Александр Чернов ЧУЖИЕ СЕКРЕТЫ – Медвежатники (страница 6)

И еще одна страсть была у Сереги, которую он приобрел уже после окончания института, – страсть жениться. Жен у Рыкова было пять, не скажу – одна другой краше, но, в общем, не уродливые. По утверждению Сереги, жены любили его до безумия и, по его же утверждению, служили ему верой и правдой. Помимо имени, данного его женам родителями, у них было неофициальное звание, присвоенное им супругом в соответствии с тем, в какой последовательности они состояли у него на службе. Итак, первая жена Ира состояла с ним в законном браке семь лет. Она, единственная из всех бывших жен, подарила ему ребенка. Вторая жена, тоже Ира, прожила с ним три года. Между прочим, старше Сереги на десять лет, между прочим, танцовщица и, между прочим, до сих пор, несмотря на бальзаковский возраст, сохраняет прекрасные формы. «Промежуточная», или гражданская, жена Лена – срок сожительства шесть месяцев. Очередную жену Таню, самую молодую, двадцатидвухлетнюю особу, любил он года два. Альянс с последней женой Ольгой у него продлился три года и вот несколько месяцев назад благополучно распался. Так что пока Серега ходил в холостяках, в весьма несвойственном для него семейном положении, и уже поговаривал о шестой новой жене. Судить Рыкова за многочисленные браки и разводы я не берусь, потому как сам разведен, однако не в пример ему заводить вереницу жен не собираюсь. Особой дружбы я к Сереге не испытывал, общих интересов у нас было мало, а потому нас связывали чисто приятельские, ни к чему не обязывающие отношения, какие могут связывать двух неженатых мужчин. Иногда, как, например, сегодня, мы встречались.

…На лестничной площадке третьего этажа лампочка, к моему удовольствию, не горела. Пятна крови на моей рубашке могли вызвать кучу вполне обоснованных вопросов, поэтому я на всякий случай рубашку снял, свернул ее и сунул под мышку. Впрочем, вид полуголого ночного гостя мог вызвать не меньше вопросов, и все же я предпочел предстать перед гостями Рыкова именно так. Трель звонка возвестила о прибытии запоздалого визитера. И снова удача. Дверь открыл Серега.

Рыков – невысокий, слегка оплывший жирком тридцатипятилетний мужчина. Голова яйцевидная, что особенно бросалось в глаза теперь, когда Серега изрядно облысел. Да-а… Сейчас уже не всякая экспертиза сможет установить по остаткам растительности, украшавшей по бокам его череп, что некогда у Рыкова была кучерявая светло-русая шевелюра. Лоб, понятно, из-за лысины кажется большим, а вот челюсть на его фоне – маленькой. Высокие скулы, слабо очерченная линия рта, закругленный нос, светло-голубые, будто выгоревшие глаза и вырождающиеся редкие брови с длинными курчавыми волосками завершали портрет моего приятеля. И за что только Серегу бабы любят?.. Одевался Рыков с иголочки, как того требовала служба у такого солидного работодателя. На нем всегда была белая отутюженная рубашка, темные классического покроя брюки, черные туфли и в любое время года белые носки.

Разглядев меня в темноте подъезда, Рыков, как я и предполагал, ахнул.

– Чего это с тобой случилось, Игорь?! – воскликнул он изумленно, разглядывая мою разбитую физиономию, голый торс и свернутую под мышкой рубашку.

– Да так, поцапался с ребятами рядом с твоим домом. – Я вытащил Рыкова на лестничную площадку, прикрыл дверь и негромко спросил: – Гостей у тебя много?

– Думаешь, все только и ждали твоего прибытия? – проворчал мой приятель. – Разошлись уже. Да и гостей-то было шесть человек. Две девушки только и остались. А в общем, молодец, что пришел, – зашептал он заговорщически. – А то я не знаю, что мне с двумя делать. Возьмешь одну мадам на себя.

Я невольно хмыкнул:

– Видок у меня как раз подходящий, чтобы шуры-муры разводить. Ладно, девушек пугать не будем. Ты отвлеки их, а я в ванную проскользну, приведу себя в порядок. Да рубашку мне какую-нибудь дай! – шепнул я приятелю, когда он приотворил дверь. – А то твои дамы бог знает что подумают.

– Ладно, ладно, я все понял, – усмехнулся Серега и шагнул в квартиру.

Парень он догадливый, выключил в прихожей свет. Когда Рыков направился в сторону зала, я прошмыгнул за его спиной в ванную и запер дверь на шпингалет. Ванную Серега содержал в порядке: не очень грязно, с точки зрения мужчины, и не очень чисто, с точки зрения женщины. Разумеется, не каждого мужчины и не каждой женщины. Я подошел к раковине и взглянул в висящее над ней овальное зеркало. Боже мой! И это солидный мужчина, тренер детской юношеской спортивной школы, чемпион города по борьбе! Мой нос, античный нос, предмет моей гордости, распух, причем на одну сторону, словно в нем выскочил чирей. Под одним глазом красовался синяк, под другим – царапина. Губы были вывернуты и смотрелись так, будто я прилип ими к оконному стеклу. Прическа не пострадала – как была короткой, солдатской, такой же и осталась. Шутки шутками, но как же я завтра на работу пойду?

