Александр Черевков – Странные истории (страница 20)

Когда пострадавший мужик скрылся в сторону лестничного перехода между этажами, мужчина из кабинета жестом руки пригласил меня пройти в кабинет, из которого он сейчас выскочил на крик пострадавшего мужика.

В кабинете были двое молодых парней в гражданской одежде. Видимо, мужчина, пригласивший меня пройти за ним в кабинет, был начальником этих двоих парней, так как они оба тут же вскочили по струнке смирно.

Ни сели на свои места, пока вошедший со мной мужчина не разрешил парням сесть обратно на свои места за длинным столом. Затем мужчина дал какие-то указания своим подчинённым.

Пригласил меня сесть на свободный стул, а сам вышел из кабинета. По-видимому, сразу пошёл на выход, так как было слышно шаги по ступеням перехода на первый этаж.

Парень, который постарше возрастом, тут же задрал свои ноги на стол, как делают ковбои в американских фильмах. Парень по моложе просто расслабился.

Оба стали разглядывать меня с двух сторон. Никак не реагировал на их подозрительные взгляды. С моей стороны оба парня выглядели глупо и смешно, как неудачная показная цирковая реприза в кабинете циркового режиссёра.

Парень постарше, видимо старался кому-то подражать из американских боевиков. Например, как агент-007 Джемс Бонд, до которого этому парню надо было долго расти, не только по возрасту, но также по образованию и уму.

В данный момент этот парень выглядел обычным пацаном, который лишь пытается проявить себя хотя бы позой в виде местного крутого полицейского. Всем остальным, обычный парень из нашего города, которому можно уши надрать.

Наконец-то парень старше возрастом опустил на пол ноги, уставшие от неудобной позы. Стал что-то говорить парню моложе на иврите. Пытался что-то понять с их разговора на иврите.

Моё слабое знание иврита ни позволило мне вникнуть в суть разговора двоих парней в гражданской одежде. Тем более что видимо они разговаривали в иносказательной форме, чтобы специально не смог ничего понять из своего слабого знания иврита.

После длинного разговора двух парней между собой, парень по моложе, сказал мне на русском языке, что передо мной сидит офицер полиции, по особым делам грабежей и разбоев.

Переводчик назвал его фамилию, которую даже не подумал запомнить, так как этот офицер полиции в гражданской одежде не вызвал в себе ко мне никакого интереса.

Он мог вообще не быть офицером полиции, а так какой-то прихвостень по уборке комнат в здании полицейской службы. Однако мы несколько часов, через переводчика, вели с ним беседу на разные темы. Больше всего говорили по делу. Рассказал подробно офицеру полиции о своём сегодняшнем дне до привоза меня в городское отделение полиции. Офицер полиции постоянно пытался перевести наш разговор в русло детективного рассказа о моем, яко бы, ограблении пивного бара в пищевой промышленной зоне. С попыткой скрыться от охраны с места преступления. Постоянно пытался вдолбить этому офицеру полиции, что ничего не знаю о существовании пивного бара, который яко бы кто-то ограбил.

Мне не было никакого дела до того, что происходит вокруг меня в тот момент, когда после работы в северной промышленной зоне просто возвращался к себе домой, где меня ждёт семья.

Если вовремя не приду к себе домой, то завтра в Израиле будет крупный балаган. Обязательно обращусь в международный суд по правам человека, как национальное меньшинство в Израиле.

Так как по национальности русский, а не еврей, поэтому никому не позволю унижать свою нацию на территории Израиля.

Видимо мой протест подействовал на молодого офицера полиции, который тут же стал выглядеть серьёзнее и вновь стал долго о чём-то говорить с переводчиком.

Скорее всего, они обсуждали проблему русских в Израиле. Так как довольно часто в их разговоре выскакивали русские слова с названием моей нации.

В этот момент оба парня подозрительно поглядывали в мою сторону, словно опасались, что приму какие-то меры против их нарушения прав человека в Израиле, а то, просто заступаясь, начну быть этих парней головами о бетонную стену.

Как здесь в коридоре покалечил себя о бетонную стену мужик, который пытался ударить меня. В результате пострадал сам. Разбил свой кулак до крови.

– Предъяви «Теудат зеут», удостоверение личности. – наконец, вспомнили в полиции о моих документах.

– Сегодня никуда за пределы города не выезжал, а поэтому не брал документы с собой. – ехидно, ответил ментам. – Зачем мне носить с собой документы там, где живу?

– Как же мы тебя отпустим домой, если мы незнаем кто ты и где живёшь? – спросил меня, офицер полиции. – Может быть, ты долго находишься в розыске Интерпола по своим преступлениям со времени советской власти в России?

