Александр Чернов – Заказчица (страница 8)

– Прощайте!

Она повернулась, и похожая на гигантского цыпленка на длинных тоненьких ножках двинулась к дому. Две половинки ее необъятного, обтянутого лилового цвета то ли леггинсами, то ли лосинами зада, ритмично задвигались, относительно друг друга вверх-вниз.

Я, кажется, уже говорил, что от Игоря Гладышева не так-то просто отвязаться. Я схватился за евроштакетник, словно за решетку и будто зек, взывающий к уходящему адвокату, бросившему в камере на произвол судьбы своего подопечного, закричал:

– Мадам!!! Но я же не говорил, что Илья кого-то убил! Я сказал, что хочу поговорить с ним об убийстве! Это, во-первых, а во-вторых, если Илья ни в чем не виноват, то вам же будет выгодно, если я его найду вперед полицейских и выясню у него что же на самом деле произошло в доме у Ивана Царапкина. Подумайте, мада-ам!!! – взвыл я так, будто взывал к разуму абсолютно бездушного человека. – Я не полицейский! Я не могу его арестовать или причинить ему какой-либо вред! Так помогите же мне! Спасите своего сына!

Женщина замедлила ход, две половинки ее зада стали двигаться затяжно, как будто бы у них заканчивался заряд аккумулятора, приводивший их в движение, а потом и вовсе остановились. Пожилая хозяйка дома в нерешительности замерла, очевидно, взвешивая все «про и контра», «контра» все же перевесило, и хозяйка дома двинулась дальше. Но глас вопиющего в пустыне, каковым являлись мои недавние вопли, обращенные к женщине все же, дошли до адресата, потому что со стороны дома послышался возглас, обращенный к пожилой женщине.

– Мама, послушай его! Ведь он правду говорит. Может быть, этот человек сумеет отыскать Илью и поможет ему выбраться из той ситуации, в которую он угодил!

Голос принадлежал девушке, вышедшей из дома на крыльцо, очевидно, услышавшей конец моего разговора с хозяйкой дома. Из-за высокого выше головы евроштакетника и узкого пространства между пластинами, а также из-за приличного расстояния до дома, лица девушки толком было не рассмотреть, я лишь видел, что она платиновая блондинка с волосами ниже плеч, хорошо сложена и одета в черные обтягивающие кожаные штаны и такой же обтягивающий белый укороченный топик, обнажающий талию и пупок.

Двинувшаяся было дальше к дому мать девушки вновь перестала вращать ягодицами и опять остановилась. А девушка не стала дожидаться ответа матери, сбежала с крыльца и легкой походкой направилась к калитке.

Моя взяла. Продолжая держаться за пластины евроштакетника и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, я желал как можно скорее продолжить разговор с матерью Ильи и со стороны, наверное, напоминал топчущегося в клетке голодного большого бурого медведя, который увидел дрессировщицу, несущую ему в ведре большой кусок сырого мяса.

Девушка приблизилась к забору, отодвинула щеколду и распахнула калитку.

Оу! Она была красива, но не той, яркой вызывающей красотой, при взгляде на которую невозможно отвести взор. Отнюдь. При первой встрече можно было скользнуть по лицу девушки взглядом и не обратить на нее внимания, а вот уже при втором, а то и при третьем взгляде можно было увидеть, что она очень красива. У нее была гладкая матовая кожа, нежный овал лица, большие зеленоватые глаза с длинными, возможно, нарощенными ресницами, что, впрочем, не портили ее, а наоборот предавали глазам детскую наивность и некую томность; сочные губы, идеальной формы нос, высокий, спрятанный за челкой чистый лоб и модернезированные с помощью татуажа брови вразлет. Как я уже говорил, не каждый мог разглядеть с первого взгляда в девушке красавицу, но я-то не каждый, и я сходу разглядел, потому и портрет дочери Леденевой и, очевидно, сестры Ильи Леденева получился таким ярким, на мой взгляд, и впечатляющим.

– Вы, я так понимаю, частный сыщик, – хлопнув глазками, спросила девушка.

Черт и откуда такое чудо в этой глуши? Я подобрал слюни, которые распустил, глядя на девушку и с радостным видом закивал:

– Да, он самый.

–Ну, что ж, заходите. Поговорим, – многообещающе сказала девушка, наконец-то пропуская меня на территорию участка и прикрыла за мной калитку. – Следуйте за мной, – проговорила она и двинулась в сторону дома.

По выражению лица все еще стоявшей посреди двора мамаши, которой мне очень хотелось показать язык, было понятно, что она недовольна моим вторжением в ее владения, но мнение дочки в семье, видимо, было не последним. Поэтому смирившись с тем, что ей все же придется дать непрошенному гостью интервью, она сдвинулась с места и тоже пошла по направлению к дому.

