Александр Чернов – Купель Шантунга (страница 46)

Скажите нам, отец Гапон, вы ЭТОГО желали? Говорите! МЫ вас спрашиваем?

— В-ваше величество, — вскочив со своего места прерывающимся голосом начал Гапон, руки его нервно тряслись, — Бог с Вами! Ни сном ни духом! Исключительно мука духовная за бедственное положение работного люда вела меня… То есть нас…

— И о возможных последствиях площадного цареубийства для этого самого люда, паствы вашей, вы, милостивый государь, будучи душеспасителем не задумывались?

— Но… Нет…

— Или человек, приведший к царю тысячи людей столь… неумен, или я что то не понимаю в людях. Когда они нам лгут…

А о последствиях для себя, для собственной вашей души вы хоть задумывались! Думали о том, что кровь сотен невинно убиенных падет на вас? Как бы вы стали ее отмаливать? Задумывались вы об этом?

Царь взял паузу… Гапон стоял столбом. В зале воцарилась ватная, абсолютная тишина…

— Нет, любезный. Вы не задумывались… Ни о людях, ни о стране. Вас обуревала гордыня, отец Гапон! Жажда величия и успеха! И злата! Многим вы задурили головы со своими "Собраниями…" Только никому из них не поведали, что цель у вас была куда прозаичнее — лавочки торговые пооткрывать для членов "Собраний" ваших. При заводах и мунуфактурах, при районных отделениях, типа рознично-торговой монополии! Чтоб ваша паства только у вас еду и мунуфактуру покупала!

Что вдруг смутились? А? Жаль, поздно я все это узнал, не писал бы вам год назад хвалебного отношения. Я ведь тоже поверил сначала, что вы искренне рабочим помогаете…

Общество с последними словами царя насторожено загудело, что заставило Николая даже говорить громче:

— Петицию я тщательно изучил. И с вами, господа выборные мы сейчас ее подробно обсудим, ибо многое, о чем там говорится, я готов принять незамедлительно… — царь жестом попросил спокойствия.

Выборные настороженно затихли.

— А вы… — каким то вдруг усталым и тихим голосом проговорил император с брезгливостью глядя на подавленного, "сдувшегося" Гапона, — Уходите отсюда, Георгий Аполлонович. Вы не пастырь, милостивый государь. Вы обманьщик. Но не меня вы обманули, а тех кого вели. Уходите…

— Но, Ваше величество! Ведь я же предводите…

— Иди отседа! Ступай, предводитель! Или не слышал — Царь велел! — зашумели с разных сторон, — На убой вел! Ирод окоянный…

— Тогда мы тоже уходим… — за столами возникло движение, и несколько приверженцев из ближнего круга Гапона так же поднялись со своих мест.

— Что ж, господа, если судьба ВАШИХ предложений, коие для вас дороже самой жизни — так ведь в петиции написано — вас оказывается вовсе не интересует, то не смею задерживать. Пропустить и их!

Гапон и его товарищи-телохронители двинулись к дверям. Перед выходом у Гапона хватило такта молча поклониться царю. Гвардейцы охраны расступились и через мгновение двери с глухим стуком сомкнулись за спинами ушедших…

"Николай-то сегодня просто великолепен, вот что значит для разминки посмотреть смерти в глаза, — отметил про себя Вадик, — с карьерой батюшки-политика, похоже, покончено".

Георгия Аполлоновича и иже с ним повязали внизу. При входе в гардеробную. Причем было сделано это столь быстро и профессионально, что никто и пискнуть не успел. Теперь в подвале дворца под надежным конвоем им пришлось дожидаться окончания мероприятия в Малой зале терзаясь в мрачных догадках о своем будущем. Позволять Гапону начать мутить народ на площади до выхода к нему выборных Вадик не собирался. Как и арестовывать Гапона, на чем поначалу пытался настоять Плеве, однако царь рассудил, что это еще преждевременно…

— Несмотря на то, что вашим походом ко мне пытались воспользоваться те, кто готов любым образом помешать усилению НАШЕЙ России, я готов обсудить с вами, господа выборные, все ваши вопросы.

— Как же теперь то, после этого… Нежто Вы нам верите еще, Ваше величество? — подал из-за стола голос пожилой и весьма прилично одетый рабочий, явно представитель пролетарской аристократии, тех кто за свою квалификацию и опыт получали рублей 150 — 200 в месяц.

— Вы думаете они хотели в меня выстрелить? Нет, они целились не в Николая Второго, они метили во всю Россию. Вместо того, чтобы кропотливо, долго и упорно работать, строя и перестраивая нашу страну для будущего наших детей, они хотят все разом сломать. Зачем?

Вот кому из вас, обычных русских людей, придет в голову сначала сжечь старую хату, а потом уже думать, как и где строить новую? Нет и не может быть простых путей в обустройстве такой обширной страны как наша. И моя смерть ничего кроме смуты и ответной жестокости бы не породила. Да, я и сам понимаю — в России надо многое менять. Но полностью сносить дом в котором мы все живем, даже не представляя толком, что именно мы попытаемся построить вместо него… Этого я понять не могу!

