Александр Чубарьян – Европа нового времени (XVII—ХVIII века) (страница 156)

Во второй период крестьянская война охватила горнозаводской Урал и Башкирию. Пугачев двинулся на Казань, чтобы выйти в Поволжье и поднять на борьбу населявших его крепостных крестьян. Несмотря на поражение, Пугачев говорил: «Народу у меня, как песку, и я знаю, что вся чернь меня с радостью примет». И действительно, уже в апреле 1774 г. на Белорецком заводе, где остановился Пугачев, у него было 5 тыс. человек, здесь возобновила свою деятельность и его «Государственная военная коллегия». Собрав силы, в начале мая Пугачев выступил в поход и вскоре взял крепость Магнитную. Тут к нему присоединились большой отряд горнозаводских рабочих во главе с Белобородовым и отряд Овчинникова, прибывший с Яика. В середине мая повстанцы, которых уже насчитывалось около 10 тыс. человек, овладели крупной Троицкой крепостью.

В дальнейшем, в одном из боев с корпусом генерал Деколонга, Пугачев потерпел поражение, но быстро оправился от него. Вскоре к нему подошел с большим отрядом башкир Салават Юлаев. И снова, не встречая серьезного сопротивления, Пугачев стал занимать один за другим заводы и города. Когда он подошел к Казани, у него уже было 20-тысячное войско, правда слабо вооруженное (имелось всего 12 пушек). 12 июля штурмом Казань была взята, лишь остатки гарнизона сопротивлялись в Кремле. Но в тот же день на помощь ему подошел большой отряд подполковника И. И. Михельсона, который уже давно шел по пятам Пугачева. Решающее сражение произошло 15 июля, войска Пугачева были разбиты, он потерял много убитыми и пленными, в плен попал и его ближайший сподвижник И. Н. Белобородов. Большая часть башкир вернулась обратно, в Башкирию. А Пугачев с небольшим отрядом оторвался от погони и 17 июля переправился на правый берег Волги.

Так закончился второй период крестьянской войны. Хотя повстанцы и на этот раз потерпели поражение, однако временное занятие Казани, одного из крупнейших городов страны, произвело огромное впечатление. Характер движения показал также, что Пугачев пользуется широкой поддержкой народа.

Третий и последний период крестьянской войны наступил с переходом Пугачева на правый берег Волги. Он вскоре взял Цивильск, а 20 июля — г. Курмыш. Перед ним открывался путь в глубь страны — на Нижний Новгород и далее на Москву. Однако Пугачев не решился на такой шаг и от Курмыша повернул не на запад, а на юг, стремясь попасть на Дон. Такое решение Пугачева объяснялось как его боязнью встретить при движении на Москву крупные силы правительственных войск, так и тем, что, будучи казаком, он именно в казаках видел главную силу для продолжения восстания и поэтому торопился попасть в свои родные края. Начался его стремительный марш в Нижнее Поволжье. Двигаясь вдоль реки Суры, он занимал один за другим города Алатырь, Саранск, Пензу и 6 августа был уже в Саратове.

Появление Пугачева на правобережье Волги стало как бы сигналом к всеобщему восстанию крепостных крестьян. Большую роль в этом, несомненно, сыграл его знаменитый манифест от 18 июля. Он был издан сразу же после перехода Волги, и в нем наиболее ярко проявилась антифеодальная направленность всего пугачевского движения. Пугачев объявлял об отмене крепостной неволи и рекрутчины, всех податей и сборов, о передаче крестьянам земли и, главное, призывал истреблять дворян как «противников нашей власти и возмутителей империи, и разорителей крестьян, ловить, казнить и вешать, и поступать равным образом так, как они, не имея в себе христианства, чинили с вами, крестьянами». Восстание охватило не только районы, прилегавшие к пути следования главной армии Пугачева. Оно распространилось на большую часть Нижегородской, Казанской, Пензенской и Тамбовской губерний. Повсюду возникали многочисленные отряды крестьян, действовавшие под предводительством местных атаманов и вожаков. Они расправлялись с помещиками и наиболее ненавистными чиновниками, разоряли дворянские усадьбы, раздавали крестьянам помещичье имущество, казну и т. д. Имелись случаи, когда расправлялись и с богатыми крестьянами, выступавшими против восстания.

Пожар крестьянской войны готов был перекинуться в центр страны. Московспие дворяне были уверены, что еще до приближения Пугачева к Москве в ней вспыхнет «пламя бунта и народного мятежа»; рязанские крестьяне «в великом азарте» решали на своих сходках не повиноваться властям и говорили о Пугачеве; неспокойно было среди «ружейных мастеровых» Тулы. Генерал П. И. Панин, новый главнокомандующий правительственными войсками по борьбе с восстанием, 13 августа доносил Екатерине II: «Искры ядовитого огня от настоящего самозванца и употребляемых от него ко всей черни прельщений, зачинают пламенем своим пробиваться не только в тех губерниях, коими сам злодей проходил… но обнимают и здешнюю Московскую и Воронежскую губернии».

