Александр Черевков – Моя семья (страница 21)
Сразу закрыл кран с холодной водой. Начал растирать себя махровым полотенцем, свои окоченевшие руки и лицо. Делал это до тех пор, пока моя кровь стала пульсировать под кожей моего лица и рук.
Простоял около часа в ванной, пока окончательно весь не успокоился. В этот день ничего ни делал. Целый день находился в разбитом состоянии. Словно меня сегодня побили за проступки.
В голове у меня не было никаких мыслей. Сыновья спали в своих кроватях. Людмила перед уходом на работу замкнула нас троих на ключ, чтобы мужики обратно не сбежали из дома, пока она не вернётся с работы.
Видимо мы все трое достали Люду своими поступками, что вышли из её доверия. Вспомнил, что у нас есть где-то бутылка коньяка, подаренная мне Хасаном Фазыловым.
В холодильнике бутылки коньяка не оказалось. В посудном шкафу её тоже не было. У меня нарастала страсть поиска бутылки с коньяком. Стал рыться всюду.
Но, вдруг, вспомнил, что спрятал её на балконе в шкафу с художественными красками, чтобы мои сыновья не добрались до этой бутылки. Ведь у них сейчас такой возраст, пробовать всё то, что только им запрещается.
Этого мне ещё не хватало, чтобы сыновья стали пьяницами. Не вытаскивая бутылки из шкафа, налил рюмку коньяка и не закусывая выпил её залпом. Коньяк разлился по всему телу.
Голова слегка закружилась. Закрыл шкаф на ключ, чтобы не пристраститься сегодня к выпивке. Себя всегда во всем надо держать в рамках, тем более в спиртном, иначе, всё пропало. Можно стать алкоголиком, как мой родной отец спился окончательно.
Конечно, не мне судить его. Возможно, что в том действительно есть причина – война? Ведь до войны отец совершенно не пил. Лишь на фронте, вовремя тяжёлых ранений, когда не было обезболивающих лекарств, врачи постоянно предлагали ему выпить водки, чтобы не чувствовать адской боли, когда врачи вытаскивали из его живого тела осколки от снарядов.
Рождённый после войны, видел сам, что у отца часто на разных частях тела появлялись микроосколки. Отец не ходил к хирургам.
Он брал трофейную немецкую бритву, разогревал на огне, чтобы не внести в кровь инфекцию. Затем выпивал стакан водки и горячей бритвой разрезал кожу в том месте, где видно было осколок.
На это мне было страшно смотреть. Иногда, отцу приходилось вскрывать себе вены, чтобы осколок не проскочил к сердцу. Отец тут же делал на разрезанном месте спиртовой или водочный компресс, отчего раны на теле быстро заживали.
Так отец поступал с собой в течение десяти лет со времени окончания войны. Приходилось отцу пить водку и тогда, когда на раненых ногах вырастали мозоли толщиной с подошву кирзовых сапог.
Отцу становилось совершенно невозможно ходить. Он сам не мог избавиться от мозолей. Просил маму, чтобы она ему вырезала мозоли трофейной немецкой бритвой.
Перед тем, как мама начинала отцу срезать эти мозоли бритвой, отец напивался до потери сознания. Мама привязывала отца к кровати армейскими фронтовыми ремнями по ногам и рукам, чтобы он случайно не ударил маму во время боли.
После чего мама обезвреживала бритву огнём и начинала осторожно срезать с живого тела отца, с подошвы ног, огромные мозоли, часто толщиной с палец.
Мама, почти всегда, захватывала бритвой живое мясо. Так как под толщиной мозолей не было видно, где кончается мозоль и появляется живая ткань тела.
Отец дёргался от боли, просыпался от пьянки, начинал матом крыть всех окружающих. Мама давала ему выпить стакан водки и выливала водку на порезанное место под мозолью.
Отец успокаивался. Мама опять продолжала поневоле свою изуверскую обязанность. Когда отец приходил в себя, то благодарил маму за то, что она избавила его от мозолей.
Просил извинение за своё пьяное оскорбление. Так было дома каждый месяц. После этих зрелищ всегда долго плакал и всем говорил, что никогда не буду пить и стрелять из оружия.
За всю свою сознательную жизнь никогда не выстрелил в сторону людей. Так же в животных стрелял редко.
Водку впервые выпил перед службой в армии и то, пил так редко, что помню все свои случаи выпивки.
За время семейной жизни водку пил всего несколько раз. Не стараюсь себя таким образом обелить. Можно было, конечно, совсем не пить. Как мой брат, Сергей, никогда даже в руках не держал спиртного.
Но, возможно, нет на белом свете человека, который за всю свою сознательную жизнь не имел хотя бы мизерного греха на душе? Вот и у меня есть небольшой грех на душе, иногда, малость могу выпить.
– Саша! Ты что, напился что ли? – услышал, взволнованный голос жены. – Нам только этого ещё не хватало, чтобы ты начал пить. Вот тогда наши дети совсем разбегутся из своего дома, от пьяницы отца.
