Александр Чернов ЧУЖИЕ СЕКРЕТЫ – Медвежатники (страница 11)

В глазах и голосе Насти было столько мольбы, горечи и отчаяния, что сердце мое дрогнуло.

«Действительно, девчонка здесь при чем? – впервые задумался я над этим вопросом. – Что она такого сделала, чтобы проходить по делу как соучастница в убийстве? Вроде даже благородно получится, если я не пойду в полицию. Вроде как бы спасая честь дамы, молчу я о преступлении. Вон как!.. И с какой такой стати я должен сам идти в полицию и класть голову на плаху? Неизвестно, как все обернется. Чума воробей стреляный, ишь как заговорил. Возьмет в полиции и свалит на меня убийство. Дадут мне лет пятнадцать, и буду я до глубокой старости пыхтеть на зоне за преступление, которого не совершал. Где же справедливость? Нет, конечно же, я не должен добровольно сдаваться. Пусть Чуму вначале найдут. А если это случится, вот тогда и надо доказывать свою невиновность».

Заметив мое колебание, Санек тут же перешел от обвинений и нападок в мой адрес к уговорам.

– Чего ты ломаешься, Игорек? – произнес он вкрадчиво. – Давай кинем ту хату, тем более что Валерка говорит, дело плевое, заберем бабки и разбежимся кто куда. И охота тебе задарма на «киче» париться? Тебя сразу же закроют, едва ты к ментам заявишься. А ты представляешь, что такое камера в СИЗО? Это небольшая комната, в которой вместо положенных десяти человек торчат тридцать, а то и более. Это вонь от параши, запах немытых мужских тел, духота, клопы, мухи и пару раз в день похожая на помои баланда. И чего ты туда рвешься?.. А потом тебя ждет суд, этап и зона… Рассказывать дальше?

Чума словно читал мои мысли. Меня неприятно поразил его вдруг открывшийся дар провидца, а еще больше потрясла нарисованная им мрачная перспектива, которая ожидает меня, если я сдамся. Я высвободил ладонь из рук девушки, однако остался стоять на месте. А в это время сладким голосом сирены запел Валера.

– Послушай, Игорек, – глазки толстяка стали маслеными. – Дело предстоит несложное. Вы с ним справитесь. Мужик тот подлец. Он завладел документами, которые ему не принадлежат. Если вы их добудете, то совершите благородный поступок, и многие люди вам огромное спасибо скажут. А еще вы получите деньги, много денег. Ты в спортшколе такие бабки и за пять лет не заработаешь. А на них ты можешь купить машину, мебель, шмотки или что твоя душа пожелает. Вот вам аванс. – Валера полез в висевшую на спинке стула кожаную сумку, достал из нее пачку стодолларовых купюр и бросил ее на стол. – Здесь десять тысяч. Остальные заплачу, когда добудете документы. Ну как?..

В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь сопением Насти и тяжелым прерывистым дыханием Чумы. Парень и девушка завороженно смотрели на деньги, будто на волшебный предмет, попавший сюда из сказки. И неудивительно. Эти зеленые бумажки мутили разум и более стойким людям, нежели бывший зэк и неопытная студентка. Наконец Санек оторвался от созерцания поразившего его воображение предмета на столе и взглянул на меня преданными глазами.

– Ну так как, останешься?

Не знаю, что в большей степени – страх оказаться за решеткой, желание спасти от тюрьмы девушку или меркантильный интерес, а возможно, и все три фактора в равной мере – повлияло на мое решение, но я остался. Малодушный и низкий человек! Вслух я не выразил своего согласия, просто бессильно опустился на стул, что было красноречивее любых слов. У всех троих вырвался вздох облегчения.

– Ну вот и отлично! – не скрывая своего торжества, воскликнул толстяк. – Значит, завтра встречаемся с вами часиков в десять утра, скажем, на площади Пушкина, едем к дому того самого мужика, и там на месте я вам расскажу, что вы должны будете сделать.

– В десять я не могу, – заявил я поспешно, вскидывая глаза. – В это время у меня тренировка.

– Я тоже завтра работаю, – признался Чума.

– Да и у меня лекция, – посетовала Настя.

Валера помрачнел.

– Ну вот что, ребята, – заявил он жестко и окинул нашу компанию суровым взглядом. – Такие деньги стоят того, чтобы вы пожертвовали ради них своей паршивой работой и учебой. А ты, Чума, подъезжай на своем такси. По счетчику я тебе заплачу. И вот еще что, – обращаясь ко мне, сказал толстяк. – Ты, по моему мнению, человек надежный, так что пусть деньги пока у тебя будут. – Валера взял со стола пачку банкнот, привстал и бросил ее мне на колени. – Мне так спокойнее будет. А то, не ровен час, Чума возьмет аванс да смоется с ним. А тебе я верю. У меня все.

Толстяк грузно встал, давая нам понять, что аудиенция закончена. Поднялись и мы. Я – одурелый от произошедших в этой комнате событий, Чума – недовольный тем, что деньги остались у меня, Настя… Настя, по-моему, вообще ко всему относилась слишком легкомысленно и вела себя как большой ребенок, который все еще считает, что зависит от взрослых и те решают все его проблемы.

