Александр Чиненков – Честь вайнаха (страница 27)

– Наверное, сердце подвело? – не совсем уверенно предположил Алихан и пристально посмотрел в лицо Болотникова, стараясь определить, насколько верна его догадка. – Никогда раньше оно не напоминало о себе, а сейчас вот…

– Тебе в вертолёте плохо стало, – решил не скрывать от него правды капитан. – После приземления тебя чуть живого до больницы довезли.

– И как давно я здесь? – прошептал старик. – Вижу, ты побритый и переодеться успел. Значит, не сегодня и не вчера меня сюда доставили…

– Ты здесь уже пятые сутки, – снова не стал скрывать от него правды Болотников. – Думал, концы отдашь, а ты выздоравливаешь.

– А мне не привыкать, – поморщился Алихан. – Мне часто приходилось со смертью тягаться. Когда из госпиталя в последний раз выписывался, думал, всё… Помирать буду, а к медикам за помощью обращаться на стану. А жизнь вон как распорядилась. Снова уложила меня в больничную палату!

– Мой дед Иван сейчас бы сказал, что ни от чего нельзя зарекаться, – вздохнул, выслушав его, капитан. – А тебе повезло, что в вертолёте с тобой это случилось. Если бы осколок там, в горах, оживился, то… Тебя бы уже не было в живых.

– Постой, о каком осколке ты говоришь? – недоверчиво посмотрел на него старик. – Все пули и осколки из меня ещё во время войны в госпитале вытащили.

– Все, да не все, – вздохнул и покачал головой Болотников. – Один вот осколочек остался. Сначала он затаился в тебе и много лет не напоминал о своём присутствии, а теперь… Только благодаря его «оживлению» ты здесь.

– Ты хочешь сказать, сынок, что мне успели сделать операцию? – удивился Алихан.

– Да, и она прошла успешно, – утвердительно кивнув, сообщил капитан.

– А кто мне её сделал? Ты?

– Нет, не я, другой человек, – вздохнул Болотников. – Подполковник Дроздов из военного госпиталя. Он опытный военврач и уже не тебя первого вернул с небес на землю.

Закрыв глаза, Алихан погрузился в глубокое раздумье. Молчал он долго, не меньше четверти часа. А когда капитан подумал, что старик уснул, и собрался уходить, тот открыл глаза.

– Как внук мой, Арса? – прошептал он. – Его арестовали, или…

– Нет, его не арестовали, – поспешил успокоить его Болотников. – Он тоже здесь, в больнице, на лечении. Арса уже приходил в палату, чтобы навестить тебя, но ты не мог его видеть, ты был без сознания.

– А дочь? Лиза моя жива? – вспомнив о дочери, спросил старик дрогнувшим голосом.

– И она жива и здорова, – улыбнулся капитан. – Лиза от постели твоей не отходит. Вечером придёт, сам её увидишь.

Они помолчали ещё несколько минут. Взглядом опытного врача Болотников посмотрел на лицо Алихана. Увидев, что разговор утомил больного, он стал прощаться.

– Всё, мне пора, – сказал капитан, вставая. – Но я не прощаюсь насовсем. Я буду навещать тебя в свободное время, дед Алихан. Не возражаешь?

– Нет, не возражаю, – прошептал Алихан. – В тебе я вижу твоего деда, и потому ты стал для меня как родной.

Выйдя из палаты в коридор, Болотников столкнулся с Рамзаном Кадыровым. Молодой, атлетического сложения чеченец едва не сбил его с ног.

– Стой! – грозно приказал Рамзан, в упор глядя на него. – Ты кто и что делал в этой палате?

– Я? Я военврач Болотников, – ответил капитан.

– А почему ты здесь, а не в госпитале? – глянул на него исподлобья Рамзан. – Почему ты в палате реанимации и кто разрешил тебе беспрепятственно входить в неё?

– Я навещал старика Завгаева, – ответил растерянно Болотников. – Я…

– Постой, ты тот самый русский военврач, который громил шайтанов в горах вместе с Алиханом? – улыбнулся доброжелательно Рамзан. – Подожди меня в сторонке, капитан, я скоро освобожусь и задам тебе несколько вопросов…

До избрания Президентом Чечни Ахмат-Хаджи Абдулхамидович занимал пост главного муфтия Ичкерии. В связи со сменой статуса он был вынужден сложить с себя полномочия религиозного деятеля, но не перестал быть глубоко верующим человеком. Ежедневно, пять раз он совершал намаз, читая «фатихи» и отрывки из других сур Корана, точно произнося установленные молитвы, формулы, сопровождая поклонами, вставанием на колени, простиранием ниц и сидением на полу с поджатыми ногами. Обычно он совершал намаз дома или в кабинете, встав на молитвенный коврик, ну а в пятницу, следуя рекомендациям шариата, ходил в мечеть.

Вот и сегодня Ахмат-Хаджи собирался идти в молитвенный дом. Когда он вышел на улицу, увидел машину, охранников, и… Среди них своего сына и соратника Рамзана.

– Что это? – удивлённо вскинул брови Ахмат-Хаджи. – Почему я вижу машину? Ты бы ещё коня привёл, Рамзан! Ты же знаешь, что я предпочитаю ходить пешком к месту молитвы.