Мы так и шли гуськом – впереди мамаша, следом дочка и замыкал шествие ваш покорный слуга частный сыщик Игорь Гладышев. Я шел позади матери и дочери и, глядя на их фигуры, разительно отличающиеся друг о друга, думал о том, что неправа поговорка, гласящая, будто от «осинки не родятся апельсинки». Родятся и еще как. Было удивительно как у такой, мягко говоря, не очень красивой и не фигуристой женщины, могло родится столь чудесное создание. Загадка генетики. Хотя, может быть, законы генетики и работают, и в молодости мамаша была такой же хрупкой как дочка, а в старости дочка станет такой же бесформенной как мамаша. Но пока такая метаморфоза с дочкой не произошла, будем ею любоваться.

Наша процессия поднялась по ступенькам крыльца и втянулась в дом. Мы оказались в просторном холле, на противоположной стороне которого была деревянная лестница, ведшая на второй этаж, и высокое окно. Справа расположены две двери: одна стеклянная в кухню, другая глухая, предположительно, в санузел. Первая дверь слева вела в гостиную, а следующая уж и не знаю куда, может быть, в бойлерную. В доме тоже были во всевозможных емкостях цветы. Прямо фанатки флористики эти мамаша с дочкой.

Девушка толкнула опять-таки стеклянную дверь слева в гостиную и предложила:

– Проходите.

На сей раз мамаша и дочь пропустили меня вперед. Я ступил в большую комнату. Гостиная была обставлена в соответствии с доходами семьи, скажем так, выше среднего достатка. Комплект мягкой мебели, состоящий из массивных дивана и двух кресел, стеклянный журнальный столик, большой телевизор на стене, горка, обеденный стол у стены, вокруг него четыре стула с гнутыми спинками и ножками, все не из эксклюзивного салона мебели и бытовой техники, но хорошего качества.

В одном из кресел, стоящим по обе стороны от журнального столика сидел очень худой мужчина лет шестидесяти, одетый в светлую рубашку и синие спортивные штаны, которые, учитывая его худобу смотрелись на нем как шаровары. У него были коротко стриженные седые волосы, солидных размеров уши, удлиненное с квадратным подбородком лицо с глубокими, будто вырезанными острым ножом, морщинами. На кончике его длинного с горбинкой носа висели очки для чтения, его глубоко посаженные под мощными надбровными дугами с кустистыми бровями глаза смотрели поверх очков удивленно и попеременно на нашу троицу, очевидно, требуя пояснения, кого и зачем привели в дом представительницы прекрасной половины этого семейства. Ответ на этот немой вопрос последовал незамедлительно.

– Вот, частный сыщик пришел. Игорь… э-э… – хозяйка дома посмотрела на меня.

– Гладышев, – подсказал я, вытягиваясь во фрунт перед мужчиной. Кто знает, может быть, он бывший военный и любит, когда перед ним принимают стойку «смирно».

А тот в ответ не только не приподнялся, даже не пошевелился и не убрал рук с лежавшей на коленях книги, которую, очевидно, читал перед нашим приходом, лишь чуть заметно кивнул.

Девица, находившаяся на заднем плане, пробралась, на авансцену.

– Это мой папа, Василий Федорович, – продолжила она процедуру знакомства и, указывая на женщину, вывернула ладонь так, будто подавала руку кавалеру, пригласившему ее на танец. – Моя мама Евгений Анатольевна. И я их дочь Ксения, – развела девица руки таким образом, словно собиралась сделать реверанс, однако передумала и удовольствовалась книксеном, очевидно, решив, что более глубокого приседания я не достоин. – Не хотите ли кофе, Игорь?

Я не только хотел кофе, а еще и пирожки, борщ и сало, которые подавали сегодня у Андрея Никольского дома, благо дело время было обеденное, но шутить на эту тему не стал, хватит остался без предложенного женой Андрея обеда, а здесь еще и кофе могу лишиться.

– Извольте! —тоном светского льва на приеме у вельможных особ проговорил я.

Ксения упорхнула, а я остался наедине с мужем и женой Леденевыми.

– Садитесь, – буркнула Евгения Анатольевна, указывая мне на кресло, сама же опустилась на диван.

Со стороны кухни раздался звук заработавшей кофемашины. Ксения готовила мне черный тонизирующий напиток.

Как я уже говорил, Евгения Анатольевна не очень была довольна тем, что находилась в моем обществе.

– Спрашивайте, что вас интересует, – проговорила она так, будто хотела сказать: «Ну, давай, побыстрее задавай свои вопросы и выметайся из моего дома».

А вопросы у меня уже давным-давно были заготовлены и первый из них я задал, причем самый невинный:

– Скажите, пожалуйста, а почему Илья живет с вами? У него что нет ни жены, ни детей?

Вопрос не по теме удивил Евгению Анатольевну, но она не подала виду, что озадачена. Только, сжав губы, немного растянула свой лягушачий рот, потом сказала:

– Илья, вообще-то жил в Москве вместе с супругой и двумя детьми. Но не так давно развелся, оставил бывшей жене квартиру и переехал жить к нам.