Александр Черевков – История нашей жизни том-5 (страница 2)

Из всего сказанного понял всего два слова, это Россия и пасха. Причём тут Россия и пасха, никак не мог понять? В заключение своей речи мужчина дал моим детям какие-то ярко раскрашенные листики, а сам тут же с кейсом направился на посадку в самолёт.

– Наверно, это какая-то реклама? – сказал. своим детям, разглядывая оставленные мужчиной яркие листочки бумаги. – Можете их выбросить в мусорное ведро. Мы Всё равно не понимаем местный язык и нечего из этого не имеем.

Наши мальчишки тут же выбросили цветные листки в мусорное ведро. Виктория оставила один яркий листок себе на память, а другие такие точно листки выбросила в мусорное ведро, туда же куда ярко раскрашенные листки выбросили наши мальчишки.

После чего мы продолжили свой путь следом за девушкой на второй этаж, в служебные помещения в зале ожидания, где нас разместили в небольшом зале вдоль возле многочисленных служебных дверей.

– За время регистрации на гражданство в Израиле прибывших репатриантов, вам бесплатно разрешается сделать один телефонный звонок на территории Израиля. – сообщила нам сопровождающая нас девушка. – В служебном зале регистрации имеется бесплатный бар с напитками и закусками. На регистрацию и на собеседование вас пригласят по радио. Желаю вам хорошо отдохнуть после полёта и устроиться жить в Израиле.

Как только девушка ушла из зала регистрации документов на жительство, наши мальчишки и Виктория устремились в бесплатный бар, чтобы там испробовать разные напитки и сладости, которые предложили нам совершенно бесплатно в первый час прибытия в Израиль.

Людмила с материнской тревогой по своим детям, проводила своих отпрысков обеспокоенным взглядом до бесплатного бара, но сама туда не пошла. Видимо, сильно устала от длительного перелёта на самолёте? Мне тоже было как-то не по себе. Хочется быстрее лечь где-то в тёплую постель просто поспать до утра. Ведь сейчас всего лишь час ночи первого апреля 1993 года. До утра можно выспаться. Дальше будем самостоятельно планировать постоянное место жительства в Израиле. Надо сейчас воспользоваться бесплатным телефоном и позвонить кому-нибудь знакомым в Израиле.

Хотя бы Игорю Левин, президенту компании альтернативной медицины, с которым мы знакомы давно в Душанбе. Когда участвовали на международных встречах по бизнесу, в Москве в России, а также в Таджикистане.

– Здравствуй, Игорь! Это тебя беспокоит Александр Черевков. – говорю в телефонную трубку, когда слышу в телефонной трубке знакомый сонный голос. – Сейчас с семьёй прилетел в Израиль. Мы сейчас в аэропорту «Бен-Гурион». Ты извини, что тебя беспокою среди ночи. Но могу позвонить лишь с этого телефона всего один раз.

– Ничего страшного, Всё равно уже разбудил. – иронично, говорит Игорь Левин. – Давай завтра ровно в десять часов утра встретимся возле фонтана вблизи «Дизенгоф центра», так называется сеть магазинов в Тель-Авиве. Можешь у любого спросить, где находится «Дизенгоф центр». Это место в Тель-Авиве всем хорошо известно.

– Ты, наверно, забыл, что мы за границей? Еврейский язык мне совсем неизвестен. – напомнил Игорю. – Как буду здесь спрашивать у местных жителей про твой «Дизенгоф центр». Может быть, как-то по-другому встретимся?

– Не забыл, что ты сейчас находишься в Израиле, а не в Таджикистане. – сказал Игорь, на другом конце телефонной связи. – Сейчас в Израиле русскоговорящих граждан гораздо больше, чем в Таджикистане. Сам завтра утром в этом убедишься, когда выйдешь гулять по Тель-Авиву.

– Ну, тогда до завтра. – сказал, на прощанье Игорю в телефонную трубку. – Встретимся с тобой у фонтана, как в кино.

– Всего тебе хорошего. – сказал Игорь Левин. – Не забывай, что встречаемся мы ровно в десять часов утра у фонтана на «Дизенгоф центр».

В телефонной трубке гудки. Тоже положил свою телефонную трубку и направился к тому месту в зале, где расположилось моё шумное семейство.

