Александр Черевков – Случайные события (страница 2)
Наконец-то он нашёл ключи в верхнем кармане своей формы и не торопливо стал открывать наручники у меня на руках. Когда сержант милиции снял с меня наручники, сам осторожно потёр опухшие руки. На запястьях обеих рук были темно-красные полосы от наручников. Если бы сам пробыл в наручниках ещё пару часов, то мне можно было бы прощаться с руками.
Сам повернулся в сторону мужчины, чтобы отвечать на его вопросы и только тут увидел, что он спит, облокотившись на стол, как только что спал сам за этим столом.
Теперь мы с ним поменялись местами. Сам хотел было слегка толкнуть его, но сержант показал руками, чтобы сам не трогал. Сержант милиции облокотился на дверь и стал дремать.
Мне спать, не хотелось и сам просто стоял разглядывал в кабинете облезлые стены, которые уже много лет не видели ремонта. По ним было можно определить, когда последний раз тут был ремонт.
На стенке отчётливо выделялась обработанная купоросом штукатурка. Выходит, что тут был грибок, которого выводили купоросом. Стены красили подсинённой гашеной известью.
В раствор штукатурки уже лет пять подсыпают противогрибковый порошок. Гашеной известью тоже несколько лет не пользуются. Таким образом, можно сделать вывод, что в этом кабинете не было ремонта, примерно, уже лет десять или даже больше.
- На чем мы остановились? - протирая глаза, сонно спросил мужчина, растягивая слова. - Ты напомни мне.
- Ты забыл назвать мне своё имя и звание. - нехотя, подсказал сам, тупо смотрящему на меня гражданскому.
- Капитан Садыков Мурат. - назвал себя гражданский. - Следственный отдел уголовного розыска милиции.
- Очень приятно! - с иронией в голосе, сказал сам. - Так о чем вы должны сказать, капитан Садыков?
- Это ни сам должен сказать тебе. - вытаращив на меня глаза, прошипел капитан. - Это ты мне скажи. Куда ты дел ворованные деньги, которые выкрал в кассе управления и спрятал их куда-то? Не вздумай мне врать!
- Сам совершенно не знаю кто украл и откуда какие-то деньги. - ответил сам, передразнивая капитана. - Мне неизвестно также кто и куда-то спрятал, неизвестны мне откуда-то пропавшие деньги, которые кто-то украл.
- Ты что это раскудахтался? - со злобой в голосе, спросил меня, капитан следственных органов. - Говори!
- Говорю! Сам всего лишь повторил, ваш неизвестный мне вопрос. - удивлённо, ответил сам, капитану милиции.
- Ну, ладно! - вспылил капитан. - Ты сейчас у меня поговоришь совсем по-другому. Ну, погоди! Ты запоёшь!
Капитан вышел из кабинета и так хлопнул дверью, что последние пласты извёстки дружно покинули облезлую стену и она приняла вид стены, пережившей атомную войну с пожарами.
На месте осыпавшейся извёстки образовались черно-лиловые пятна, когда-то горевшей милиции. Сам с горечью подумал, что тут, возможно, когда-то была человеческая трагедия во время пожара, который, вероятно, унёс многие людские жизни, которые постарались забыть под слоем гашеной извёстки подкрашенной синькой.
Теперь осыпавшаяся штукатурка напомнила людям о прошлом времени, которое сильно потрясло наш город трагическим случаем во время пожара.
Конечно, мне не хотелось в этом кабинете пережить трагические минуты прошлых лет. Вскоре, после ухода капитана следственного отдела, в кабинет предварительного допроса пришли двое рослых парней, которые значительно выделялись от щуплого капитана милиции следственного отдела.
У одного из них в руке была спортивная сумка, которую он тут же водрузил на пустой шкаф. Затем повернулся в мою сторону и не называя себя, стал вести допрос, который уже мало чем отличался от допроса капитана.
- Ты чего так вытаращил на меня глаза? - не выдерживая моего молчания, закричал парень во всю глотку.
- Лет пятнадцать назад сам работал в цирке. - с серьёзным видом, пояснил сам, этому парню. - Так вот, когда сам приходил в цирк на работу, то на меня постоянно гавкала собака. Хозяин этой собаки ничего не мог сделать, чтобы успокоить собаку, которая своим лаем всем мешала работать. Тогда сам взялся перевоспитать эту чокнутую собаку. Когда она лаяла на меня, то сам пристально смотрел ей прямо в глаза.
Прошло некоторое время, и собака перестала лаять. Она поняла меня, что лаяться на людей не прилично. Со временем, эта собака даже стала избегать встречу в цирке со мной.
Думаю, что со временем ты поймёшь, как не прилично лаять на обычных людей. Так, может быть, ты со временем будешь избегать меня, как та тупая собака в цирке.
Парень ничего не смог сказать мне. Он жадно глотал воздух и никак не мог найти нужных слов. Наконец он не выдержал. Схватил с пустого шкафа свою спортивную сумку и тут же он покинул кабинет.