Можно сказать, что крестьянская война в это время достигла наивысшего своего размаха и подъема.

Правительство видело грозящую ему опасность и мобилизовало все силы для подавления восстания. Освободившиеся после заключения мира с Турцией войска перебрасывались в Поволжье, на Дон и в центр страны. На помощь П. И. Панину из Дунайской армии был послан А. В. Суворов. Москва усиленно укреплялась.

Власти и Синод обращались к населению с призывами и увещеваниями. За поимку Пугачева была обещана большая награда.

21 августа Пугачев был у Царицына, но не смог взять его и двинулся дальше на юг, к Черному Яру. 24 августа у местечка Сальникова Ватага произошло последнее крупное сражение восставших с правительственными войсками, которыми командовал Михельсон. Пугачев был разбит, потерял более 8 тыс. человек убитыми и плененными и вынужден был с небольшим отрядом бежать за Волгу. В этом бою погиб один из выдающихся руководителей восстания — Овчинников, был взят в плен последний секретарь «Государственной военной коллегии» Дубровский. Пугачев намерен был продолжать борьбу. Но среди сопровождавших его богатых яицких казаков во главе с Твороговым и Чумаковым возник заговор, чтобы выдать Пугачева правительству и тем самым заслужить себе прощение. Заговорщики схватили Пугачева 15 сентября на р. Узени и закованного в колодки привезли в Яицкий городок и сдали властям. Отсюда Пугачева перевезли в Симбирск и затем в Москву.

10 января 1775 г. на Болотной площади в Москве Пугачев и его соратники Перфильев, Шигаев, Падуров и Торнов были казнены. Еще раньше были казнены Хлопуша, Белобородов, Чика-Зарубин и некоторые другие руководители восстания. Почиталин и Салават Юлаев были сосланы на каторжные работы.

Крестьянская война продолжалась и после казни Пугачева в Поволжье, Прикамье, Башкирии и на Украине. Но судьба восстания была уже решена. Карательные войска с исключительной жестокостью расправлялись с восставшими.

Так закончилась крестьянская война 1773–1775 гг. Она потерпела поражение, потому что, несмотря на более существенные элементы организованности и сплоченности, присущие ей по сравнению с предшествовавшими крестьянскими войнами, в целом она носила стихийный характер, была лишена единого руководства, ее участники были заражены еще царистскими иллюзиями.

Социальные требовании и лозунги последней крестьянской войны были более четкими и определенными, чем в движениях Болотникова, Разина и Булавина. Восставшие боролись не за отдельные уступки в рамках существующего феодально-крепостнического строя, не за «улучшенный» феодализм, а против всей системы крепостничества, за свое полное освобождение. Они требовали «земли и воли».

Для осуществлении своих требований они хотели ввести в значительной мере и новое государственное устройство. Обычно подчеркивается, что крестьяне выступали за сохранение монархического правлении, стремясь лишь заменить «плохого» царя «хорошим», т. е. выступали за такого царя, который бы защищал интересы не дворян-крепостников, а интересы широких народных масс. Но нужно также отметить и другой момент, а именно, что крестьяне выступали и за «законного» царя, который занимает трон в соответствии с принятыми обычаями и законами. Так что «мужицкий» царь лишь по форме напоминал дворянского, а на деле должен был быть монархом совсем другого типа. Помимо этого, восставшие ломали существовавшие органы местной власти, заменяя их более демократическими, основанными на принципах выборности и равенства.

В целом объективное содержание требований восставших имело, несомненно, буржуазный характер, соответствовавший потребностям дальнейшего развития сложившегося к тому времени капиталистического уклада.

Непосредственным ответом самодержавия на крестьянскую войну 1773–1775 гг. было усиление дворянской реакции. Вместе с тем в определенной мере правительство пошло навстречу крестьянству, облегчив его торгово-промышленную деятельность. Однако значение крестьянской войны нельзя сводить только к ее непосредственным результатам, отразившимся в политике царизма.

Еще большее значение крестьянских войн XVII–XVIII вв., в том числе и восстания Пугачева, состояло в их более отдаленных и глубоких исторических последствиях. И прежде всего в том, что в ходе их крестьянские массы приобретали огромный и исключительно важный опыт борьбы за свое освобождение. Народ навсегда запечатлел в своей памяти эти грандиозные события. Хорошо помнила их и господствующая элита. Недаром призрак новой «пугачевщины» стоял перед самодержавием и дворянством в 1861 г., заставив их пойти на освобождение крестьян «сверху», не дожидаясь, когда они начнут свое освобождение «снизу». Крестьянские войны оказали огромное влияние на развитие передовой общественно-политической мысли, на формирование революционного мировоззрения. Взгляды русских просветителей, революционера-республиканца А. Н. Радищева, дворянских революционеров-декабристов во многом были порождены и обусловлены той грандиозной классовой борьбой, которую вело крестьянство. В целом крестьянские войны, сотрясая основы феодально-крепостнического строя России XVII–XVIII вв., имели большое прогрессивное значение. Они ускоряли исторический процесс и тем самым приближали победу новых общественных отношений.