– Да, я знаю, – отводя глаза в сторону, вздохнул сын. – Но сегодня лучше поехать на машине. Ты болен, да и шайтаны могут организовать на тебя ещё одно покушение. В Грозном много их, они коварны и безлики.

– Ну, хорошо, – не стал возражать Ахмат-Хаджи и сел в машину: – Едем.

Как только они тронулись с места, Рамзан сказал:

– А я узнал кое-что про того старика, как ты просил, отец.

– Про какого старика? – не сразу сообразил, о чём говорит сын, Ахмат-Хаджи.

– О-о-о, он герой, твой сосед по палате, – с почтением высказался Рамзан. – Один почти десяток шайтанов в пропасть отправил.

– Вот как? – удивился Ахмат-Хаджи. – А с виду он не похож на великана и на джинна тоже не похож. Как ему это удалось?

– Это долгая история, – усмехнулся Рамзан. – Если захочешь, то после намаза расскажу. Мне обо всём русский врач из госпиталя поведал. Он в то время со стариком вместе был.

Слова Рамзана настолько засели в голову Ахмата-Хаджи, что он с мыслями о старике вошёл в мечеть. В глубокой задумчивости прошагал мимо стены, ориентированной в сторону Мекки, на которую раньше всегда обращал внимание, не увидел и ниши, украшенной текстами из Корана – михраб, указывающий, куда должен обращаться лицом мусульманин во время молитвы.

Во время намаза Ахмат-Хаджи впервые в жизни не слышал слов молитвы. Он не мог себя заставить сосредоточиться и упорядочить в голове мысли. Он смотрел на мимбар – кафедру с лесенкой, откуда читался Коран, а глаза застилал образ старика, такого жалкого, неприметного в больничной кровати, но, как оказалось, великого и храброго человека, который нашёл в себе силы вступить в неравную схватку с шайтанами и победить их.

– Рамзан, – обратился он к сыну, выходя из мечети и садясь в машину, – отвези меня в больницу…

– Тебе что, становится плохо? – забеспокоился сын.

– Нет, мне не плохо, а хорошо, – успокоил его Ахмат-Хаджи. – Прямо сейчас я хочу встретиться со стариком и поговорить с ним…

Выйдя из операционной, Болотников переоделся и собрался идти отдохнуть, но его перехватила медсестра. Девушка остановила капитана у выхода из госпиталя и сообщила:

– Подполковник Дроздов просил вас срочно зайти.

– А что случилось? – насторожился Болотников, сразу же подумав о старике Алихане.

– Я не знаю, – пожимая плечами, ответила девушка. – Просто Иван Фёдорович сказал, что хочет видеть вас очень срочно, больше ничего не объяснил.

Съедаемый тревогой, капитан поспешил на встречу к Дроздову, которого нашёл в кабинете рентгенологов. С озабоченным видом тот, в компании двух врачей, сидел за столом и сосредоточенно изучал какие-то снимки.

– Что случилось, Иван Фёдорович? – переступив порог, сразу же задал тревоживший его вопрос Болотников.

– Из больницы республиканской только что звонили, – хмуря лоб, ответил подполковник. – Состояние у твоего старика очень тяжёлое. Вот кардиограмму, эхограмму и снимки рентгеновские принесли. Кардиограмма недостаточно характерна, а эхограмма вообще убийственная.

– И-и-и… вы что-то ещё обнаружили в его сердце? – напрягся капитан.

– Я не совсем уверен, но мне кажется, что в сердце старика «дремлет» ещё один маленький, но очень коварный осколок, – ответил, посмотрев на него поверх очков, Дроздов. – Во время операции я ничего не знал о его существовании. Вот лишь повторное узи сердца обнаружило этот инородный предмет. К своему стыду, смею признать, что я его не заметил, просмотрел, проморгал… Его обнаружил чеченский кардиолог, вернувшись из Москвы и изучив документы.

– Что же теперь делать, Иван Фёдорович? – воскликнул Болотников. – Делать вторую операцию, или…

– Вторую операцию старик в настоящее время не выдержит, – ответил подполковник, вставая. – Тем более, что она должна быть намного сложнее первой. Если первый осколок засел около сердца, и я благополучно извлёк его, то второй застрял в сердечной мышце. Давай, поедем в больницу, там как раз сейчас собирается консилиум по этой проблеме, и я хочу послушать мнения чеченских коллег на сей счёт.

Ворота республиканской больницы были открыты. Машина, въехав во двор, остановилась у самого подъезда. Подполковник Дроздов и капитан Болотников, мимоходом здороваясь со всеми, кто попадался на пути, прошли в реанимационное отделение.

У кровати Алихана уже собрался консилиум – главный врач больницы, его заместитель, кардиолог и ещё несколько врачей. Когда подошли подполковник и капитан, старик с усилием приподнял веки, взглянул на них и снова закрыл глаза. Состояние его действительно было ужасающим.

– Ты слышишь меня, дед Алихан? Я здесь, возле твоей кровати, – с волнением заговорил Болотников, склоняясь над его изголовьем.