Следом за ним вышел его сотрудник. Сержант милиции остался у закрытой двери, подпирая плечом покосившуюся дверь. Прошло несколько минут.
Прежде чем дверь открылась, в кабинет вошёл второй парень со стулом и с той самой спортивной сумкой, которую водрузил на прежнее место, на крышку шкафа.
Затем поставил рядом со столом свой стул. Показал мне рукой сесть на него. Сам сел на другой стул и положил передо мной пачку белых листов чистой бумаги и шариковую авторучку.
Показал мне пальцем на бумагу и на шариковую авторучку. Сам сделал вид, что его совершенно не понимаю. Тогда парень показал мне движения писать авторучкой на листе бумаги. Сам повторил эти его движения, но писать ничего ни стал. Лишь глупо посмотрел на него.
- Пиши! Тебе говорят! - со злостью, сказал мне, парень, когда его нервы уже окончательно не выдержали.
- Пиши! Тебе говорят! - повторив его слова, удивлённо произнёс сам, едва сдерживая смех над его гримасой.
- Встань! - закричал на меня парень. - Сейчас сам тебя разделаю, чтобы ты больше не прикидывался дураком!
- Если ты хотя бы шелохнёшь рукой возле меня, - гневно, выдавил сам, - то тебе уже никого не придётся разделывать, даже тушку курицы. Это ни сам прикидываюсь дураком, а ты так себя ведёшь, как полный дурак.
Второй парень тоже не выдержал диалога со мной и вышел за пределы этого кабинета, также прихватив с собой спортивную сумку со шкафа. Парень сильно стукнул дверью, но падать со стены уже не было чему.
Только дверь сильно покосилась, и сам понял, что в следующий раз в этом кабинете уже нечего будет закрывать, так как дверь не выдержит подобного издевательства с собой и навсегда покинет свой надёжный пост, развалясь на несколько своих не стойких частей.
Мне хотелось, чтобы это произошло, как можно быстрее. Вскоре вернулся тот парень, который был первым. Он попытался как-то склонить меня к своему разговору о следствии похищения денег.
Но у него ничего не вышло. Сам опять нашёл способ уклониться от допросов. У них ничего не было против меня. Они не могли пришить против меня ложное обвинение.
Им даже не удавалось склонить меня к обычной наводящей беседы, которой им хотелось раскрутить допрос следствия дела. Когда они в четвёртый и в пятый раз меняли друг друга, постоянно забирая с собой спортивную сумку, то сам догадался, что все их попытки склонить меня к следственному допросу, как-то связаны с этой спортивной сумкой.
Ведь сам не мог ею воспользоваться, когда они покидали этот кабинет, так как рядом стоял сержант милиции. Выходили они каждый раз, примерно, в одно и тоже время.
Напрашивается сам ответ, что там лежит какая-то машина, связанная с определённым временем. Такой машиной со временем может быть лишь магнитофон. Так что они пытаются записать на магнитофон речь следственного допроса. За кого это они меня держат? Сейчас сам их проучу за такой подход к моему допросу.
Они ещё пожалеют, что сам заговорил. Тогда действительно сам заговорил. Стал произносить такие философские речи, о существовании которых они никогда не слышали, а сам совсем недавно выучил из книг по философии, которую мне предстояло сдать на первом экзамене за пятый курс университета.
Получается, что на следственном допросе сам готовился к ответу на первых экзаменах. Чего сейчас никак не могли понять эти парни. Они тупо смотрели на меня и не могли говорить.
2. Выход из положения
В конце концов эти парни не выдержали. Попадали лицом прямо на стол и крепко заснули. Сержант тоже сполз в углу возле двери и также крепко заснул.
Сам посмотрел на ручные часы сержанта милиции, на них было четыре часа ночи. Самое крепкое время для сна человека. Сам понял, что мне здесь больше делать нечего.
Надо выходить отсюда, чтобы успеть на экзамены в университет. Только мне надо было это сделать так, чтобы милиция ни могла после придраться.
Надо как-то тихо и не заметно покинуть здание отдела милиции. Сам взял лист чистой бумаги и на ней шариковой авторучкой написал "Ушёл сдавать экзамены в университет. Вас решил не беспокоить. Спите спокойно. Александр. Вторник, 28 марта 1989 года, 4 часа 20 минут утра.".
Записку осторожно подсунул под руку парня и тут же тихо вышел за приделы кабинета, прямо под самым носом крепко спящего в углу у двери сержанта милиции. Никто из спящих тут в кабинете не проснулся.
Чтобы меня не заметил дежурный офицер милиции у главного выхода, сам решил выйти из здания милиции по боковой лестнице через служебную дверь и во внутреннем дворе на стоянке служебных машин милиции перелез через забор на городскую улицу.
Конечно, сам сильно рисковал. Лишь за самовольный уход из милиции меня сразу могли посадить на пятнадцать суток под арест и в последствии пришить год тюремного заключения за уклонение от ответственности.