Александр Черевков – История нашей жизни том-5 (страница 28)

– Ты что это так упорно отказываешься работать в Тель-Авиве? – поинтересовалась служащая, очередного каохадама, предложившая мне ряд работ в Тель-Авиве. – Большинство людей работают в районе Тель-Авива. Ты, наверно, там в чём-то проштрафился? Теперь боишься появляться в Тель-Авиве? Честно признайся.

– Ни в чём не проштрафился. – возмущённо, возразил против предложения работы в Тель-Авиве. – Дважды подряд попадал в аварию под новым мостом на государственной трассе. Стал суеверным. Не хочу погибнуть под новым мостом в третьей автомобильной аварии.

– Ты зря беспокоишься. – смеясь, сказала служащая каохадама. – После того, как автокран снёс стрелой новый мост через трассу, там провели замер габарита. Оказалось, что во время строительства моста в мягкий грунт просели колонны опор моста на пятнадцать сантиметров. Этого было достаточно, чтобы большегрузные автомобили совершили аварии в негабаритном проходе под новым мостом. Сейчас опоры нового моста увеличили на тридцать сантиметров больше положенного габарита. Так что ты можешь спокойно ехать на работу в Тель-Авив. Больше никаких аварий под новым мостом на государственной трассе не будет. Там даже новые развязки дорог под мостом сделали.

 Из всех предложенных мне работ в Тель-Авиве посчитал самой лучшей работой, это уборка газонов. Здесь нет никакого физического труда и химических отходов производства.

По рассказам служащей каохадама должен буду освобождать городские газоны от сорняка и от накопившегося мусора на траве в центре Тель-Авива. Все работы, предложенные от каохадама, оплачивались по минимуму, положенному по израильским нормам зарплаты.

На следующее утро ровно в шесть часов, стоял на автобусной остановке по улице Бней-Брит. Среди таких же желающих работать от каохадама по уборки улиц Тель-Авива набрался полный автобус.

Подавляющее большинство желающих поработать в Тель-Авиве были новые репатрианты из бывшего Советского Союза. У каждого из них на уме и на языке были только одни проблемы репатриации в Израиль связанные с обычной работой. За полтора года проживания в Израиле мне надоело слушать о проблемах репатриации и рассказами с ностальгией надоели все знакомые.

Поэтому старался не вести разговоры на эти темы. Уткнулся в угол сидения возле окна в салоне автобуса и стал дремать до нового места работы в Тель-Авиве. Лучше мне отдохнуть перед работой, чем грузить себя пустой болтовнёй о наших проблемах репатриации и о жизни в Израиле.

За своей дремотой в салоне автобуса даже забыл посмотреть, что сделали под новым мостом за последние три недели, после того как перестал ездить по государственной трассе.

Видимо, всё-таки спал, так как даже не заметил, как мы приехали в какой-то городской парк? Пришёл в себя лишь тогда, когда автобус остановился. Качнулся в инерции по ходу автобуса.

Открыл глаза. Стал сонно озираться по салону автобуса на встающих с мест пассажиров. Когда посмотрел в окно автобуса, то увидел, что мы приехали в какой-то городской парк, густо поросший зеленью.

Автобус остановился возле небольшого старинного домика покрытого красной черепицей от времени густо поросшей зелёным мхом. Все приехавшие на работу расположились вокруг этого старинного домика. Вышел из автобуса и присоединился к остальным рабочим. Автобус развернулся и уехал из городского парка куда-то по своим делам.

– Четверо здоровых мужиков остаются тут. Будут разбирать старый домик. – сказал нам парень, представившимся кабланом (подрядчиком) работы. – Остальные занимаются уборкой парка от мусора и от сорняка. Оказался среди здоровых мужиков, выбранных на разборку старинного домика. Нам принесли две большие стремянки.

Сказали начать разборку старинного домика с крыши. Двое тех, кто был моложе, забрались наверх каждой стремянки. Мне и ещё одному репатрианту тучному мужику досталась работа внизу. Нам предстояло принимать черепицу сверху. Аккуратно складывать черепицу в сторону от домика, в отдельные стопки у ствола огромного дерева.

– Это историческая ценность! – удивлённо, воскликнул. разглядывая на черепице дату выпуска черепицы.

– Наверно, старинный домик установят где-то в историческом музее Тель-Авива? – сказал мне, тучный мужик.

– Скорее всего продадут арабам за хорошие деньги. – сказал напарник, стоящий на самом верху стремянки.

– Здесь может быть, старинный клад? – сказал нам сверху тучный напарник. – Клад мы поделим между собой.

– Прекратите болтать! – заорал на нас каблан, подошедший из глубины парка. – Скоро приедет грузовая машина за кирпичом и черепицей, а вы крышу не разобрали. Быстрее надо разобрать этот старинный домик.

