Александр Черняк – Лестница в небо (страница 3)
В жизни всему хватало места, в том числе и интересной истории его рода. А династия его была от Скориковых-Магаев. Младший брат его прабабки так писал о семейной родословной: «Мой предок, Тимофей Скориков, пришёл в Тунку с первыми казаками. Выйдя в отставку, он с двадцатью казаками остался в Тунке, женился на красавице тунгуске, когда ему было уже за 50. Было у него три сына и дочь. Один сын и дочь умерли, а два сына – Иван и Федот – жили долго. У Федота было 4 сына. Двоих из них на промысле соболей снегом задавило, а Ануфрий и Спиридон жили до старости. У Ануфрия детей не было, а у Спиридона один сын был – Иван».
Это и был прадед Александра Ивановича. Иван женился на бурятке и получил фамилию по прозвищу жены – Магай. У него было 8 сыновей. Трое из них уехали на Амур, двое поселились в Бичуре, а двое остались в Тунке. Те, что остались в Тунке, занимались охотой, били соболей, кабанов, белку. Егор Скориков-Магай, сын Ивана, что в Тунке остался, – это, значит, дед Александра Ивановича, имел он четырёх сыновей. У каждого из них по большой семье было. Они были первыми русскими, поселившимися в Верхнем и Нижнем Хобоке. Один из сыновей Егора и стал отцом Александра и еще трёх сыновей. Вот если посчитать сейчас всех Скориковых, то, пожалуй, более двух сотен наберётся. А идут они от одного предка – Тимофея, что с казаками сюда пришёл лет триста тому назад.
Бабка Александра Ивановича по отцу, Шелихова Марфа, из этого рода. А граф Резанов («Юнона и Авось») – зять этого Шелихова. Красивая история получилась: бабка из рода Шелиховых…
Два раза ходил Иваныч с супругой в театр «Ленком», где впервые поставили рок-оперу «Юнона и Авось» на музыку Алексея Рыбникова со стихами Андрея Вознесенского, и они оба: и он, и жена – были поражены тем, как играл графа Резанова и пел Николай Караченцев, а с ним и Елена Шанина. Часто вспоминал Александр Иванович этих замечательных артистов, великую музыку, волшебные стихи и саму постановку этого спектакля с восхищением и чувством кровной сопричастности.
В раздумьях о своей жизни наш пассажир междугороднего автобуса, километр за километром поглощающего трассу М7, скоротал час пути. А для того чтобы занять себя чем-нибудь полезным и познавательным, не достал телефон, лежащий у него в кармане, как обязательно сделали бы представители значительно более молодого поколения, а полез в сумку и достал из неё одну из двух находящихся там красивых подарочных коробок с надписью латинскими буквами –«Parlament». Надпись ему не понравилась, и, развивая своё негативное отношение к названию водки, Александр Иваныч начал думать, что, с точки зрения основ маркетинга, можно было бы подобрать, кроме водки и сигарет «Парламент», ещё ряд товаров – продовольственных и хозяйственных, без которых человек не обходится ежедневно в быту, и назвать этим именем, к примеру, соль, спички, свечки, освежитель воздуха, мыло (нет, про мыло «По Ленинским местам» он когда-то слышал – не пойдёт). Внутренний голос тут же влез в его раздумья со своей подсказкой: «Туалетная бумага!» – «Слышь! Отвали! – дал отпор внутреннему голосу Александр Иваныч. – Ты бы ещё клизму вспомнил! Змей недобитый! Ещё запишут из-за тебя в иноагенты!» – цыкнул хозяин внутренних органов, где, видимо, и обитает его внутренний голос. Тот не отвечал. «Затаился, небось, гад!» – понял Иваныч, по существу являясь владельцем этого гада. Специалистом по маркетингу за всю свою жизнь наш герой никогда не был. И что его понесло в неведомую плоскость? И что только не придёт в голову человеку, оторванному от дома и находящемуся в пути, не отягощенному временем, обязательствами и обещаниями.
…На коробке с водкой Александр Иванович нашёл название и контакты изготовителя напитка. Изготовителем оказалась фирма «Урожай», а на этикетке серебром лучился номер телефона. Хотя не очень было понятно, для каких контактов он предназначался. «Ну, точно не «секс по телефону» – это ж водка, – размышлял Иванович. – Может – «кайф по телефону»? Или «закусь по телефону»? Например, звонишь – на другом конце линии снимают трубку и нежный женский голос говорит: «Дорогой друг!..» – «В целях коренного улучшения качества обслуживания все разговоры записываются!» – нагло вставил известную всем фразу вылезший из нутра внутренний голос, на что получил от Александра Ивановича замечание:
–– Заткнись, ты, только мешать умеешь!
