Александр Черевков – Мальчишки и девчонки (страница 1)
Александр Черевков
Мальчишки и девчонки
Глава-1. Открытие
Часть-1. Первые шаги
1. Манеж.
Советский Союз на фронте потерял очень много мужчин во время Великой Отечественной Войны (ВОВ) с фашистами. Защитников и кормильцев совсем мало. Поэтому женщины больше рожали мальчиком, чтобы были защитники и кормильцы.
Поэтому мама родила меня, через год после войны. Моих ровесников было так много, что утро будили не питухи, а детские вопли. Детских садиков не было. Детей некуда деть.
Бабы с грудными детьми отправлялись в коровники, на поля совхозов и колхозов. Мужики работали трактористами и комбайнёрами, на тех же совхозах и колхозах.
Мой отец, инвалид второй группы (ВОВ), ночью работал сторожем в совхозе, а днём в Гудермесе фотографом-портретистом. У него был трофейный мотоцикл БМВ, на котором он приехал с фронта и ездил между городом и совхозом, так как на раненых ногах на работу ходить не мог.
Мы жили на левом берегу речки Белка, которая разделяет Гудермес от колхозных и совхозных полей. У нас был огромный дом, который достался нам от родственников терских казаков Ивлевых.
Здесь раньше были хутора и станица Кахановская
, которая началась от места Старого хутора Выприцких. Вся территория в 1946 году была названа город Гудермес, то есть, Гудермес мой ровесник, так как мы родились в 1946 г.
Рядом с нашим домом были холмы, всё то, что осталось от хуторов и станицы Ивлевых, наших родственников по линии моей мамы. Всё было разорено в царское время в войне терских казаков с горцами.
Дальше холмов были землянки, в которых жили семьи румын, болгар, венгров и других европейских народов, бежавших сюда от войны с фашистами. В нашем доме жила большая еврейская семья из Европы, на ровне с нами.
– Всё! У меня нет больше сил, таскать с собой на работу такого крупного ребёнка. – сказала моя мама, когда пришла с поля домой. – Надо организовать что-то наподобие детского садика и женщинам по очереди быть с детьми.
Прямо по самой середине нашего большого двора росла огромная столетняя шелковица (тутовник). Она была такой высокой, что её было видно из любой точки Гудермеса.
Мужики из колхоза и совхоза принесли к нам во двор веточки из колючего чилижника, из которого вокруг дворов строят забор. Весной чилижника прорастает корнями и получается колючая естественная изгородь, как из колючей проволоки, через которую не полезут воры и дикие хищники.
Вот такой колючий манеж построили мужики вокруг огромного дерева и поместили туда больше двух десятков детей, примерно, одного возраста, то есть, ровесники между собой.
У нас в манеже были дети разных народов, которые со своими родителями говорили на своих родных языках. Однако, мы быстро научились говорить между собой на своём детском языке, который не понимал никто и мы тоже.
В первый день знакомства между собой и с колючим манежем детские вопли родители слышали далеко от нашего манежа. Так мы знакомились между собой и с колючим манежем.
На следующий день измазанные зелёнкой на царапинах между собой и с колючим манежем, мы притихли. Держались подальше от чилижника ближе к стволу дерева.
Пол манежа был тёплый из шкур животных. Сверху жаркое солнце. В тени большого дерева прохладно. Прямо на наши головы падали крупные плоды тутовника, который мы тут же съедали.
Когда родители вечером приходили забирать своих детей, мы были так измазаны тутовником в одну тёмно-красную массу, что только мамы могли найти своего ребёнка. В то в
ремя как для мужчин дети были на одно лицо.
Мамы составили список кто когда из них дежурит, возле манежа с детьми. Все родители приносили утром разные продукты, чтобы было чем кормить детей. Продуктов было так много, что оставалось на корм нашим домашним животным
У нас во дворе, под небольшим навесом от дождя и солнца, была огромная русская печка, на которой варили суп, борщ и другие разные блюда. В печке пекли хлеб и булочки.
Так наш детский сад в манеже продержался весну, лето и осень. Когда пагода изменилась, то детей разобрали по домам. Каждый по-своему выращивал своих детей в домашних условиях.
С нами жила мама моей мамы бабушка Нюся, которая была парализована на обе ноги и лежала в постели. Бабушка смотрела за мной до новой весны.
Как только наступила весна, зелень покрыла ветки кустов и деревьев, нас тут же поселили обратно в манеж, который к этому времени пустил корни и сильно подрос. Моему отцу пришлось подрезать чилижник высотой до пояса.
Мы тоже подросли, поумнели и осмелели. Стали потихоньку разбирать колючий манеж, чтобы вырваться на свободу из колючего манежа. Иногда, мой отец устранял нашу возможность сбежать. Просаживал манеж свежими ветками чилижника.