Мы ускорили работу, но даже до обеда не успели полностью разобрать черепицу с покатой крыши старинного домика. Зато под крышей мы действительно нашли на небольшом чердаке настоящий маленький клад. Золотых поделок там не было.

Под кучкой сухой травы из птичьего гнезда лежали медные, старинные монеты, маленькие ритуальные подсвечники и крохотные рюмки из серебра, а также несколько серебряных осколков от какого-то предмета.

Найденный клад разделили поровну. Как договаривались раньше насчёт возможной находки клада. Мне достались две медные кружки, усыпанные снаружи алмазной крошкой с искусственными бриллиантами, а также серебряная шкатулка и множеством серебряных рюмок

Разделённые предметы из клада мы попрятали в свои сумки с продуктами подальше от глаз каблана, который считал себя хозяином старинного домика и мог у нас отобрать находку серебряного клада.

Хотя ценность клада была не большая. После обеда приехал грузовой автомобиль с арабскими номерами из сектора Газы. Арабы присоединились к нам на разборку старинного домика.

С работой в количестве десяти человек, при разборке старинного домика, от исторического строения к концу дня не осталось ничего. Даже фундамент срыл маленький экскаватор с тележкой под мусор.

Затем куски фундамента маленький экскаватор погрузил на свою тележку с мусором и увёз куда-то в мусорный контейнер большого кузова, которые стояли вокруг парка под сбор всего остального хлама. Работу по разбору старинного домика окончили. Старинную черепицу и очищенные от раствора старинные кирпичи арабы погрузили на свой грузовой автомобиль.

Затем один араб и каблан удалились от нас в глубь парка. Издали было видно, что они торгуются насчёт старинных кирпичей и старинной черепицы, которые погрузили арабы в грузовой автомобиль.

Видимо, каблан хотел оценить товар как историческую ценность, а арабу нужен был просто материал на стройку своего дома? Однако торг между арабом и кабланом вскоре закончился. Араб отсчитал каблану деньги из пачки шекелей. Сделка торгов закончилась.

– Вот так евреи продают свою историю арабам. – подметил, когда грузовой автомобиль уехал из парка.

– Сегодня за наш счёт, а также за продажу исторических ценностей каблан заработал больше нас всех вместе взятых. – мрачно, сказал тучный мужик. – Поэтому местные евреи живут на виллах и ездят на «Мерседесах», а мы живём на съёмных квартирах за прожиточный минимум. Какая всё-таки не справедливость!

– У меня даже прожиточного минимума за месяц нет. – сказал. – За последние три недели заработал сто шекелей. Кроме долгов в семье больше ничего не имею. Находимся в нищенском положении, как бомжи…

– Хватит вам без толку болтать. – заорал на нас каблан. – Пора всем ехать домой. За вами автобус приехал.

За парком возле тротуара стоял большой автобус, к которому из глубины парка подтягивались рабочие. Среди нас были рабочие приехавшие вместе с нами, на автобусе из Ашдода. Мы тоже взяли свои хозяйственные сумки и направились к этому автобусу, стоящему у тротуара в парке. На этом наш рабочий день в качестве мусорщиков закончился.

На завтра нас ждала другая работа по уборке парков, улиц, газонов, скверов и других общественных мест в Тель-Авиве. Каблан сказал что-то на иврите водителю автобуса насчёт завтрашнего рабочего дня. После чего каблан направился в свой шикарный автомобиль, сверкающий лаком в лучах заходящего солнца. Автомобиль с кабланом уехал в центр Тель-Авива.

Наш автобус развернулся вокруг городского парка и выехал на государственную трассу в направлении Ашдода. Пассажиры, уставшие от работы за целый день, стали дремать в салоне автобуса.

Сидел у окна салона автобуса. Ждал, когда наконец-то появится этот злополучный новый мост через трассу. Мне хотелось посмотреть, что там сделали за последние три недели моего отсутствия под этим мостом.

Наверно, все там изменилось? Теперь можно мчаться под этим мостом на любой скорости, разрешённой на государственной магистрали. Встречного потока автомобилей на трассе нет. Металлическая полоса разделяет встречный поток транспорта.

Вот наконец-то появилась новая развязка дорог под новым мостом на государственной трассе. Признаков котлована под новым мостом совсем нет. Но водитель автобуса инстинктивно притормаживает перед старым мостом.

Так как после увеличения опор нового моста старый мост стал казаться ниже разрешённого габарита под старым мостом и всем большим автомобилям кажется, что они крышей своего транспорта могут зацепить низ старого моста. Однако это всего лишь иллюзия на расстоянии ста метров.

Проезжая под старым мостом становится заметно, что он даже выше разрешённого габарита под мостом. От края моста до крыши автобуса расстояние больше полтора метра.