А нежный женский голос продолжал:
–– Видимо, ты хочешь выпить нашей водки, если нашёл этот телефон на её подарочной коробке. Если ты уже выпил ледяного напитка из запотевшей хрустальной рюмочки и не видишь на столе перед собой достойной закуски – закрой глаза. Теперь представь, что в твоей правой руке приятно холодит пальцы весомостью и основательностью серебряная вилочка с двумя длинными зубчиками. Вилочка сама мягко тянет твою руку в сторону хрустальной розеточки, стоящей неподалёку с горкой маринованных грибков, на влажных бочках которых, чаще кругленьких, чем не кругленьких, блестят переливы чешской хрустальной люстры, висящей под потолком.
Серебряная вилочка дотягивается до грибков, накалывает верхний и несёт его в рот, попадая куда, грибок сам ныряет в желудок, принося чудный вкус, смешивающийся с послевкусием водки «Парламент» и оставляющий не только во рту, но и в мозгах неизгладимое впечатление.
Внутренний голос мечтательно застонал! А Александр Иванович аж легонько крякнул от удовольствия: очень уж реалистичной сложилась картинка. Сидящие рядом пассажиры, кажется, его не услышали. Похоже, что большинство пассажиров дремали, а может, и спали – рейс автобуса был уж очень ранний. Да и что только не привидится в жару на удобном сидении междугороднего автобуса в укачивающем ритме колёс, непрестанно считающих с помощью одометра, оставшееся позади шоссейное полотно.
Александр Иванович начал тоже тихонечко дремать. Автобус ехал медленно через какое-то село. Людей на улицах и вдоль дороги не было видно. Только один раз унылый пейзаж неухоженной деревни был озвучен отчаянным лаем своры свободных от поводков, ошейников и окриков хозяев собак, метров сто пробежавших рядом с автобусом и яростно лаявших на его колёса, которые в принципе не сделали им ничего плохого. Хотя, с философской точки зрения, колёса ничего и хорошего не сделали для собак, но говорить об этом или думать про это было бы крайне неуместно и не разумно.
Иваныч с грустью вспомнил своего любимого пса Марселя, который жил у них с Любаней почти четырнадцать лет. Марсель был тойтерьером, маленькой, но боевой собакой, никого не боявшейся, а по уму фору дал бы некоторым представителям хомо сапиенс. Умер Марсель тихо, ночью, никого не побеспокоив, на своём месте около входной двери. Было это за полтора месяца до страшной и несправедливой смерти жены. Видимо, в воспоминаниях о Марселе наш пассажир автобуса заснул, и ему приснился неожиданный сон. Он сидел у электрического современного и красивого камина, с точностью воспроизводящего пылающий огонь, и держал в руках последнее письмо собаки. Любаша готовила на ужин так любимые мужем драники. Александр Иванович надел очки и начал читать: «Я, Марсель Александрович, известный нашим соседям и знакомым как Марсель, чувствуя, что срок жизни, отведённый мне судьбой, подходит к концу и осознавая приближение смерти, решил оставить тебе, моему любимому хозяину, это моё письмо со словами любви и преданности. Мне нечего завещать тебе. Собаки не собирают земных богатств и не мучаются от мыслей о способах их сохранения. Я прошу тебя вспоминать меня иногда, но не скорбеть обо мне слишком долго. Я не хочу быть причиной твоих страданий после моей смерти. Помни, что благодаря любви твоей и Любочки и вашей заботе обо мне, я прожил такую замечательную, радостную и долгую жизнь, о которой только может мечтать собака. На прощанье, дорогой хозяин: когда бы вы ни пришли с Любочкой на мою могилку, скажи с лёгкостью в сердце: «Здесь покоится пёс, которого мы любили и который любил нас». Я услышу это в своём вечном сне, и даже он не помешает моей душе благодарно и беззвучно тявкнуть…»
3. Храм Архангела Михаила
– Остановка – Храм! Заречное! Выходит кто? Заречное!.. – Александр Иванович очнулся от сказки, в которой только что был, вскочил, вскрикнул: – Я выхожу! – и на шатающихся от сна ногах устремился к выходу. Главное, он не забывал тащить с собой две сумки своих домашних приготовлений: что для могилки Дениса, что для настоятеля храма Палыча, что для себя – в дорогу, на целый день.
Время было начало десятого, и наш москвич решил сразу сходить в храм, вход на территорию которого был метрах в пятидесяти от остановки, тем более что настоятеля он предупредил о своём приезде.
История небольшого села Заречное уходит корнями в далёкий XIV век. В центре села, на берегу чудного пруда, возвышается величественный храм Архистратига Божия Михаила. Здание было сложено из кирпича с белокаменными деталями и оштукатурено. Массивный четверик храма завершён крупным световым барабаном, покоящимся на внутренних пилонах. К храму примыкает двухъярусная колокольня. Северный и южный фасады украшены портиками. Внутри храм очень просторный и светлый, а по художественным достоинствам просто уникальный. Со святой горы Афон были привезены иконы Богоматери «Скоропослушница» и великомученика Пантелеймона. При закрытии во времена советской власти Христорождественской церкви в соседнем селе сюда была перенесена икона Богоматери «Отрада и Утешение».