Я повертел в руках пачку купюр. Таких денег мне в своей жизни еще держать не доводилось. Чокнуться можно. Однако если деньги находятся у меня, это еще не значит, что я согласен выполнить работу. У меня еще есть время подумать до завтра. Я сунул пачку купюр в карман, обошел вниманием протянутую для пожатия руку толстяка и, напялив очки, направился к двери.

В коридоре я прибавил шаг, рассчитывая оторваться от Чумы и Насти. Я не готов был делиться с ними впечатлениями, оставшимися у меня от приема у Валеры. Мне необходимо было побыть одному и как следует над всем поразмыслить.

На лифте я не поехал, побоялся не справиться со сложной системой его управления, и стал спускаться по лестнице. А Чума и Настя не побоялись и вперед меня очутились на первом этаже. Когда я, миновав турникет, направился к выходу, Санек уже садился за руль такси, а Настя поджидала меня у дверей, между прочим, весьма соблазнительная в коротенькой светлой юбочке и ярком топике с завязанным чуть выше пупка узлом. Увы, делиться впечатлениями, по-видимому, все же придется.

Девушка подхватила меня под руку и пошла рядом, приноравливаясь к моему шагу.

– Еще раз извини, что так получилось, – виновато сказала она, заглядывая мне в лицо и чуть ли не тычась кончиком носа в мою щеку. – Я не хотела всех этих проблем, поверь мне.

– Я тоже, – с грустью признался я и вяло махнул рукой в ответ на прощальный жест, которым удостоил нас с Настей проезжавший мимо Чума.

В удлиненных, со слегка подкрашенными ресницами глазах девушки вспыхнул лукавый огонек.

– Но все равно я очень рада, что мы с тобой сегодня встретились, – сказала она и не удержалась от улыбки. – Я благодарна Валере за то, что он сегодня свел нас. Я думала, больше тебя никогда не увижу.

Похоже, тот героический поступок, который я совершил, вырвав Настю из лап бугая, так подействовал на воображение девушки, что она слегка повредилась в уме и теперь стала путать меня с тем самым парнем, который обещал прискакать за ней на белом коне.

– Было бы справедливее поблагодарить Чуму за то, что он грохнул того верзилу и дал Валере возможность шантажировать нас, – буркнул я. – Ты хоть понимаешь, что говоришь, девочка?

– Понимаю, – вздохнула она. – А это действительно не ты всадил ножик под ребра верзиле?

Я резко остановился и испытующе взглянул на Настю.

– А ты разве в этом сомневаешься? – заговорило во мне негодование, замешенное на обиде. – Я что, похож на убийцу?

– Нет, конечно, – поспешно заверила Настя. – Я просто так спросила, чтобы лишний раз убедиться, что ты ни при чем. Это все Чума натворил. Он такой противный! – Она поморщилась и без всякого перехода вдруг спросила: – А ты женат?

Ну вот, сейчас начнет про жилплощадь интересоваться. Я усмехнулся:

– А тебе-то какое дело?

– Да так. – Изображая сильное смущение, девушка очертила носком туфельки полукруг на земле. – Интересно.

– Был женат, – неохотно признался я. – Да разошелся. Я не люблю говорить на эту тему, поэтому не задавай больше глупых вопросов.

Глаза Насти хитро блеснули из-под опущенных ресниц.

– Хорошо, не буду, – согласилась она, погасив улыбку. – Но раз тебя дома не ждут, пойдем посидим где-нибудь. – И девушка снова взяла меня под руку.

Меня нахально клеили, если так можно выразиться про мужчину. Я уже говорил, что не рассматривал Настю как сексуальный объект. Пока… Нет, конечно, я интересуюсь женским полом, и даже очень, причем с каждым годом все больше обращаю внимание не на ровесниц, а на их дочек, но дурных мыслей или, не дай бог, сексуальных фантазий на этот счет себе не позволяю. Разумеется, я могу по достоинству оценить молодое крепкое тело, полюбоваться хорошей девичьей фигурой, но дальше – ни-ни! Табу, извините. Почему, я и сам не знаю. Возможно, с детства комплекс такой остался. Все мои друзья были старше меня, девушки тоже, с младшими я не только не водился, внимания на них не обращал. Так и вырос со старшим поколением, не заметив, что и младшее подросло. Вот до сих пор и отношусь к нему немного свысока. Глупо, конечно, но на то он и комплекс. А может быть, боюсь показаться в глазах молодых особ смешным и старомодным, а потому и не иду с ними на сближение. А скорее всего, статус воспитателя обязывает не грешить с девицами, да и не знаю я, как себя с молоденькими вести. Проще соблюдать с ними дистанцию, держаться умно, чуть иронично, солидно, с достоинством, и тогда ни в чьих глазах не будешь выглядеть ни смешным, ни жалким, ни архаичным. Вот такая моя философия.