Александр Черевков – Наивность (страница 4)

Сам и Моше следуем примеру раввина, выпивая содержимое своих пластиковых стаканов. Закуской нам служат какие-то сладкие шарики из запечённого теста и саленные маслины, замоченные в вине.

Закончив обряд с выпивкой и закуской во славу Всевышнего, нас и благополучно привезённой мебели, раввин и Моше приступают к заключительному этапу нашего визита. Раввин подписывает документы на привезённую новую мебель, а Моше считает наличные деньги, которые раввин передаёт хозяину нагарии за готовую мебель. Моё присутствие не желательно. Хотя сам совершенно не знаю языка иврит. Всё равно раввин и Моше с подозрением смотрят на моё присутствие при их сделке. Поэтому сам говорю Моше, что пойду, посмотрю, как оформлена соседняя синагога бухарских евреев. Ведь сам всё-таки по специальности художник-дизайнер и мне интересно посмотреть оформление интерьера соседней синагоги.

Тем более что соседняя синагога напоминает мне Среднюю Азию, где сам долго жил в Таджикистане. Осторожно приоткрыв массивную резную дверь из самшита, сам прохожу в зал соседней синагоги и словно попадаю в мечеть в окрестностях города Душанбе.

Всё те же растительный орнамент, чеканка, витражи, расписанные маслом дощечки, резные полотна по дереву и даже резное панно по гипсу точно такое, как в той мечети, которую оформляли мои художники из Производственного объединения "Дизайнер".

Не хватает в синагоге лишь присутствия моих парней и того муллы, который тогда щедро заплатил за работу моим художникам. Жалко, что мы больше не встретимся.

- Александр! Какими путями тут? - слышу сам, знакомый голос, с трудом узнаю в раввине Файзуллаева Мурата.

- Сам то живу в Израиле. - удивлённо, отвечаю сам. - Но вот что здесь делаешь ты в таком странном наряде?

- Всю свою жизнь мои родители почему-то скрывали, что они бухарские евреи. - как бы виновато, стал объяснять Мурат. - В начале перестройки мои родители вернулись к своим корням. Стали набожными и после развала Советского Союза направили меня учиться в религиозную школу в город Иерусалим. Сам стал в Натании раввином синагоги, построенной на денежные средства бухарских евреев. Находишься ты гостем у меня в синагоги.

- Сам помню, что ты был моим талантливым учеником. - вспомнил сам, прошлое. - Но ни на столько, чтобы выполнять все виды изобразительного искусства. Сам вижу тут почерк других моих учеников. Может быть, сам ошибся? Тогда извиняюсь.

- Нет, муалим (учитель), ты не ошибся. - подтвердил мои выводы, Файзуллаев. - Здесь была бригада Сабирова Таймураза. Сам специально приглашал парней из Таджикистана к себе работать в Израиль.

- Так что вы со мной не связались? - удивлённо, спросил сам. - Ведь сам мог принять участие в вашей работе.

- Раис! Мы искали тебя повсюду. - как бы извиняясь, ответил Файзуллаев Мурат. - Узнали, что ты жил в Холоне. Но дальше твой след пропал. Говорили, что ты с бизнесом уехал жить и работать в другую страну.

- У меня ничего тут с бизнесом не получилось. - уныло, сказал сам. - В настоящее время работаю в столярной мастерской рабочим. Делаю мебель в синагоги. Сейчас привёз сюда мебель к вашим соседям из Марокко.

- Ну, ладно! Не будем говорить о скучном. Пойдём в "ходерохель". Сам угощу тебя, как почётного гостя. - предложил мне, Раввин Файзуллаев Мурат. - Сам не забыл, что ты был не только хорошим учителем и хорошим начальником, но также хорошим другом.

Никогда ни делал разницы между собой и своими подчинёнными. Позволь мне угостить тебя, как лучшего друга, который в трудное время гражданской войны в Таджикистане часто выручал нас.

- Сам не против угощения. - согласился сам. - Но так громко возносить меня не нужно. Сам такой, как все люди.

Файзуллаев показал мне куда пройти и направился следом за мной, перебирая в руках чётки, которые ему подарил в Таджикистане мулла за хорошую работу по художественному оформлению мечети.

Как удивительно всё переплелось в нашей жизни. Кто бы мог подумать, что ислам, иудаизм и христианство так сильно переплетутся не только в изобразительном искусстве, но даже в творческих людях искусства в Израиле.

- У тебя не было проблем с бригадой художников Сабирова Таймураза, когда ты приглашал их сюда? - поинтересовался я, когда мы вошли в столовую синагоги. - Ведь художники в бригаде Таймураза все мусульмане.

- Религия иудаизма не противоречит, чтобы религиозные и культовые здания оформлялись представителями других религий. - ответил мне, раввин Файзуллаев Мурат. - Большинство синагог Израиля строили арабы или представители других наций. После завершения строительства синагога освящается раввином. Также как мечеть освящается муллой, а церковь освящается попом(священников).