— Проклятые жиды! — полушепотом, но с явно различимой ненавистью в голосе донеслось со стороны стола где сидели депутаты в которых невооруженным взглядом легко узнавались приехавшие в Питер на заработки крестьяне.

— Кто это сказал? — от неожиданности Николай даже повысил голос, Вадик угадал с "репликой из зала" практически дословно и у него был заранее готов ответ, — вы и вправду думаете, что если из трех покушавшихся один иудей, а второй литвин, это как-то бросает тень на всех евреев в России? Или на всех инородцев и иноверцев?

Простым евреям живется ничуть не лучше, чем русским хлебопашцам и рабочим. Просто не надо путать тех банкиров, заводчиков, купцов и хлеботорговцев, которые наживают миллионы на труде простого крестьянина и рабочего, с вашими соседями — евреями бедными. Которые обычно и страдают при погромах вызванных жадностью и беспринципностью евреев богатых. У них кроме веры ничего общего нет, а во время погромов, кстати, именно истинные виновные ничуть не затрагиваются. У них то и охрана хорошая, да и живут они зачастую вообще не в России. Ну и к тому же, негодяев и не чистых на руку фабрикантов, купцов, помещиков и управляющих хватает, увы, и среди православных. Сами знаете!

Собравшиеся одобрительно загудели…

— Или вы думаете, что мало сейчас поляков, финнов, жителей прибалтики, Кавказа или наших азиатских губерний с оружием в руках в нашей армии и на флоте сражаются за Россию в далекой Маньчжурии или в Порт-Артуре? А известно ли вам, что во многом благодаря разворотливости, хватке и патриотизму купца первой гильдии Гинсбурга наш флот обязан столь стремительным и неожиданным переходом с Балтики в Тихий океан, спутавшим японцам все карты? Пора нам понять: нет плохих народов. Есть только плохие люди!

А еще есть серость и необразованность. Элементарная лень и тупость, которую так просто прятать под лозунгом: мы главнее, наша вера истинная, а все остальные — люди второго сорта. Хватит! С этой темной отсталостью пора кончать. По моему указанию сейчас лучшие умы России разрабатывают десятилетнюю программу резкого повышения уровня образования и культуры каждого жителя Империи. Нам нужна всеобщая грамотность, нам нужно всеобщее обучение минимум в рамках шести классов школы на первом этапе реформы образования и восьми классов в последствии. Нам нужны инженеры, врачи, учителя, ученые. Нам нужны лучшие, способнейшие молодые люди… Поэтому все сословные ограничения при поступлении в высшие учебные знания будут сняты. Отныне только знания и талант станут критерием на вступительных экзаменах! Хватит уж спиваться по дремучим углам, ведь, ей Богу, наши дети достойны лучшего…

Именно после этих слов Царь сорвал первую в своей жизни овацию. Не раболепно-хвалебный вой толпы, а именно заслуженную овацию. Собравшиеся были возбуждены настолько, что одному из пожилых рабочих даже стало плохо. Пришлось выводить и сдавать на руки врачам. Между тем Николай продолжил:

— А вот кто конкретно вложил оружие в руки именно этих троих, пусть разберутся следователи, ведь не исключено, как я уже говорил, что корень нужно искать за границей. Россия ведет войну. Нашей разведкой доподлинно установлено, что партийные кубышки некоторых так называемых партий пополняются отнюдь не только из бандитской добычи, это они называют "экспорприацией экспорприаторов", но и прямо из рук японской разведки, из рук сочувствующих японцам английских и американских "деловых" людей. Это значит, уважаемые, что война грохочет не где-то там, за горами и лесами. Это значит, что ее принесли сюда. В наш дом…

А раз так. Значит и ответим мы по-военному. Отныне всем должно быть ясно — за попытки вооруженных провокаций против государства во время войны будет следовать наказание, определяемое судом военного трибунала. На войне, как на войне. Поэтому с этого дня и до окончания боевых действий, на ВСЕЙ территории Империи вводится административное военное положение. Без комендантского часа и прочих мер стеснения, но с военно-судебной ответственностью за преступления против государства. И если кто-то подумает, что с наступлением мира все пойдет по прежнему…

Ошибаетесь, господа сотрясатели устоев! Все. Долготерпение наше закончилось. Я немедленно отдам распоряжения об усилении наказаний за преступления против государства, включая любые массовые беспорядки. Экономические стачки, как вполне справедливая форма борьбы работников за свои права, в эту категорию не попадут, не беспокойтесь. Но до тех только пор, пока проводятся мирно, без погромов и кровопролития. За все, что за этой гранью — каторга. И не только для зачинщиков. Для ВСЕХ участников. Никаких ссылок, высылок или поселений. С учетом предстоящих нам огромных преобразований, строительства заводов, мостов, дорог, плотин, каналов дармовые рабочие руки России очень понадобятся.