2. Воспитание.
Так было пока на общие деньги колхозников построили хороший детский садик через улицу напротив нашего лома. В детский садик работать пригласили педагогов для до школьного воспитания.
На следующий день после нашего новоселья в детском садике мой отец разобрал наш колючий манеж. Кусты чилижника посадил вокруг нашей изгороди, которая была такой, как наш манеж.
Изгородь превратилась в непроходимую огромную колючею стену, сквозь которую не могли пробраться дикие хищники – шакалы, волки и лисицы, которых было много в ближайшем лесу.
Детей пересадили из колючего манежа в "золотую клетку" с высоким забором из колючей проволоки, прямо как на зоне для заключённых. Внутри здания зал и детская площадка под крышей, от жары и от дождя или снега.
Кормили нас как подросших поросят четыре раза в день. Всё, что вырастало в колхозе "Победа" и в совхозе "Кундухово" было у нас на кухне. Варили и жарили всё, что было в меню разных народов. Настоящий интернационал.
Так как мы все родились после войны, то у нас для мальчишек были самодельные игрушки танки, самолёты, катюши, пушки и другие предметы игры в войнушку. У девчонок куклы санитарки и доктора.
После завтрака до обеда или после обеда до ужина нас выводили на прогулку за территорию детского садика на берег речки Белка, в которой воды было "синичке по яички". В жару купались все без исключения. Воспитательницы своими телами перекрывали ручейки. Мы с визгом плескались в этой запруди. Видимо наши родители пожалели воспитательниц.
Кто-то бульдозером ниже по речке сделал с песка и камня плотину до детского пояса. С этого времени воспитательницы, плескались в этой запруди, визжали вместе с нами.
После купания в речке мы сушили на лужайке природу. Воспитательницы рассказывали нам разные были и небылицы про насекомых, а также про ящериц, лягушек и жаб. Тогда мне в голову влез первый в моей жизни стих.
Солнце скрылось, нет жары.
Вышла жаба из норы.
Кожа пупурастая.
А глаза глазастые.
Жабе очень нужен.
Червячок на ужин.
Громко прочитал свой первый стих, удерживая огромную жабу в руках.
– Молодец! – восторженно, воскликнула воспитательница Лариса Васильевна, аплодируя мне своими пухлыми ладонями и дети тоже стали хлопать в ладоши. – Почему жабе нужен Червячок на ужин, а не комарик?
– Потому, что червячок жирный, а комарик худой. – ответил не раздумывая.
– Кто тебе прочитал такой прекрасный стих? – поинтересовалась воспитательница Зинаида Петровна.
– Никто не читал мне этот стих. – с обидой в голосе ответил ей. – Только сейчас здесь придумал этот стих, когда увидел эту огромную жабу.
– Браво! Брав! Похвально! – громко, закричала полная воспитательница. – Ты настоящий поэт! У тебя много таких стихов?
– Нет. Это первый стих. – с сожалением, ответил ей. – Пока ещё не придумал.
– Когда придумаешь ещё, то, скажешь нам. – подсказала мне, воспитательница Лариса Васильевна. – Мы будем записывать. Ведь ты ещё не умеешь писать?
Мне нечего было сказать в ответ, так как действительно не мог писать. Даже буквы ещё не учил. У нас дома все грамотные могут читать и писать. Попрошу бабушку Нюся научить меня писать и читать.
Всю вторую половину дня ходил бубнил себе под нос разные слова. Пытался что-то сочинить. Вот только в голову ничего не лезло. Зря меня похвалили за первый стих.
Рядом со Старым хутором в Гудермесе родственники построили молодожёнам новый шикарный дом. В субботу и в воскресенье решили справить новоселье. Туда приехали все родственники терские казаки.
Мой отец отвёз в Старый хутор парализованную бабушку Нюсю на своём трофейном мотоцикле БМВ с коляской. Затем приехал за мной и моей мамой. Гостей было так много, что в новом доме все не могли поместиться. Во дворе поставили длинные столы и лавки для взрослых.
Детям уделили место за отдельным столом возле хаты мазанки по окна, вросшей в землю. С разговоров взрослых понял, что новый кирпичный дом самый что ни есть современный. В доме имеется туалет, который по старинке мужики называют "сортир".
Так же в новом доме имеется ванная комната, вот только без парилки. Русская банька с парилкой осталась во дворе. Стоит горемычная там не топится.
Кроме молодожёнов в ванной комнате никто не купался. Зато в сортире, то есть в туалете, за время новоселье по большому и по малому побывали все.
Даже мои многочисленные двоюродные братья и сёстры, которые младше меня, успели там побывать. Вот только у меня нет никакой нужды посидеть там. Хотя любопытство тянет меня туда.
– Хватит тебе ёрзать за столом. – строго сказала мама. – Отведу тебя в туалет.