Александр Черевков – Тяжелая работа (страница 3)
– Так быстро работать с горячим хлебом научился лишь через два года работы на другом хлебном заводе. – объяснил мне, дежурный по цеху готовой продукции, словно прочитал мои мысли. – Со временем ты тоже научишься так быстро работать. Сейчас пойдёшь работать в цех замеса теста. Поможешь женщинам с тестом. Здесь будет работать другой человек.
Едва мы с дежурным по цеху очистили от буханок хлеба линию моего конвейера, как дежурный по цеху готовой продукции поставил на упаковку хлеба более проворного человека, чем моя личность. Запустил конвейер с горячим хлебом в моё отсутствие. Нам же вдвоём понадобилось ещё минут двадцать упаковывать горячий хлеб с пола в картонные коробки. Затем руками передвигать картонные коробки с горячим хлебом в сторону на выход, до площадки отгрузки.
Когда цех готовой продукции был очищен от разбросанного хлеба, то моё тело было всё мокрое от пота после горячего хлеба. Белая одежда буквально прилипала к моему телу, и вся просвечивалась. То же самое было с женщинами в цеху заготовки теста, куда меня отвёл дежурный цеха готовой продукции. У меня было такое ощущение, словно попал в гарем восточного эмира.
Вокруг меня были прекрасные дамы с мокрыми от пота и воды белыми халатами, сквозь которые просвечивались все женские прелести, вплоть до розовых сосков без лифчиков, в которых женщинам было неудобно работать. Так как интенсивность работы настолько была велика, что женщины даже не обращали внимания на моё появление в цехе теста, а также на то, что просвечивались их прелести сквозь взмокшие белые халаты. Хотя лично мне было как-то неудобно разглядывать обнажённых женщин сквозь промокшую ткань белья. Всё-таки нахожусь не в махоне (дом терпимости) у проституток, а на работе рядом с вполне порядочными женщинами. Однако моё мужское достоинство, возбуждённое при виде женских прелестей, естественно выпирало в мокрых от пота белых штанах. Со стороны всё было видно, как у мокрых женщин.
Основной работой в цехе теста было закручивание кренделей и разных фигурных булочек из сдобного теста. В функции моей работы входило отрезание ровных кусков теста из полосы готового теста и перекладки этих кусков теста на огромную карусель, вокруг которой сидели женщины и закручивали кренделя из теста. Затем эти кренделя отправлялись на конвейер, который укладывал кренделя на металлический лист перед электрической печью.
Дальше кренделя проходили сквозь электрическую печь в цех готовой продукции на упаковку и расфасовку по ящикам. Риска в этой работе не было никакой. Однако всюду, в любой работе, нужна была проворность. Так как тесто шло по конвейеру сплошным потоком. Моя нерасторопность могла привести к завалу тестом всего участка кренделей. Поэтому мои руки мелькали, как автомат от конвейера с тестом до карусели изготовления кренделей. Хорошо, что отрезание теста проводилось автоматически за прозрачным стеклом и за прозрачной плёнкой, куда любой рабочий на конвейере не мог просунуть свои руки. Иначе мои руки можно было расфасовать электрическим ножом, как куски расфасованного теста.
Наконец-то долгожданный звонок оповестил наступление авсаки (перерыва). Все движение на хлебном заводе прекратилось. Женщины направились в свою раздевалку. Мужчины направились в свою раздевалку. По пути снимая с себя мокрые халаты, которые пришлось на время обеда повесить в раздевалке перед калорифером с холодным воздухом. Возможно, за время обеда до работы халаты немного подсохнут от воды и пота? Так будет легче работать. Дежурный по цеху готовой продукции привёз в раздевалку хлебную тачку с разными готовыми продуктами из теста, которые по каким-то соображениям не соответствовали стандарту готовой продукции к продаже. Хлеб вполне пригодный к употреблению в пищу.
Горячие чёрный кофе и чай, могли приготовить сами. Холодные напитки разных видов находились в большом холодильнике возле столов употребления продуктов. Напитки на халяву за счёт фирмы.
Мне совсем не хотелось что-то выбирать. Взял себе сдобную булочку и баночку кока-колы из холодильника. Больше мне ничего не хотелось. Просто хотелось спать и отдыхать. Ведь в это рабочее время на хлебном заводе была полночь.
Когда все нормальные люди спят дома, а все не нормальные люди, вроде меня, жарятся возле электрических печей с горячим хлебом. Можно подумать, что в Израиле больше нет другой подходящей работы. Потянуло меня работать на хлебный завод. Едва задремал, уткнувшись на стуле в углу раздевалки, как истерический звонок где-то в потолке раздевалки оповестил нас об окончании нашего перерыва. Все нехотя поднялись со своих насиженных мест. Надевая на ходу свои высохшие на холодном воздухе белые халаты, мужчины медленно направились в сторону своих рабочих мест. Мне тоже пришлось надеть свой белый халат и направился на свое рабочее место следом за женщинами в цех теста и кренделей.
