Александр Чернов – Купель Шантунга (страница 5)

Так вот. Смысл действа. Мы снимаем с позиций часть гвардейцев. Меняем их на полки Ирмана и Третьякова. Особо и не таясь, так как посадку семи тысяч человек с артиллерией никуда все одно не спрячешь. Конечно, вместо всего корпуса мы берем на борт только половину — для Пусана поначалу и этого должно хватить, тем более под прикрытием наших больших пушек. Им, соответственно нужны шесть больших пароходов. Они под погрузку в Дальний и приходят. Все честно.

Вторая шестерка "больших скакунов" уходит в море еще раньше — якобы за войсками из Владивостока — успех же надо будет развивать! Там мы тоже готовим войска к посадке, тащим в порт пушки и прочее, ждем быстроходные транспорта, одним словом. Безобразов готовится встречать и конвоировать. Опять все честно. И для японской разведки довольно доступно.

Но на этом наша простота и заканчивается. Эта шестерка порожняка никуда не торопясь делает кружок по заливу, так чтобы с берега видно не было. С ними идут миноносцы и Рейценштейн, дабы, если что, случайные джонки переловить. А для Того они улизнули за Шантунг и идут во Владик. Пусть поищет ветра в поле… В море, то есть.

А на следующий день из Дальнего выходит конвой: большие транспорта с гвардией и штук пять поменьше из нашего наличия. Со скарбом разным… А дальше… Дальше Вы уже почти все сами написали, Всеволод Федорович.

Но! У конвоя ночью происходит подмена. Шестерки больших рысаков меняются местами. Пустые встают в ордер конвоя, а гвардейцы отправляются в недолгое морское путешествие по Печилийскому заливу под приглядом Рейценштейна.

Утром японские разведчики ищут и находят гвардейский конвой с Вашим эскортом милях в ста или подальше даже за Шантунгом. Макаров с новыми броненосцами остался в Артуре. Почему? Может снаряды и провиант от Шанхая встречать готовится, может еще что… Только не будет у Того времени на долгие размышления! За Пусан он воевать вынужден, а тут счастье ему привалило. Шанс. В охранении гвардии старики-тихоходы и столь дорогой его сердцу Руднев. Выйдет он на перехват? Что скажите?

— Стопроцентно будет драться. Без вариантов. Вопрос только во времени и месте встречи.

— Вот и я так думаю.

Тогда подводим итоги. Предложения остальных адмиралов мы знаем.

Выводы: во-первых, фактическое занятие и удержание Чемульпо, а тем более Пусана десантом — это распыление сил и лишний риск. Парализовать деятельность портов снабжения японской армии можно и должно иными способами, что Грамматчиков уже и начал делать, а миноносники продолжат. Вы правы — так и не иначе. Да, и Безобразов пусть своих с минами к Гензану пошлет.

Во-вторых, и Вы, и я солидарны во мнении, что до подхода подкреплений против всего нашего флота Того выходить не хочет, и следовательно, попытки навязать ему такое сражение "в лоб" обречены на неудачу. Причина — его преимущество в эскадренном ходе. Если не возникнет особых обстоятельств, вынуждающих его рисковать отчаянно.

В-третьих, идея, высказанная штабом наместника по организации блокады японского флота в его базах метрополии, красива только на бумаге. Преимущество противника в минных силах и слабость нашей угольной и ремонтной базы делают ее, увы, авантюрой с тяжелыми для нас последствиями.

В-четвертых. Навязать Того решительное сражение в самое ближайшее время для нас жизненно необходимо. Как по причинам ситуации в текущем военном столкновении: теперь нам нужно разбить японцев до подхода подкреплений, так и по более важным военно-политическим причинам. По весне Питер останется практически беззащитен с моря, да и черноморский флот с уходом двух броненосцев и крейсера ослаблен, что даст английским алармистам лишний повод для войны. А вот этого-то нам допустить никак нельзя.

И, наконец, в пятых, исходя из сказанного, создание для адмирала Того этих особых обстоятельств, вынуждающих его драться здесь и сейчас, и есть наша главная задача. Против высадки гвардейского десанта в Пусан ему волей-неволей биться. Только мы ему подложим "пустышку" на транспортах и на сладкое видимость нашего разделения сил.

Вот, собственно, и все… Кого из штабных подключим к детальной разработке, завтра решим. На свежую голову. Хотя думаю, что молодежь — Бок и Кедров — под присмотром Русина вполне справятся. А вот "официальный" план разрабатываем в нормальных условиях. На то Молас есть. Его идея — двойная операция флота: проводка снарядного конвоя за спиной флота, обеспечивающего потребованную из Питера высадку в Пусане. У наместника в Мукдене об этом только ленивый не знает, да и куропаткинских штабных в известность поставили. Естественно Алексеев спустил мне на эту тему грозный-прегрозный приказ… И подсмотреть в форточку за всеми этими делами кое-кому дали…

