Александр Чернов – Купель Шантунга (страница 68)

Черные корабли под Андреевскими флагами вошли в Токийский залив на рассвете того рокового дня, когда совет Гэнро в присутствии Императора должен был обсудить смысл дальнейшего ведения войны, в свете произошедшей всего несколько часов назад информации о трагедии в Сасэбо, где русские быстроходные катера вооруженные минами Уайтхеда причинили жестокие, и теперь уже окончательно невосполнимые потери Соединенному флоту. Вернее бывшему Соединенному флоту…

Уже к трем часам по полудни собравшимся на совет во дворце было известно, что береговой обороны Токийского залива больше нет. Русская армия занимает полуостров Миура. В горящем порту Йокосуки до последнего еще сражаются моряки и остатки гарнизонных частей, но против вооруженных до зубов, закаленных в боях русских гвардейцев, чью численность лазутчики оценивают от сорока до пятидесяти с лишним тысяч штыков, шансов у них, конечно, никаких. Русские крейсера и миноносцы разгромили порт Йокогамы, а их броненосцы частью сил поддерживают продвижение своей армии, а частью…

Вот они! В приличный бинокль их можно увидеть даже с верхних этажей Императорского замка Кюдзе. И Божественный Тенно, потомок светлоликой Аматерасу не приминул сделать это лично… Да, пока они не приближаются к Токио вплотную. Только дым и мачты на горизонте. Однако в городе уже свирепствует паника. Слухи… Слухи… Расстрел наших батарей и Йокосуки… Дым и огонь над Йокогамой… Идут, разоряя все на своем пути, страшные северные варвары, скачут на своих лохматых конях их дикие казаки…

Люди бегут захватив с собой лишь то, что способны унести. И детей. Давка, крики, плачь… Бегут посольские, дипломаты — опасаясь, якобы, бомбардировки с моря. Последних полицейских пришлось отправить к ним, так как может статься, что разгневанные люди тоже причислят их к "варварам".

Порядок в столице наводить больше почти некому. Людям заранее никто ничего не объяснял на ТАКОЙ случай. А если кто то решит поджечь уходя свою лачугу? Чтоб врагу ничего не оставлять? Ведь может же сгореть весь город! Без единого вражеского солдата в нем и даже без единого выстрела по нему!

Охранная дивизия и сводный полицейский полк выдвигаются к Йокогаме. На подходе еще несколько подразделений. Но когда точно они прибудут в столицу? Гвардия занимает укрепления и роет окопы в пригородах, но… Что Токио может противопоставить безжалостным пушкам "черных кораблей"? Конечно, искать мира нужно было сразу после гибели флота в Желтом море… На что после этого надеялись наши военные? А сегодня, лучшее, что они смогли предложить своему Императору, так это немедленно покинуть Токио и выехать из города под охраной гвардейской роты… Бежать… Куда? Куда подальше!? Все. Довоевались…

— Я выслушал вас всех, господа… И весьма благодарен вам… Теперь для нас, как бы ни было горько, пришло время проститься с призрачными надеждами. Иллюзии должно отбросить. Сегодня нам никто кроме нас самих уже не поможет. Соединенный флот в одночасье не поднимится со дна Желтого моря, не возродится из пепла подобно сказочной птице Пын…

Не кинутся нас защищать и наши английские союзники… Союзники ли? Они ведь могли это сделать сразу. Могли, когда стала ясна мрачная перспектива нашей дальнейшей борьбы после гибели флота… Что вместо этого мы получили — еще несколько стальных посудин в кредит?! Но кто вернет из морской пучины наших моряков, способных превратить их в корабли. Флот создается и учится воевать годами… А мы… Мы поторопились недоучившись начинать эту войну.

Я почти благодарен русским за то, что они сделали в Сасэбо! Они не оставили у меня иллюзий! Помните, что написано в трактатах великого Сунь Цзы? "Если не можешь быстро выиграть войну, остается лишь быстро ее проиграть"!

Сегодня мы должны… Нет. Мы просто обязаны во имя жизни и благоденствия нашего народа… вынести вместе с ним невыносимое… Мы будем просить русского Царя Николая о мире…

Подождите, — Император властным жестом руки остановил привставших было со своих мест Ояму и начальника генштаба Ямагату.

— Иного выхода я не вижу… Император не видит… В противном случае мы можем окончательно погубить Японию, завалив страну трупами ее жителей.

Вы были правы тогда, маркиз… Мне жаль. Прошу Вас, озаботьтесь заключением перемирия. И как можно скорее… Наделяю Вас правами премьер-министра. На все формальности у нас нет времени, но лорд-хранитель печати составит вместе с Вами нужный документ.

— Но, Ваше Величество, мы…

— Что — НО? Маршал!? У ваших воинов в Маньчжурии отрасли крылья? И они уже летят сюда? Или Вы хотите чтобы в Токио вступили вражеские войска? Войска страны, на которую МЫ вероломно напали? Войска жаждущие мщения. Вы ЭТОГО желаете всем, кто не сможет покинуть город?