– Хватит тебе причитать. – успокоил, Людмилу. – Ну, всего лишь одну рюмку коньяка выпил от стресса.
Людмила перестала читать мне мораль. Начала переодеваться в домашнем белье. Посмотрел на наши настенные часы. Было около шести часов вечера. Выходит, что так дремал полдня и никуда не ходил.
– Саша! Ты знаешь, что на всех подвалах жилых домов нашего города поставили железные двери. – сказала Людмила, спокойным голосом. – Говорят, что теперь все подвалы нашего города берут под контроль милиции.
Дверь в подвал дома Волковой Веры вообще заварили листом железа. Люди говорят, что там был настоящий притон несовершеннолетних подростков нашего города.
Случайно, не твои услуги городу после разговора в зале исполнительного собрания горожан? Может быть, ты искал своих сынов в этих подвалах? Ничего не стал говорить.
Сделал вид, что сплю. Мне не хотелось обсуждать эту тему дома. С меня было достаточно самого городского собрания. Но, всё-таки, слова мои пошли на пользу.
Если в таком темпе закрыли двери подвалов. Правильно! Не будет больше разврата и меньше воров. Однако, так думаю, этим дело не закончится. Будут выяснять существование моей плёнки.
Сейчас горожан лишь плёнка интересует. Весь вечер занимался оформлением документов водителя грузовика и приёма бригады Рашида Гиззатулина.
Надо было проверить наряды на новые объекты и расценки на выполненные работы по старым объектам. Из семи объектов, с начала работы, у нас было закончено пять. Это хороший результат. Если бы у нас со снабжением материалов всё было налажено, то мы могли бы за месяц сделать до десяти подобных объектов, к концу года перейти к своему бизнесу. Надо мне обязательно заняться вплотную снабжением. Увлечённый своей работой, не заметил, как наступила ночь. Только когда всё стихло дома и во дворе, посмотрел на часы.
Был первый час ночи. Выключил свет на балконе, где занимался своей работой. На кухне выпил на ночь кружку горячего молока. Посмотрел на своих блудных сынов.
Поцеловал в щёчку свою дочурку, которая улыбалась во сне чему-то приятному, возможно, что маминой груди, которую она перестала сосать всего около двух лет назад?
Это так мало в её человеческой жизни, что, может быть, дочь чувствует запах материнского молока?
Пусть подольше продлится такое приятное ощущение у моей дочери. Горе и печаль всё равно бывает у всех людей. Нам от них некуда деться. Вот только радости всегда мало.
8. Афсана – сказка.
Но вот обратно пришло жаркое лето. Перемешались все типы людей в одну массу, которая думает только об одном, это куда бы спрятать свои мозги и тело, опалённые лучами летнего солнца.
Мои дети, как все типичные люди, прятались от солнца у стволов раскидистых чинар, не зная куда себя деть от безделья. Занятия в школе закончились. Дети бродили в окрестных местах в поисках приключений на свою голову. Детям моим надо найти какие-то занятия на лето, чтобы они опять не влипли какие-то новые истории. Было достаточно накопившихся проблем за время школьных занятий, когда мои дети постоянно что-то "творили".
– В пионерские лагеря Ромитского ущелья возле речки вас, категорически, отказываются брать. – сказал, своим сыновьям. – Придётся вам осваивать Варзобское ущелье. На лето поедете в пионерский лагерь пищевиков "Афсана – сказка". Если вы и там "прославитесь", как во всех других пионерских лагерях, где вы отдыхали раньше, то тогда вынужден буду посадить вас на лето на цепь или сдать в специальный лагерь.
С молчаливого согласия сынов, Людмила собрала вещи детей и уже на следующий день, мы своим ходом направились в Варзобское ущелье. Где на лето было новое пристанище для детей. Гиззатулин Нигмат открыл багажник в своих "Жигулях".
Положил туда сумки с вещами моих сынов. Сел на переднее сидение возле водителя, а Эдик и Артур нехотя полезли на заднее сидение. По их лицам было видно, что они едут в пионерский лагерь против своей воли.
Дома они были вольными птицами, там, в пионерском лагере "Афсана-сказка" им предстоит находиться под постоянным присмотром со стороны бдительных пионервожатых.
От Кофарнихона до Душанбе сыновья не проявляли никакого интереса к дороге. Здесь им всё знакомо. Дети многократно раз исколесили эти места на различном транспорте и даже пешком.
Но стоило нашей машине повернуть из Душанбе в сторону Варзобского ущелья, как мои сыновья оживились.
Они стали всматриваться в каждый камешек на дороге, словно кошки, которых увозят из дома, чтобы в удобный момент сбежать обратно. В глубине души понимал, что сегодняшнее лето не будет безоблачным в нашей семье.
Опять будут проблемы у моих детей с побегами из пионерского лагеря и ещё другие похождения за каникулы этого лета. Главное, чтобы они нигде не пострадали от своих приключений.