Александр Чиненков – Честь вайнаха (страница 16)
Слова и предостережения казаха заставили меня крепко призадуматься. Но в голову ничего не шло. Тогда я понял, что оказался по-настоящему в безвыходном положении.
– Ты можешь помочь родителям, лишь выкупив их у Жаксымбая, – неожиданно заговорил долго молчавший старик. – Заплатишь ему крупную сумму денег, и он отпустит их.
– Отпустит? Куда? О чём ты говоришь? – услышав его, возмутился я. – Ты же сам знаешь, что они депортированные.
– Конечно, знаю, как не знать, – вздохнул старик. – Здесь живёт много депортированных чеченцев. Выезжать им за пределы Казахстана категорически запрещено, а вот переехать отсюда в город можно. Жаксымбай жаден и очень любит деньги. И если предложенная за твоих родителей сумма удовлетворит его аппетит, то он сам прикажет своим сабарманам перевезти их в город.
– И что, без обмана? – удивился я.
– Жаксымбай коварный, хитрый, жадный, изворотливый бандит, – сказал старик. – Но, если получит выкуп, шельмовать не будет. Это у него не отнять. Всё сделает так, как самый настоящий честный человек, чистый душой и добрый сердцем. А всё потому, что он верит – если взял деньги, то надо в точности отдать то, за что они заплачены. Иначе отвернётся удача…
В этот вечер мне так и не пришлось пообщаться с родителями. Старый казах оказался прав. Они побоялись увидеться со мной не из-за страха за свои жизни, а из опасения за моё благополучие. А утром я уехал из аула обратно на почтовой телеге с кричащей от боли душой и переполненным горем сердцем…
В комнату вошёл Арса. Он принёс чай для раненого араба. Болотников взял у него бокал и попытался напоить умирающего. Тот был без сознания. Капитан так и не смог разжать его челюсти.
– Ничего не получается, – сказал он с сожалением, ставя бокал на стол. – Ну ничего, может быть, он ещё предоставит нам возможность напоить его чаем.
– Нет, не надо больше заботиться о нём, – сказал Алихан, вздыхая. – Пусть всё идёт своим чередом. Этот шайтан уже по пути в ад, и он, и мы про это знаем. Его чёрная душа больше не хочет задерживаться в искалеченном, гниющем теле. Шайтаны любят тела такие, как у моего внука Арсы, и они всегда охотятся за такими безмозглыми лоботрясами.
– Ты прав, – согласился с ним Болотников. – На мои вопросы, как ему удалось выжить с такими ранениями, мой дед отвечал: тот, кто силён духом и хочет жить, выживет всегда. Как бы тяжелы ни были раны, человек может всегда преодолеть боль и остаться живым. Главное поставить перед собой цель – выжить, и Бог поможет выздороветь всегда.
– Прав был твой дед, – кивнул Алихан. – Нас с ним не раз собирали в госпиталях по косточкам. Но мы стремились жить, воевать с врагом, и Всевышний помогал нам. А потом случилось то, что случилось. Мы потеряли друг друга, и разошлись наши пути. Надо же, я считал его мёртвым, хотя… Хотя в душе не верил в это.
– Дед тоже не верил, – вздохнул капитан. – Он рассказывал, как очнулся в партизанском отряде, но лишь на короткое время. Как его перевозили в самолёте, он не помнил. В себя пришёл после операции уже в госпитале. Перенёс ещё много операций, но остался жив.
– А в каком госпитале его лечили, Иван не рассказывал? – поинтересовался Алихан. – Меня в Смоленске, а его?
– Дед говорил, что в Харькове, – после минутного раздумья ответил Болотников. – Всё время он спрашивал у врачей о тебе, но никто ничего объяснить ему так и не смог. Лечили его долго, собирались списать, но… Он настоял на своём желании воевать, и был выписан на фронт.
– Войну где закончил, не знаешь? – спросил Алихан.
– В полк, в котором дед воевал вместе с тобой, он не вернулся, – ответил Болотников. – Ко времени его выписки полк переформировывался дважды. Командир погиб, так что… А закончил войну дед в Дрездене, так он мне рассказывал и сожалел, что не дошёл до Берлина.
– Нас, наверное, доставили от партизан разными самолётами, – предположил Алихан. – Иначе нас поместили бы в один госпиталь, и мы не потеряли бы из виду друг друга.
– Ему про тебя сказали, что ты погиб, и он скорбел о твоей утрате всю жизнь, – вздохнул капитан.
– Путаницы было много в те времена, – посмотрев на притихшего внука, сказал Алихан. – Но теперь винить уже некого, время ушло. Да и сейчас беспорядка хватает. Был бы порядок в СССР, не развалилось бы могучее государство, и в Чечне сейчас было бы всё спокойно. Шайтаны сидели бы тихо по своим норам и не осмеливались грызть страну, разгромившую всех агрессоров, решивших испытать её на прочность.
– Вот потому здесь и российская армия, – сказал Болотников. – Наша цель не бороться с чеченским народом, не уничтожать его, ни депортировать, а навести конституционный порядок. СССР развалился. Мы были заняты другим и просмотрели вражьи козни, которые и привели могучее государство к развалу. Но Россию развалить мы не позволим. Мы теперь уже не наивные дурачки и не слепые котята.
