Александр Черевков – Подкова (страница 2)

Отец выбрал глубокое место в речке, похожее на омут или озеро в стороне от моря, где мы решили искупаться. Надо было хорошо отмыться от запахов дикой природы. Там в лиманах мы опасались купаться из-за множества змей,

Почти за три недели пропахли лиманами, озёрами, болотами и камышами, в которых водились дикие птицы и звери. Особенно лисицы, запах которых приводит в бешенство собак, которых было много в деревнях, станицах и хуторах. Нам ещё не хватало, чтобы нас там домашние собаки загрызли.

Когда издал появился берег моря, то сразу стало понятно, что идём в правильном направлении. Эта безымянная высохшая речка, русло которой за километр до моря стала сухим. В давние времена бурной и имела такую силу, что возвышенность вымылась по самой середине и приняла вид подковы.

- Сергей! Какими путями? - сразу, признал отца, рыбак с Южного хутора.

- Василий! Тебя вообще трудно узнать. - воскликнул отец. - Сильно подрос.

- Так, когда это было? - вспомнил Василий. - Лет десять до войны с немцами.

Друзья увлеклись воспоминаниями и забыли о том, кто рядом. Мне не хотелось им мешать. Пошёл к рыбакам на берегу моря помогать выкладывать рыбу из лодки в плетёные корзины на подводе.

Меня приняли как своего. Каждый занимался своим делом. Когда рыбу поместили в корзины, то одна подвода поехала в хутор, который был далеко в стороне от берега моря и русла высохшей речки.

Вторая подвода с рыбой поехала в центр между двумя хуторами, эту рыбу ни стали выгружать. Всю рыбу в корзинах пересыпали мелким льдом и покрыли морской травой, которая здесь в заливе прорастала всюду.

Мне было интересно разглядывать всё то, что находилось на берегу и в море. Небольшая возвышенность, вымытая речной водой с двух сторон, выглядела почти одинаково.

Возле моря вовнутрь пляжа обрывистый берег. С наружной стороны на север и юг пологий берег похожий на полукруг как у подковы. Смотреть с середины в сторону моря, то с левой стороны хутор Северный, а справа хутор Южный. Дальше открытое море с островками на горизонте.

Хутора похожие как близнецы. Шириной метров пятьсот, а длину с километр каждый. По берегу с обоих сторон дорога до самого конца в каждом хуторе. Вдоль дороги постройки в виде стариной казармы или крепости, которым будет лет по двести.

Между хуторами и обрывами на берегу растёт сплошной лес. Ну, прямо оазис в море, точнее в заливе Харбата. Если бы так было в пресных заливах возле Нового городка в Избербаше, то у меня с друзьями был приют на лето.

Когда собирался суда ехать с отцом, то с друзьями хорошо рассмотрел карту от станции Яндыки до самого Каспийского моря. Куда мы с отцом заранее собирались ехать. Тогда мои друзья знали об предстоящей поездке.

Всюду лиманы, болота, озёра и мелкие речки, которые надо обходить или переходить вброд. Все пути упираются в залив Харбата. Отсюда до открытого Каспийского моря очень далеко.

По карте здесь невозможно было пройти пешком до берега Каспийского моря. Однако, мы с отцом за три недели преодолели это расстояние. Причём в работе с пользой для семьи для своего здоровья.

Сейчас в центре хутора тарахтел какой-то двигатель, который видимо давал свет, отсюда был лёд, которым засыпали свежую рыбу льдом, чтобы не пропала до колхозного рынка, куда рано утром отвезут рыбу на подводе.

- Завтра рано утром едем на рынок Бударино. - сказал Василий отцу. - Везём рыбу на продажу. Заодно вас подвезём. Дальше на автобусе легче добраться до станции Яндыки. Ну, а сейчас по маленькой отметим нашу встречу.

Самое удивительное то, что сарафанное радио работает всюду одинаково. Мы ещё не успели сесть за стол, как из хутора Северного подтянулись к столу ровесники моего отца и Василия.

Им всем было что вспомнить, что было до войны, во время войны и после войны. Они хоть боярской крови, но русские. Как положено на Кавказе и в России тоже, каждый пришёл с "маленькой" и с харчами к столу.

Место в помещении оказалось мало. Столы поставили на площадке у высокой стены. До вечера далеко. Есть время выпить и хорошо выспаться до рассвета. Кроме того, в пути к рынку в подводе можно спать.

Взрослые сели на площадке за стол. Детей поместили за стол в большой комнате. Поставили на стол сытные деревенские продукты и еду рыбаков. Где была рыба варёная и жареная, как речная, так и морская, копчёный балык из осетрины и полная чашка чёрной икры, а также фрукты и ягоды.

Представляю, как на это угощение смотрел мой отец. Ведь он инспектор по рыбной ловле. Во всех населённых пунктах Дагестана за ловлю красной рыбы и чёрной икры отдают рыбаков под суд, причём сажают на длительный срок до двадцати пяти лет.