Тайна же истинного плана должна быть соблюдена строжайше, полагаю, что офицеров, к этому допущенных, буду держать у себя на флагмане без связи с берегом. Пусть не обижаются. Никакого вынесения на военный совет. Обсуждать более нечего. На все про все нам пять дней. Другого времени уже не будет…

Да, еще из свежих новостей: поступила от нашего резидента в Сантьяго достоверная информация о закупленных японцами кораблях. Они с англичанами выгребли у аргентинцев и чилийцев все стоящее, и идут сейчас в Йокосуку 2 броненосца, шесть броненосных и в придачу три бронепалубных крейсера — это аргентинский "Буэнос-Айрес" и чилийцы "Бланко Энкалада" и "Чакабуко". Только "25-е мая" не прикупили почему то. Может деньги кредитные кончились, а может быть чтобы баланс с чилийцами не нарушать. Но — это не наш вопрос. Нам бы с тем, что японцы сюда тащат разобраться.

Так что рисковать нам волей — неволей придется…

Затем Макаров кратко обрисовал принятые им другие решения:

— Вспомогательные крейсера Засухина немцев встретили, грузятся. По конвою: три парохода, что перешли в Шанхай забили рисом, сухофруктами и еще чем-то, что консул к нашему столу закупил. В Маниле взяли солонину в бочках, масло, что-то еще американцы подкинули съестного, но уже из головы вылетело, и кардиф, хотя и втридорога. Подходят к Шанхаю. Грамматчиков починится у немцев и подойдет туда же, дабы показать Того нашу пунктуальность в выполнении планов. В море уйдут все вместе, а потом ночью "летучие" убегут к вам с Чухниным. Они вам понадобятся. Засухин же отойдет к югу и будет ждать нашей телеграммы по результатам основного действа. Вот как-то так…

Что хорошего скажите, Всеволод Федорович?

— Скажу, что Вы, Степан Осипович, только что продемонстрировали мне высшую форму и степень военно-морского коварства. Только руками разводить и остается, — с улыбкой проговорил Петрович, в очередной раз сраженный "калибром" таланта комфлота.

Макаров усмехнулся в усы, встал, неторопливо прошелся по салону заложив руки за спину, вновь подошел к иллюминатору и глядя куда-то в темноту за бортом устало и несколько отрешенно проговорил:

— Какое же это каварство, голубчик? Вот без объявления войны нападать, как ОН это сделал… Я, знаете ли, немножко с самурайскими моралями знаком. Так вот: у них положено прежде чем напасть, спящего врага разбудить. А ОН что сделал? Куда нам до адмирала Того с нашим коварством. Дети мы еще в сравнении с ним…

Петрович не отрываясь смотрел на профиль командующего, нахмурившись вглядывающегося в ночь. О чем он думал сейчас? Что еще его тревожило? Задуманное осталось только воплотить в жизнь. Только! Но есть кому, есть чем. Все четко и ясно. Головоломка сложилась. И все-таки неожиданно возникшее ощущение того, что Макаров что-то недоговорил, не оставляло.

И где то письмо Вадика, на необходимость принятия решения по которому он намекал в своей последней шифровке?

— Всеволод Федорович, теперь еще одна бумага, только тут один момент приключился… — продолжил Макаров неторопливо подходя к столу. И по тени смущения, пробежавшей по лицу командующего, Петрович вдруг понял о чем сейчас пойдет речь.

— Я должен перед Вами извиниться. Казус вышел. Я ведь как последний пакет из Питера получил, быстро повскрывал все конверты. Не пришло мне в голову, что один из них был лично Вам от Михаила Лаврентьевича Банщикова. Простите великодушно, усталость сказывается, наверное. По старой памяти, когда он меня телеграммами завалил, думал мне. Я и прочел… И только потом посмотрел на адрес на конверте. Простите ради Бога.

С этими словами Макаров, внимательно, и даже как-то настороженно глядя собеседнику в глаза, передал Рудневу конверт с одним листком бумаги, на котором знакомым почерком, без ятей и фиты было написано следующее:

Петрович! Привет!

21-го декабря в Москве помнишь?

Так с днем рождения тебя, дорогой!

Поздравления от ВСЕХ, кто знает. Ну, ты меня понял.

У общества есть МНЕНИЕ, что Степан Осипович тоже может все узнать. Хотя это, конечно, на ваше усмотрение, ведь вам с Василием на месте виднее.

Балку поклон. Его и М предложения по корпусу морской пехоты высочайше одобрены. Минометы будут у Гриппенберга к середине декабря. Причина задержки — Сахаров решил отправлять сразу с подготовленными командами. Он прав, мы согласились. Хотя это и отсрочит событие в Маньчжурии почти на месяц.

По гросс политик. Подвижки существенные. Торговый договор предполагаем подписать уже к концу месяца. На основе старого, от 1894-го. Большой В свои аппетиты умерил и Б утихомерил. Закрытое инвестиционное соглашение тоже согласовали. Утрясаем вопрос лоскутного одеяла и ручейков. Тех, которые в паре и еще один, по соседству.