За окном засеребрился рассвет. Услышав шаги за дверью, Алихан и капитан замолчали.
– Всё, пробуждаются, – сказал Арса. – Сейчас еду искать будут. А у нас уже все запасы закончились, дед, что делать будем?
– Мы? Ничего, – ответил Алихан внуку. – Мы шайтанов к себе в гости не звали, и кормить их не обязаны. Пусть навоз едят или с голоду дохнут. Мне до них нет дела.
– Голодные они злые станут, – вздохнул Арса. – Боюсь, что…
– Раньше бояться надо было! – не дав внуку договорить, вспылил старик. – Это ты их сюда привёл, вот и корми чем хочешь. А я не намерен…
Он не договорил. Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату вошёл главарь боевиков. Прямо от порога он прошёл к кровати умирающего араба, внимательно осмотрел его, затем перевёл хмурый взгляд на Болотникова.
2
– Отвечай, как он? – спросил Габис.
– Жив пока, – ответил капитан.
Услышав такой ответ, Габис размахнулся и с разворота ударил его кулаком в лицо. Удар был настолько силён, что сбил Болотникова с ног. Оказавшись на полу, капитан живо вскочил на ноги, схватил с кровати полотенце и приложил его к разбитым губам и носу.
– Больше не произноси при мне слова «пока»! – прорычал Габис. – Наш гость должен быть жив, или ты подохнешь в страшных муках спустя минуту после его кончины.
– Я уже это слышал, – сказал Болотников, вытирая полотенцем кровь с разбитого лица. – Но если ты медик, то и сам знаешь, что араб должен был умереть ещё…
Габис снова не дал ему договорить. Он схватил левой рукой капитана за горло, правой размахнулся для удара, и вдруг… С улицы донёсся грохот двигателей, и тень тяжёлой винтокрылой машины пронеслась над домом.
– Вот чёрт, вертушка! – метнувшись к окну, выкрикнул Габис, наблюдая, как вертолёт разворачивается и снова летит в сторону дома.
Выкрикивая проклятия, главарь боевиков бросился к двери. Арса поспешил за ним.
– Ну, вот и кара Всевышнего настигла шайтанов, – улыбнулся Алихан, вставая с табурета. – Пойду посмотрю, что они делать собираются. А ты, капитан… – он вынул из внутреннего кармана пиджака напильник и протянул его Болотникову. – Ты не о шайтане подыхающем думай, а о себе. Пока бандиты другим заняты, распили цепь. Но сделай это так, чтобы этим шакалам незаметно было…
– Лётчик что-то заметил, – сказал Алихан, выходя на улицу и останавливаясь возле Габиса, смотрящего в бинокль на небо.
– Без тебя вижу, – буркнул тот.
– Я и без бинокля вижу, что он летит на дом не из простого любопытства, – усмехнулся Алихан. – Он даже снижается, видишь?
– Если снижается, то не боится быть сбитым, – прошептал себе под нос Габис. – Значит, он ничего не знает о нашем присутствии и собирается рассмотреть дом получше. – Он отвёл от глаз бинокль и закричал заметавшимся по двору боевикам: – Все в укрытие! И не высовывать носа!
Вертолёт приближался медленно. Алихан, подняв вверх голову и прикрывая ладонью от солнца глаза, внимательно наблюдал за ним. Когда вертолёт снова пролетел над домом, он успел заметить его брюхо и прикреплённые к днищу ракеты.
– Смотри-ка, мимо! – закричал кто-то из боевиков, выглянув из двери дома. – Надо было из гранатомёта его сбить! Он летел настолько низко, что попали бы без промаха!
– Заткнись и не высовывайся, скотина! – рявкнул на него раздражённо Габис. – Если мы сейчас собьём вертушку, то через несколько минут сюда прилетят ещё несколько, а с земли дом обложат войска федералов!
Но вертолёт никуда не улетел, как надеялся Габис. Пролетев над домом, он стал разворачиваться по широкой дуге, готовясь лететь в обратном направлении.
– Он вас заметил, – сказал Алихан громко, чтобы его услышал стоявший в десятке метров от него командир боевиков. – Можешь быть уверен, что ещё раз просто так над домом он лететь не собирается.
– Слушайте меня! – закричал срывающимся от волнения голосом Габис. – Как только вертушка приблизится, открывайте по ней огонь! Из всего, что есть, стреляйте! Если не сможем сбить, то хотя бы отгоним от дома!
Восприняв слова командира как приказ к бою, боевики выбрались «со всех щелей», как тараканы. Они со страхом уставились широко раскрытыми глазами на вертолёт и медленно поднимали на уровень лица имеющееся в руках оружие.
– Ну, лети сюда, стрекоза!.. – нетерпеливо бубнил Габис. Он подозвал к себе одного из боевиков, выхватил у него гранатомёт и прицелился в приближающуюся машину. – Ну, подлетай ближе, гробина неповоротливая! Сейчас я из тебя сделаю гору металлолома…