Так что у нас тут в этом полный порядок. К тому же бригада художников из Таджикистана мои друзья с детства. Мы вместе были с детского садика и до моего отъезда сюда.

Файзуллаев открыл шкафы, заполненные разными напитками и холодильник с закусками. Предложил мне выбирать, что понравится. Из спиртных напитков я выбрал бутылочку мексиканского алкогольного напитка текила, изготовленная из кактусов.

Закуску оставил на выбор хозяину стола. Мурат ни стал выбирать. Просто выложил из холодильника все содержимое. Затем искусно сервировал стол на таджикский манер.

С разной зеленью, мясными продуктами, горячим зелёным чаем и с горячими лепёшками, завёрнутыми в полотенце, которые достал из картонной коробки. Сервировка получилась, прямо, как в таджикской чайхане, когда-то построенной нашей бригадой.

- Давай выпьем за то хорошее время, которое мы жили в Таджикистане. - предложил сам, раввину, свой тост.

- Самые лучшие годы моей жизни были в Таджикистане. - с тоской в голосе, вспомнил Файзуллаев. - Если бы не гражданская война в Таджикистане, то сам бы никогда оттуда не уехал жить в Израиль.

- Сам тоже такого же мнения. - согласился я, с выводами Мурата, наливая себе второй стакан текила. - Даже сейчас, спустя несколько лет после начала репатриации евреев в Израиле, если бы государства бывшего Советского Союза создали приемлемые условия возврата репатриантов в места исхода, то Израиль перестал бы существовать. Все бывшие репатрианты вернулись бы к местам своего исхода. Чтобы не говорили хорошо или плохо политики всего мира о бывшем Советском Союзе, но мы все, же до перестройки были единой, дружной семьёй.

Мы без страха могли передвигаться по всем союзным республикам. Нас никто не обижал. Большую часть своей жизни я прожил на Северном Кавказе.

Многие народы Северного Кавказа, среди которых я часто бывал, встречали меня у себя в гостях как своего родственника или друга. У меня было много друзей повсюду.

Увлечённые воспоминаниями прошлой жизни, мы не заметили, как опорожнили две бутылки. Сам выпил бутылку текила, а Файзуллаев Мурат по положению раввина выпил бутылку красного вина.

Несмотря на большое различие в крепости между напитками, мы оба набрались почти одинаково и по свинству приравнялись друг к другу. Добираться домой самостоятельно Файзуллаев не мог.

Поэтому решил заночевать в синагоге. За мной пришёл водитель грузового автомобиля. Однако сам отказался от его помощи и самостоятельно забрался в кабину грузового автомобиля.

По пути к кабине грузового автомобиля ухитрился несколько раз упасть. Отчего разбил себе лоб, колени и локти. Эти многочисленные травмы с кровью просочились сквозь мою рваную одежду.

Так сильно сам не напивался давно. Несмотря на такое свинское состояние моей души и тела, сам все же сохранил сознание, которое подсказывало мне, что сам должен домой приехать хотя бы с трезвой головой.

Мой ободранный вид и разодранную одежду, можно как-то объяснить жене и детям, сославшись на неопытность в разгрузке мебели с автомобиля. Поэтому надо, во что бы то ни стало отрезветь в пути. За полтора-два часа езды между городами, я должен совершить какое-то новое открытие в области отрезвления человека от перебора в употреблении алкогольного напитка. Надо обязательно отрезветь.

Едва грузовой автомобиль стал набирать скорость, как мне в лицо сквозь приоткрытое окно кабины подул прохладный ветер со стороны Средиземного моря. Сам сообразил, что холодный морской ветер сможет выветривать алкогольную дурь из головы.

По этому поводу сам открыл до конца боковое окно в двери кабины грузового автомобиля и высунул из окна голову навстречу сильному потоку холодного ветра.

Холодный ветер тут же принялся за своё дело. Выветривая не только мою алкогольную дурь из головы, но также из причёски мусор, который сам собрал в волосах во время своего падения по пути из синагоги к кабине грузового автомобиля.

Так что сам до дома мог хорошо проветриться, как изнутри, так и снаружи. У моей жены не будет никакого повода придраться ко мне за эту пьянку.

Благодаря тому, что час пик на дорогах Израиля затянулся надолго, мы добирались от Натании до Ашдода больше трех часов. Многочисленные пробки городов большого Тель-Авива не давали нам возможности проскочить без остановки пространства с лабиринтами перекрёстков улиц и дорог.

Но зато за это время езды я был совершенно трезвым, благодаря холодному морскому ветру и долгой езды. Вот лишь кактусовой текилой от меня так пёрло, что водитель нашего автомобиля постоянно морщился и часто проветривал себя через открытое окно.