– Вы забыли, в какое время мы живём. – ответил, офицеру полиции. – Позвоните по телефону ко мне домой. Моя жена сообщит вам все мои данные, из моего «Теудат зеута», который вы проверите у себя в участке по компьютеру.

– Возьми телефонную трубку и набери номер своего домашнего телефона. – сказал мне, офицер полиции.

– Ты где это пропал допоздна? – испуганно, в телефонной трубке спросил голос Людмилы, как только набрал номер домашнего телефона. – На часах скоро полночь, а ты где-то шляешься по ночам. Собиралась звонить в полицию.

– Нет никакой необходимости звонить в полицию. – подчёркнуто, сказал в телефонную трубку. – Тем более что полиция сама хочет дозвониться до тебя. Забыл дома «Теудат зеут». Передаю трубку офицеру полиции. Говори с ним на тему моего задержания.

Видимо в это время Людмила была на взводе от переживаний за пропавшего мужа, который всегда был во время дома, а если где-то задерживался, то обязательно сообщал домой о своём месте нахождения.

Поэтому сейчас, когда передал телефонную трубку офицеру полиции, жена ещё продолжала возбуждённо отчитывать меня за необдуманный мной поступок, которого фактически не совершал.

Всего лишь забыл взять с собой, своё удостоверение личности, из-за которого пришлось мне звонить домой в середине ночи. Теперь муж перейдёт под контроль жены.

Хорошо, что офицер полиции не знал русского языка. Иначе из голоса моей жены в телефонной трубке офицер полиции смог почерпать столько нужной ему информации упрёков в мой адрес, что по упрёкам моей жены на меня можно было сфабриковать отдельное уголовное дело.

По законам Израиля за скандал в семье. Могли меня посадить на несколько лет в тюрьму. С конфискацией имущества в пользу моей жены и Израиля.

Вначале офицер полиции слушал незнакомую речь моей жены. Затем повернул телефонную трубку в сторону своего переводчика. Попросил парня перевести многоступенчатую речь моей жены на иврит.

Переводчика удивлённо вытаращил глаза и ничего толком не мог сказать офицеру полиции из того, что слышал в телефонной трубке от голоса моей жены.

Возможно, рождённый в Израиле от семьи новых репатриантов из бывшего Советского Союза, переводчик поверхностно знал русский язык от своих родителей или также как моя дочь Виктория, был вывезен из бывшего Советского Союза в Израиль, будучи учеником начальных классов?

Так что обычной домашней, а не литературной речи переводчик никак не знал. Просто мямлил что-то в переводе на иврит. Когда, наконец-то, моя жена выдохлась полностью, с накопившейся за день злостью, с запасом своей многоступенчатой речи в мой адрес, офицер полиции попытался поговорить с моей женой на иврите.

Вскоре диалог моей жены с офицером полиции закончился, так как знание иврита моей жены, соответствовал знанию русского языка израильского офицера полиции, который из русского языка знал лишь один только мат.

Однако, не знал, как русским матом пользоваться. Растерявшийся офицер полиции передал телефонную трубку своему переводчику.

– Если вы не знаете иврит, – коротко, сказал переводчик в телефонную трубку, – то хотя бы прочитайте номер «Теудат зеута» своего мужа. Номер «Теудат зеута» написан в документе сверху с правой стороны фотографии вашего мужа.

Вполне возможно, что Людмила не знала места нахождения моего «Теудат зеута», так как в телефонной трубке наступила длительная пауза? Из трубки телефона были слышны какие-то звуки, похожие на проникновение воров в неосвещённую квартиру.

Словно воры в темной комнате постоянно на что-то натыкались и шарили руками всюду в поисках драгоценностей. Таким образом, пытаясь наткнуться на что-то ценное, что можно было бы на ощупь определить стоящей вещью.

Затем во время задержания полицией на свету узнать, что вещь была совсем не нужна им. Прошло несколько минут полной тишины в кабинете полиции.

Когда наконец-то послышались позывные моей жены из телефонной трубки, которая лежала на столе перед переводчиком. За это время офицер полиции и переводчик успели выпить по чашечки чёрного кофе в мучительном ожидании голоса моей жены из телефонной трубки.

Отказался от чашечки чёрного кофе предложенного мне офицером полиции. Просто дремал и ждал полной развязки.

– Вас слушаю и записываю. – сказал переводчик, прислонив к уху телефонную трубку. – Говорите цифры.

Наверно, в это время к Людмиле подошла наша дочь Виктория, которая заговорила с переводчиком на иврите? Переводчик записал на иврит все данные моего удостоверения личности.

Подвинул запись на листке к офицеру полиции, который, разглядывая текст на бумаге, стал заполнять какие-то бланки на иврите. В это время офицер полиции, заполняя бланки полицейских документов, через переводчика задавал мне вопросы из моей биографии.