Александр Черевков – Люди-птицы (страница 1)
Александр Черевков
Люди-птицы
Люди-птицы
Глава-1. Реальность и фантазия
Часть-1. Сознание и память.
1. Поиск.
Госпиталь «Ассута» находился в другом конце города. Однако, мы туда приехали быстро. Мне уже пришлось здесь лежать дважды. Один раз был с в хирургическом отделении с диагнозом трофическая язва. Другой раз меня туда направили в кардиологическое отделение с болью в сердце и в ногах.
В этот раз также меня привезли в приёмное отделение, как больную старуху в кино «Итальянцы в России». Приёмное отделение заполнено до придела. Меня на кровати-коляске засунули в какую-то нишу и сразу забыли.
Обезболивающий укол и капельница оказали свою помощь. Боль в моём теле утихла и измученный своим состоянием вскоре уснул за ширмой, забытый всеми.
Сколько спал неизвестно. Здесь, как в казино, нет окон и время присутствия в замкнутом пространстве никому из больных не было известно.
Когда проснулся, то мне поменяли капельницу, дали выпить несколько таблеток и сделали ещё один обезболивающий. Пролежал в приёмной палате несколько часов. Определил это по смене сотрудников приёмной палаты.
На следующий день. Меня отвезли санитары приёмной палаты в хирургическое отделение. Где определили моё присутствие в отдельной палате. Меня переодели в больничную одежду. Первый раз за сутки хорошо покормили.
Следующие сутки меня лечили разными лекарствами и возили на коляске в разные палаты по разным этажам, где в палатах приборами определяли состояние моего. Установили, что у меня имеются камни в желчном пузыре.
– Пока болезнь не обострилась и не привела к летальному исходу, тебя надо срочно оперировать. – объяснил мне, хирург. – Нам нужно твоё согласие.
– У меня нет другого выбора. – уныло, согласился с определением доктора. – Всем хочется жить долго. Мне тоже хочется жить. Согласен на операцию.
– Тогда подпишите документ о своём согласии на операцию. – сказал доктор, показывая мне на место подписи в документах. – Прочтите этот документа.
– Зачем читать то, что подписал? – с ухмылкой, ответил врачу. – Всё равно ничего не смогу изменить. Подписал, как приговор перед смертью и все дела.
Хирург ни стал комментировать мой ответ. Сказал санитару, чтобы он отвёз меня в операционную палату. Меня, в который раз повезли по разным этажам и разным лифтам.
Привезли к двери со знаком операционной палаты. К этому времени у меня состояние ног было почти в норме. Поэтому сам мог подняться с кровати-коляски и лечь на операционный стол, который был похож на стол рентгена, на котором мне пришлось лежать два дня назад.
– Ты, главное, сам не волнуйся. – сказал анестезиолог, подводя к моему лицу маску. – Здесь всего лишь кислород, от которого ещё никто не умер.
– Вы только, обрезание мне не делайте. – с ухмылкой, сказал ему. – Не еврей.
В тоже мгновение отключился. Дальше со мной стало происходить нечто не объяснимое. Вокруг всё плыло как в тумане. Странные силуэты в движении и какое-то ощущение приятного полёта в неизвестном пространстве.
Непонятные сумерки и серая мгла матовым туманом окружили пространство вокруг меня. Тёмная сущность появилась откуда-то и заполнила моё сознание? Густая чёрная сущность окутала мои странные мысли о чём-то?
Нахожусь в каком-то странном положении? Никак не могу понять, где верх, а где низ? Пытаюсь ощутить опору своего тела в непонятном состоянии. Ноги, руки, голова, перёд и зад моего тела ищут точку опоры в пустоте.
Весь нахожусь в таком ужасном напряжении изнутри и снаружи, что, кажется мне, скоро разорвусь в разные стороны или сожмусь так, что от меня ничего не останется. Превращусь в частичку атома нейтрона или протона?
Всюду одни вопросы и не одного ответа. Отсюда вывод, что имею сознание и размышляю по существу своей сущности. Просто во мне какой-то каламбур? Никак не могу сообразить, как здраво мыслить и всё вокруг понять?
Может быть, того, отправился к предкам? Тогда, где Ад или Рай? Куда делся свет в конце тоннеля? Куда однажды угодил, когда меня сбил в детстве мотоцикл и едва не отдал Богу душу. Пора определить своё направление.
– Не спеши! Тебе туда ещё рано. – почувствовал чьи-то мысли в своей голове.
В это мгновение меня охватил странный ужас, перешедший к возмущению о том, что кто-то вмешался в моё сознание и пытается объяснить мои проблемы. Почему-то не вижу то, что воспринимаю в своём сознании?
Пауза, ответа не было. Однако, в темноте моего сознания чётко проявились контуры огромного человека, метра три, у которого орлиный профиль, в руках костыль с головой орла, вырезанной на рукоятке.
Всё это напоминало мне что-то из моей жизни? Вот только когда это всё было со мной или с кем-то, кто заблудился в дебрях пустоты моего сознания? Надо как-то добраться к зарослям памяти, чтобы отыскать там, что потерял.