Здесь только на детском столе столько много балыка, варёной и жареной осетрины, а также чёрной икры, что весь хутор можно отправить пожизненно на зону вместе с их детьми.

Хотя куда их отправлять если со времени царицы Екатерины-II они в нескольких поколениях находятся на зоне ссылки у залива Харбата. Здесь нет милиции и рыбнадзора. Порядок и безопасность контролируется общиной.

Между собой все жители общины родственники. Территория общая и хозяйство общее. Берег моря общий. Дети в основном малыши. Мне не с кем даже подраться.

- У вас, что нет здесь пацанов? - спросил у девчонки, ровеснице за столом.

- Почему нет? Есть! - кокетливо ответила девчонка. - Они утром уехали в город. Вы, что, не знаете, что скоро учебный год? Кавалеры должны учиться.

- Почему Вы не учитесь? - ехидно поинтересовался. - Здесь можно отупеть.

- Учимся здесь у "Подковы на счастье" в пансионе благородных дам. - ответила она. - У нас в "Хуторе северном" имеется своя школа бального танца.

У меня от удивления упала челюсть на стол. Слушал эту сопливую дамочку и представлял себя в другом измерении жизни. Находился где-то в XVlll веке в Царском селе, точнее в хуторе.

Будущая великосветская дама со странным именем Элизабет, трещала что-то мне на ухо про бальные конкурсы в Париже. Рассуждала как будущая представитель дворянского сословия в царской русской империи, хотя сама сейчас на территории Советского Союза имея законное гражданство.

- Шурик! Вы будите, спать или нет? - спросила женщина в скромном платье.

- Чуть-чуть попозже. - тоном кавалера, ответил служанке. - Пока прогуляюсь.

Голос женщины меня словно встряхнул. За столом никого не было. Даже посуду убрали. Женщина показала мне комнату, где после прогулки на свежем воздухе могу лечь спать.

Она ушла, а у меня одни мысли о том, что это был обычный розыгрыш или действительно, они так до сих пор живут, как двести лет тому назад. Какие могут быть служанки, когда за окном социализм и равенство народов?

От странных размышлений меня разбудил всплеск воды. На море полный штиль и морская вода так далеко от жилых построек, что даже волну не будет слышно далеко отсюда.

Вода плескалась где-то рядом в жилом помещении. Любопытство моё было настолько сильным, что не задумываясь заглянул в открытое окно и тут же обомлел оттого, что увидел в странной большой комнате.

Это была прачечная или предбанник. По самой середине комнаты стояла огромная деревянная кадка с водой по колено. В кадке стояла совершенно голая Элизабет. Так близко голых девчонок никогда не видел.

Она была так увлечена, своим купанием, что не заметила моё наблюдение за ней или делала вид, что меня не замечает. Мне было прекрасно видно. Кожа на её теле белая как снег. Как будто рядом нет моря и солнца к загару?

Слегка выпуклая грудь с маленькими сосками почти как у меня. На лубке между ног светлый пушок, как у неё русые волосы на голове. У меня тоже русые волосы на голове и такой же русый пушок между ног.

Вспомнил красивую девчонку аварку лет десяти под охраной двух её взрослых братьев в Махачкале во время поездки в автобусе. Представил, что у той девчонки в этом месте чёрный пушок, как чёрные волосы на голове.

- Неприлично кавалеру подглядывать за обнажённой дамой. - сказала девчонка, прикрывая слегка ладошками свои прелестные места. - Мне стыдно.

- Когда купаешься, надо шторы задёргивать, чтобы не было стыдно. - со злостью, ответил ей, пытаясь прикрыть то, что выпирало из моих трусов.

Мне было известно, чем отличаются девчонки от пацанов. За одноклассницами с друзьями подглядывал, когда в стороне от взрослых голяком купались, чтобы родители по трусам от морской соли не знали, что весь день были на море. Однако такого со мной никогда не было, весь прямо горел.

- Опять Лиза в театр играет? - спросил Василий, появившись неожиданно рядом со мной словно не откуда. - Она доиграется мне, что всыплю ей хорошо. Хотя сам пальцем даже никогда женщин не трогал.

- Как раз этого делать не надо. - серьёзно, сказал ему. - Она и в правду артистка. Прямо как в театре играет свою роль.

Василий потушил недокуренную сигарету и пошёл в конюшню, где лошади радостным ржанием встретили его. Мне надоело дышать свежим воздухом. Веселье за столом у высокой стены закончилось.

В хуторе южном полная тишина и в северном хуторе тоже. Петухи и куры спят. Мне тоже надо спать. Рано утром вставать и отправляться с отцом домой сначала с обозом на подводе, а после на поезде до Избербаша.

- Шурка! Собирайся на завтрак. - разбудил отец. - Скоро поедем с обозом.

Завтрак самый лёгкий. Всего лишь пол-литровая кружка парного молока и горячая горбушка свежего домашнего хлеба. Пока взрослые завтракали у меня мелькнула мысль искупаться на плёсе Подковы, на своё счастье. Побежал на сухое русло реки, которое упирается в подкову и голяком собрался купаться.