по проверке дворянства. Овернская выездная сессия 1665–1666 гг. для Парижского парламента вообще оказалась последней в его истории несмотря на успех ее работы. На смену проводившимся от случая к случаю кампаниям пришел постоянный надзор со стороны укрепившегося интендантского аппарата.

Людовику XIV удалось добиться полного политического подчинения парламентов. В июле 1661 г. верховным палатам было запрещено ставить под сомнение решения Государственного совета, тогда как последний имел право взять к себе любое дело, в них разбиравшееся. Тем самым была отвергнута претензия парламентов править вместе с Государственным советом и зафиксировано их нижестоящее положение. В 1667 г. было ограничено жестким недельным сроком право верховных палат на представление ремонстраций, причем им было запрещено издавать постановления, интерпретирующие королевские акты. Затем, в 1673 г., право на ремонстрации было ограничено еще более — отныне ремонстрацию можно было представить всего один раз, и достаточно было немотивированного отклонения ее королем, чтобы вопрос считался закрытым. Тем не менее в принципе право на ремонстрации отменено не было, и в сентябре 1715 г., сразу после смерти Людовика XIV, наложенные им ограничения были сняты. В XVIII в. парламентской оппозиции суждено было сыграть роль важного дестабилизирующего фактора в политической жизни Франции.

В 1665 г. Кольбером был разработан план преобразования социальной структуры французского общества, связанный с идеей необходимости поощрять полезные для монархии профессии (торговцы, земледельцы, ремесленники, военные) и всячески сокращать численность профессий, отвлекающих от этих полезных занятий (финансисты, юристы, монахи). Позиции финансистов, по мысли Кольбера, были тогда уже подорваны; он надеялся, что кампания преследований послужила им уроком и что теперь их капиталы легче будет привлечь к финансированию торговли и промышленности. Для желаемого сокращения судейских должностей, как полагал Кольбер, потребовалось бы 10–12 лет последовательной политики. Надо было снизить цены на должности, систематически выкупать их; через 4 года можно было бы отменить полетту, подорвав принцип наследственности должностей; через 7–8 лет сократить состав Парижского парламента и других палат более чем в два раза, благодаря чему можно было бы, увеличив жалованье судей и отменив гонорары с тяжущихся, сделать судопроизводство бесплатным. Что касается сокращения числа монахов, то здесь предполагалось резко повысить возраст принесения монашеских обетов, отменить вступительные взносы и установить максимум ежегодных платежей на содержание монахов. Важнейшую роль в разработке планов реформирования всех сословий призвана была сыграть новая секция Государственного совета — Совет по законодательству, созданный в сентябре 1665 г. и разделенный на комиссии по реформе духовенства, дворянства и судейского аппарата. В конечном счете он должен был создать полный систематизированный свод всех королевских законов; как об оптимальной цели Кольбер говорил даже о полном единстве права, мер и весов. Эти широкие планы не осуществились. К снижению цен на должности, правда, приступили, и в декабре 1665 г. были фиксированы максимальные цены на ряд высших судейских должностей. В долговременном плане 1660-е годы действительно оказались рубежом, завершившим период крутого роста рыночных цен на судейские должности, затем обозначилась тенденция к их падению. Но далее не пошли, отменить полетту так и не решились, хотя некоторое время ее и продлевали на весьма короткие сроки. Затем военная обстановка сняла этот вопрос с повестки дня.

Проект монастырской реформы был разработан, но на стадии утверждения в январе 1667 г. как противоречащий нормам Тридентского собора он столкнулся с сильным сопротивлением в правительственных, церковных и парламентских кругах и был провален. Курс на сокращение числа монахов продолжал действовать в его традиционных формах согласований и компромиссов с церковными властями, без внесения обязывающих корректив в законодательство.

Единый свод королевских законов создан не был. Однако дело общенациональной кодификации права все же сделало большие успехи благодаря серии ордонансов, посвященных отдельным вопросам и как бы надстраивавшихся над бесконечным многообразием французских кутюм. Таковы были разработанные Советом по законодательству ордонансы о судебной процедуре в гражданских (1667 г.) и уголовных делах (1670 г.), подготовленный созданным в 1664 г. Советом по делам торговли ордонанс о торговле (1673 г.), ордонансы о водах и лесах (1669 г.), о морском праве (1681 г.).

Французская монархия чувствовала себя гораздо увереннее, когда речь шла не о социальных реформах, а о социальном реставраторстве, восстановлении нарушенных порядков. Именно такой характер носили уже упомянутые нами меры по проверке дворянства. Государство было заинтересовано также в поддержании традиционного городского строя и общинной организации в деревне. В целях восстановления кредитоспособности сильно задолжавших за военные годы муниципалитетов была развернута проходившая под контролем интендантов широкая кампания по проверке и погашению коммунальных долгов путем специального самообложения. Эдикт 1683 г. установил, что города и общины могут брать в долг лишь в строго определенных обстоятельствах и непременно с разрешения интендантов, которые должны были отныне составлять городские бюджеты в их расходной части и представлять их на утверждение Государственного совета. Запрещалось отчуждать общинные земли; их участки, проданные или заложенные за долги, подлежали согласно эдикту 1667 г. немедленному возвращению с последующим внесением выкупа, средства на который должно было дать поимущественное обложение жителей данного прихода по разверстке, составленной интендантом, причем в платеже надлежало участвовать даже привилегированным — сеньорам и их фермерам. Понятно, что подобная реставрационная политика была связана с установлением жесткого повседневного контроля интендантов над жизнью городов и общин.

Не было принято никаких мер по уничтожению внутренних таможен, хотя вопрос об этом был поставлен еще в наказе третьего сословия на Генеральных штатах 1614 г. Издавна сложившаяся свободная от внутренних таможен «зона пяти больших откупов» занимала примерно половину Франции с центром в Париже. На севере таможенная граница отделяла от нее Артуа и Фландрию, на западе — Бретань, на юге — Сентонж, Ангумуа, Марш, Овернь, Лионне, Дофине, на востоке — Франш-Конте и Лотарингию. Земли за пределами этой зоны делились на более мелкие таможенные округа, соответствовавшие провинциям или их группам. Создание единой таможенной системы потребовало бы унификации налогообложения, поскольку отсутствие внутренних таможен в «зоне пяти больших откупов» рассматривалось как компенсация центральным провинциям за их переобложенность; кроме того, пришлось бы преодолеть значительные технические трудности, связанные с перестройкой налаженной откупной системы. Поэтому отменить внутренние таможни французская монархия так и не смогла до самой революции. Все же определенные изменения в таможенной системе при Кольбере произошли, и они были связаны с его тарифной политикой.

Умеренно протекционистский тариф 1664 г. был еще составлен применительно к «зоне пяти больших откупов» и не имел общефранцузского значения. Он усилил спаянность этой зоны, унифицировав тарифные ставки на всех ее границах. Напротив, выдержанный в ультрапротекционистском духе тариф 1667 г. относился уже ко всему королевству. До Кольбера лишь очень немногие сборы устанавливались в общефранцузском масштабе, и в основном это были введенные в 1577 г. сборы с экспорта хлеба, вина, овощей, полотен, вайды и реэкспорта шерсти; единственной общей для государства импортной пошлиной был сбор со ввоза квасцов. Между тем почти все пошлины, введенные в 1667 г., были импортными и имели целью помешать ввозу во Францию готовой иностранной продукции. Таким образом, только со времени Кольбера можно говорить о появлении общефранцузской таможенной системы, приспособленной к защите национальной промышленности.