Очень страшно и бесполезно искать то, что вычеркнуто из памяти. Это на много сложнее чем искать иголку в стоге сена. Там ты хотя бы знаешь, что ищешь, а здесь полная пустота в моих мыслях как в чёрном пространстве.
Очевидно, в моей голове имелось то серое вещество, которое называют мозгами, если начинаю думать о том, что было или не было в моей жизни? Мелькают красивые картинки, как слайды в кино, всё то, что было когда-то.
Цветы, кусты, ягоды, деревья – нет, это всё ни то, что надо вспомнить мне.
Где-то там далеко, а после вблизи женского лица что знакомое, это моя мама. Она никогда не исчезает из моей память до конца моей жизни.
2. Спасение.
Песок и вокруг пустое место. Хотя бы что-то другое стало проявляться в моём сознание. Это совсем не то, что надо мне. Однако, что-то теплее к тому, что мне надо? В этой пустыне появляются чем-то знакомые контуры жизни.
Вспоминаю цифры 1887 год. Дальше пустота. Затем пустыня и горы, за которыми силуэты животных и людей. Среди людей знакомые черты мужчины, это Выприцкий Гурей.
Родной брат моей бабушки Нюси, то есть мой двоюродный дед, который рассказывает мне удивительные истории из своей жизни. Разные приключения, в которые трудно поверить, если бы не было много свидетелей.
– Было это в 1887 году, когда после окончания духовной семинарии решил со своими однокурсниками побывать в святых местах. – начал дед рассказывать мне свою очередную историю. – Мы на корабле под парусами прибыли в Палестину, по которой изредка ездили на лошадях и осликах, больше ходили пешком. Так добрались к святым местам в Иерусалим.
Летом на Земле Обетованной нет дождей. Поэтому мы ночевали под открытыми небом. Однажды, во время такой ночёвки, арабы оглушили меня и захватили в рабство.
По пути в страну Саудидов через горный перевал Хиджаз на караван напали разбойники. Была резня. Погибло много людей среди бандитов и мирных людей, погонщиков верблюдов в караване.
Меня в караване во время похода никто не обижал. Вообще даже не был связан по рукам и ногам. Был равный со всеми. Всё равно бежать мне некуда. Чужая страна. За сотни километров вокруг пустыня. Рядом никто не живёт.
Во время резни на перевале Ахмеда, хозяина каравана, едва не убили. Меня тоже могли убить. Пришлось заступиться за себя и за хозяина каравана.
Фактически спас себя и Ахмеда, который после не продал меня в рабство.
Когда караван пришёл в Медину, где жил хозяин каравана, семья Ахмеда приняла меня как своего со всеми почестями. Там встретил дочку Ахмеда, красавицу Лейли, которая вскоре стала моей женой.
Вот только ни всё было хорошо в этой семье из-за моего присутствия. Ахмед не продал меня ростовщику Мансуру за долги перед ним. Всей семьёй, а точнее всем кланом, решили откупиться от него своим товаром.
Однако, беда не приходит одна. Во время выпаса овец на стадо напала стая волков. Погибло много овец, собак и пастухов. Мне тоже досталось.
Едва выжил в войне с волками. После такой резни заметно убавилось в стойле лошадей. Двор опустел от привычных дорогих вещей домашнего обихода. Даже пища показалась мне ни столько сытной, как раньше.
Видимо, семью постигло большое разорение. Весь семейный клан был в трауре. Даже многочисленные дети перестали играть между собой. Прошла чёрная полоса по всей семье.
– Что случилось в доме? – спросил Лейлу, когда после ран пришёл в себя. – Скажи, пожалуйста. Почему ваш дом сильно обеднел за это время?
– У нас нет собак, охранять отару овец и коз, – ответила она. – Собак загрызли волки. У нас нет чабанов, которые могли бы перегонять отару на пастбище.
Один чабан умер от ран, нанесённых ему волками. Другие чабаны не могут выйти на пастбище из-за ран, полученных от стаи волков. Чабаны со стороны к нам не идут работать. Говорят, что с твоим появлением нашу семью постигли неудачи.
Но, самоё главное, отец не может вернуть Мансуру свой долг. Ростовщик требует, чтобы мы ему отдали тебя или рассчитались с ним за долги имуществом. Отец начал продавать имущество, чтобы вернуть долги Мансуру.
– Лейла, пожалуйста, отведи меня к ростовщику Мансуру. – требовательным тоном, сказал жене. – Покажи мне его дом.
Она ни стала возражать мне. Мы отправились с ней по узким улочкам Медины. Мы долго шли в жару по пыльным улицам старого города. Мои раны покрылись коркой, но ткань одежды беспокоила их.
Сильно болела правая нога, отчего прихрамывал. Лейла придерживала меня во время ходьбы. В тени глинобитных и каменных домов сидели старики, которые внимательно следили за нашим продвижением по улочкам.