Или Вы все еще надеетесь на Божественный Ветер, который вот-вот в мановение ока сдунет с моря вражеский флот? Или полагаете, что после Йокогамского и Осакского погрома еще останутся владельцы нейтральных пароходов, готовые везти нам военное снабжение? Еще после нападения на Осаку котировки наших ценных бумаг упали ниже уровня, позволяюшего нам вести войну, не говоря уже о стоимости фрахта и страхования грузов. Что произойдет сейчас? Не только армия в Корее, но и вся страна окажется на грани голода…

Все! Прекратим бессмысленное дальнейшее обсуждение… Заканчивать нужно было когда русские присылали посла! Решение принято.

— Ваше Величество… Прошу Вашего соизволения позволить мне, ввиду тяжести моей вины перед Вами и страной…

— Дозволяю… Мной Вы прощены, мой дорогой маршал… Возьмите, Ивао-сама… Он принадлежал самому Такэда Сингэну…

Портовый паровой катер изрядно качало. На его единственной мачте полоскался по ветру флаг. Флаг цвета смерти и отчаяния… Белый.

Хоть эта старая, немилосердно дымящая калоша и была довольно большой, маркизу Ито от этого легче не становилось. Можно сказать, что ему было совсем не по себе. Мало было этих ужасных, бросающих в холод переживаний. Так еще и взбесившийся желудок периодически пытается найти выход своему содержимому через гортань. Но нужно терпеть. В конце концов он сам настоял на том, что выйдет на встречу русским на катере, решительно отвергнув предложения адмиралов Ямамото и Кобаяма, предлагавших воспользоваться стоявшим в токийской гавани авизо. Морякам он объяснил, что лучше при выполнении такой миссии не демонстрировать своей воинственности. Хотя в душе, признаваясь только себе, маркиз просто опасался, что русские потопят военный корабль до того, как поймут, что перед ними парламентер. Тем более, что военные отказались догововариваться о его миссии по телеграфу…

Что ж. Он, как опытный и реалистичный политик, сделал все что мог для того, чтобы этот день не наступил. Но увы, даже когда судьба дала неожиданный последний шанс в лице русского посланника капитана Русина, привезшего от Царя предложение более чем достойного мира, господа военные посчитали это признаком российской неуверенности и слабости. А затем… Затем все произошло очень быстро. Какие-то сутки… И от этого еще более страшно и даже как то нереально.

Еще до этого, когда стало окончательно ясно, что в Маньчжурии японские войска разбиты и могут сейчас лишь попытаться не пустить генерала Гриппенберга в Корею, оседлав горные перевалы, члены тайного совета пожелали заслушать маршала Ояму. Когда положение на материке несколько стабилизировалось, Император потребовал от маршала немедленного прибытия для личного доклада. Вчера поздно вечером он, наконец, добрался до Токио. А сегодня, когда все приглашенные Императором еще только съезжались, с юга, обогнав маршала буквально в воротах дворца, пришла трагическая весть о том, что русские сумели уничтожить лучшую часть наших вновь закупленных кораблей прямо на рейдах Сасебо…

Но Совет Гэнро даже не успел начать обсуждать сложившуюся удручающую картину, когда разразилась окончательная катастрофа. Русский флот, пользуясь своим подавляющим преимуществом, появился у Токийского залива, и…

Ито тяжело вздохнул, взглянув вперед. Там, справа, сливаясь с мрачным вечерним небом, прямо над гребешком поднимающейся из-под носа катера волны, с полгоризонта было закрыто мрачной черной тучей, снизу подсвеченной трепещущими отблесками пламени пожаров. Это горели портовые сооружения, склады и корабли в Йокогаме и Йокосуке. Наши береговые батареи не смогли остановить врага, и теперь русский флот в заливе стал полным хозяином. Как и русская десантная армия, находящаяся сейчас от столицы менее чем в суточном переходе.

Затем, переведя взгляд влево, маркиз увидел их… Черные корабли. Они уже здесь… Так близко! Казалось, что они идут прямо на него с намерением раздвавить, сокрушить, втоптать в воду до самого мрачного дна залива… Две угрюмых стальных колонны. В правой крейсера. Слева, ближе к курсу катера, мрачные громады новейших броненосцев. Заваленные борта, высокие мостики, броневые башни ощетинившиеся длинными хоботами орудий. Вот на ближайшем корабле зашевелилась передняя бортовая башня. Качнулся вниз ствол. Выплюнул белый комок дыма, и тут же метрах в ста впереди катера взлетел к небу с тугим, звонким ударом столб воды. Рассыпался мириадами брызг и водяной пыли. Рухнул в клокочущий пенный гейзер…

— Стоп машина! Лечь в дрейф! Право на борт! — засуетился капитан…