Я прополоскал рубашку под краном в семи водах, добившись восьмой, не окрашенной в красный цвет воды. Затем замочил рубашку в тазике, дабы окончательно уничтожить остатки крови бугая. Стирка для меня не проблема. Дома с грязным бельем я управляюсь сам. Отстираю так, что ни одна экспертиза ни к чему не придерется. Ну-с, с рубашкой проблема решена, а вот как быть с физиономией? Нужна неделя, чтобы зажили следы, оставленные кулаками бугая. Я умылся, снял с крючка полотенце. В этот момент раздался стук в дверь. Я впустил Серегу в ванную. В руках мой приятель держал чистую рубашку.

– И как же это тебя угораздило-то? – проявляя сочувствие, полюбопытствовал он, имея в виду происхождение все тех же злополучных синяков и ссадин на моем теле. – Как все произошло?

Тщательно промокая лицо полотенцем, я сквозь него ответил, сочиняя на ходу историю:

– Ну, как это бывает… Попросили пацаны закурить. Человек пять их было. Я сказал, мол, может, вам еще и выпить дать? Они и прицепились. Слово за слово, ну и давай махать кулаками. Как видишь, мне перепало. – Я отнял от лица полотенце. – Я им, конечно, тоже как следует врезал.

– Скоро от этих пацанов проходу не будет, распустились, мерзавцы, – попенял на распоясавшуюся молодежь Рыков. – Может быть, в полицию следует заявить?

«Мне сейчас только заявление в полицию на бугая подавать», – подумал я с горькой иронией.

– Не надо! – Я повесил на крючок полотенце, взял у Сереги рубашку и стал надевать. – Они мне врезали, я им, так что мы квиты. – Я застегнул рубашку на пуговицы и критически оглядел себя в зеркале. Одежка была не по росту. Закатал рукава, чтобы скрыть их кургузый вид, и с наигранной веселостью хлопнул приятеля по плечу: – Ну давай, Казанова, показывай своих дам!

Мы покинули ванную, прошли в прихожей по паласу и ступили в небольших размеров гостиную.

Квартира принадлежала Сереге. Она осталась за ним после развода с первой женой. Ира быстро подцепила себе через брачное агентство зажиточного жениха из Англии и укатила к нему. Видать, так она любила Серегу, что бросила все: квартиру, дачу, гараж, старенький личный автомобиль и без оглядки бежала за границу, прихватив лишь единственное сокровище – сына.

На диване сидели две девушки, если можно применить это определение к особам женского пола, достигшим тридцатилетнего возраста. Одна – пышноволосая брюнетка в черном платье выше колен, с хорошей фигурой, длинными ногами и лицом, похожим на резиновую маску, которую слегка растянули, отчего нос, скулы, подбородок и лоб удлинились, глаза округлились, уголки рта опустились, а брови приподнялись. Другая тоже брюнетка, но с мелированными волосами, еще более пышными, чем у первой. Ее лицо не отличалось особой красотой, и она украсила его накладными ресницами, яркой губной помадой и не менее яркими тенями. На горбатый нос и щеки с пористой кожей, видать, краски не хватило, и они выглядели бледными пятнами на общем фоне лица. Фигура ее мне тоже не понравилась – дебелая и какая-то бугристая. (Бюст и ягодицы за бугры не считаются.) Небольшие выпуклости и впадины, которые не могло скрыть даже темное свободное платье, были у молодой женщины повсюду: на бедрах, коленях, икрах, ключицах и тех местах, куда обычно делают уколы лежащему на животе человеку. Это я заметил позже, когда она встала.

Мое появление в гостиной в обличье монстра, как и следовало ожидать, произвело на девиц неизгладимое впечатление. Они были ошарашены и озадаченно взглянули на Серегу.

– Это не бомж, – сказал он со смехом, подталкивая меня к дивану. – Это мой приятель Игорь Гладышев. Он борец, и сегодня на тренировке ему нанесли небольшие увечья. Но не пройдет и недели, как он снова превратится в прекрасного юношу. Такие метаморфозы случаются с ним довольно часто.

Кивком я поблагодарил приятеля за находчивость и поклонился дамам. Они стали понемногу привыкать к моему виду и уже смотрели на меня, не могу сказать с симпатией, но уж с меньшим омерзением, это точно. Глаз, во всяком случае, не отводили.

– Это Нина, – представил Серега девицу с «растянутым» лицом. – А это ее сестра Лена, – плавный жест оперного певца на сцене в сторону «бугристой».

Признаться, я уже и так догадался, что девицы – сестры. Было в их лицах неуловимое сходство.

Рыков между тем разыгрывал из себя гостеприимного хозяина.