Находясь в закрытом помещении без окон, как в казино, мы не знали, когда прошла ночь. Глядеть нам на свои часы во время работы, не было времени. Поэтому мы радостно были удивлены, когда прозвенел звонок окончания работы. Женщины поздравляли друг друга с окончанием работы. Как поздравляют космонавтов, вернувшихся на Землю с длительного космического полёта или олимпийских спортсменов, добившихся новых спортивных рекордов на очередных соревнованиях и вернувшихся на Родину с наградами. Женщины также поздравляли меня с окончанием работы, чмокая в щеку. Женщины совсем не обращали внимания на свои промокшие белые халаты, сквозь которые были видны розовые и бордовые соски их грудей. Как будто всегда были вместе и никогда не стеснялись друг друга.
Приняв холодный душ и переодевшись в свою повседневную одежду, мы стали, не спеша из цеха готовой продукции выходить во двор хлебного завода. Во дворе хлебного завода нас ждал рассвет с ярким восходящим солнцем и хлебные тележки с разными видами готовой продукции, которые выпустили за прошедшую ночь нашей работы на хлебном заводе. Дежурные по заводу разрешили нам взять с собой по одному виду разных хлебобулочных изделий. Каждый рабочий набрал себе, сколько мог, в целлофановые пакеты различных булочек, кренделей, батонов и просто буханок разного хлеба.
Мне тоже ни стоило церемониться. Честно в эту ночь заработал свой хлеб. Набрал в целлофановый пакет с десяток разных видов хлебобулочных изделий. С этими пахнущими свежей выпечкой хлебобулочными изделиями, мы сразу стали садиться по своим местам в подошедший за нами тот самый автобус, который привёз нас сюда ночью на работу. Можно было подумать, что автобус вообще не отъезжал ночью от хлебного завода. Водитель автобуса тоже взял себе хлеб с тележки у проходной со стороны цеха готовой продукции.
Когда все расселись по своим местам, то мне осталось войти последним. Сел обратно на ступени в салоне автобуса. Другого места в салоне автобуса не было. Склонив голову себе на колени, тут же уснул. Словно у себя в квартире в мягкой постели. Мне было как-то Всё равно оттого, что еду в переполненном автобусе и кроме меня здесь в салоне автобуса есть много людей. Даже не глядя на пассажиров этого автобуса, мог себе представить, что все они спят после тяжёлой ночной смены. Иначе бы женщины делились своим мнением насчёт прошедшей работы на хлебном заводе.
Так бы проспал до конечной остановки, если бы автобус резко не затормозил перед светофором на перекрёстке возле северной промышленной зоны Ашдода. Открыл глаза и приготовился к выходу. Так как автобус повернул, на улицу Бней Брит, на которой после двух промышленных зон сразу начинается наш микрорайон «Гимель», где проживает моя семья. Наверно, мои дети и жена, ушли из квартиры на работу и в школу? В то время как моя личность только вернулась домой с пакетом хлеба после ночной рабочей смены, которая была на хлебном заводе. Скорее бы мне добраться до постели.
Попрощавшись с сонными попутчиками, вышел из автобуса. Дождавшись зелёного света у светофора на перекрёстке, медленно пошёл к своему дому. После такой изнурительной работы мне ничего не хотелось делать дома, как только спать. Хорошо, что дома никого не было. Оставил пакет с хлебом на столе. Скинул с себя верхнюю одежду. Помыл в ванной комнате свои ноги холодной водой. Едва добравшись до кровати, свалился в постель и сразу крепко уснул.
Проснулся за два часа до отъезда в ночную смену, на хлебный завод. Семья едва только вернулась с работы и учёбы. Все вели себя спокойно, стараясь не потревожить мой сон. Даже когда проснулся, никто не задавал мне вопросов, так как по мне было видно, что мне за ночь достался тяжёлый хлеб в прямом и переносном смысле. От усталости на мне не было нормального лица. Не знал, как буду работать в эту ночь. В душе проклинал такую работу. С мыслями о том, что мне нужно набраться сил перед следующей ночной сменой, пошёл на кухню и плотно поел.
Хорошо, что Людмила позаботилась обо мне. Сварила любимый суп шурпо со свежей зеленью и сочным куском говядины. К тому же поджарила картошку с кусочками курдючного сала молодого барашка. Если смотреть на такие блюда, то можно подумать, что шикарно живём. В то время, как мы едва сводим концы с концами и к десятому числу каждого месяца у нас на банковском счёте ровно ноль. Как говорил Козьма Прутков, что ноль, это лучше, чем минус. Ноль почти плюс. Так мы живём семьёй между плюсом и минусом в Израиле почти девять лет. Даже себе представить не можем, что когда-то мы будем жить лучше. Видимо у Бога нет милости к нашей судьбе.