Наши дети шумной оравой вернулись сытые со стороны бесплатного бара. Мальчишки делятся впечатлениями со своей мамой. Виктория принесла с собой напитки и бисквит своей маме.

Мне тоже захотелось испробовать напитки и сладости в бесплатном баре, который находится вдоль стены рядом с дверями служебных помещений по регистрации документов.

Возле столов бесплатного бара несколько детишек, прибывших вместе с нами на самолёте из Душанбе. Семейная пара старых евреев, говорят на каком-то своём языке, разглядывая аппараты с напитками и вазы, наполненные разными сладостями. Стою рядом. Выбираю, что мне взять.

– Вы думаете, что это можно кушать и пить? – на русском языке, спрашивает старый еврей. – Это химия!

– Не думаю, что нас принимают тут на опыты. – отвечаю, старому еврею. – Вы прибыли на свою землю обетованную евреям. Так что вам ни стоит беспокоиться за себя. Вы сейчас у себя на Родине, которая думает о вашей жизни.

– Как наша Родина думает о нас, мы посмотрим. – грустно, сказал старый еврей. – Но кушать химию не буду.

Семейная пара старых евреев, отправились к своим местам в зал регистрации репатриантов. Взял из вазы бисквит и налил в пластиковый стакан первый напиток жёлтого цвета. Тут же, не отходя от бесплатного бара, впервые попробовал продукт в Израиле. Думаю, что старый еврей частично был прав насчёт химии в продуктах и в напитках, которые предложили нам в бесплатном баре. Жёлтый напиток был из какого-то неизвестного мне цитрусового плода совершенно неприятного мне вкуса. Бисквит тоже не отличался своим вкусом от напитка. Совсем не знаком с работой местной кулинарии, но то, что в бисквите было слишком много пряностей и пищевой соды, это определил сразу.

Поэтому бисквит был приторным на вкус. Однако, голод не тётка, голодный скушаешь что угодно. Завернув в салфетку остаток бисквита и пластиковый стакан с недопитым напитков, бросил их в урну, заполненную остатками пищи. Видимо, далеко ни всем понравились угощения в бесплатном баре?

Вполне возможно, что постепенно нам предстоит привыкнуть к продуктам в Израиле? Также как это происходило с теми, кто выезжал на работу за границу из Советского Союза.

Возвратившись из-за граничной командировки, наши сограждане также рассказывали нам, что за границей продукты и напитки по своему вкусу сильно отличаются от наших советских продуктов.

К заграничным продуктам и к напиткам надо постепенно привыкать, также как к обычаям и нравам заграничных людей. Вот и нам семьёй придётся привыкать ко всему необычному в Израиле.

Так же как мы шестнадцать лет назад начинали привыкать впервые к жизни таджиков и к хлопковому маслу в своих продуктах.

– Господа репатрианты! Если кто-то из вас был связан когда-то с КГБ, а также со специальными службами безопасности в Советском Союзе, то просим вас подойти в третий кабинет. – объявил женский голос, в местный репродуктор.

Откровенно говоря, не понял, что хотят местные службы от новых репатриантов, которые когда-то были связаны в Советском Союзе с КГБ и с другими службами безопасности.

Мне совсем не хотелось иметь неприятности с местными службами безопасности. Поэтому решил пойти в третий кабинет. Послушать, что мне скажут насчёт моих бывших связей с КГБ и со службами безопасности в Советском Союзе. Ведь мне в течение многих лет по разной причине приходилось встречаться с сотрудниками служб КГБ, МВД, а также со службами специального назначения.

– Меня зовут Яков Гивати. – обменявшись со мной взаимными приветствиями, сказал высокий блондин, который совершенно не был похож на местного еврея, этого парня можно было принять за гражданина скандинавских стран. – Представляю интересы государственной безопасности Израиля. Нас интересует ваша связь со службами КГБ и разведкой в Советском Союзе. Расскажите подробно о своих связях с КГБ на территории бывшего Советского Союза.

– У меня были дружеские связи с КГБ и со службами безопасности. – удивлённо, ответил. Якову Гивати.

– Вы, наверно, забыли, что находитесь ни в русской забегаловке с собутыльниками, а в Израиле перед сотрудником государственной безопасности Израиля? – едва сдерживая себя от гнева, строго сказал мне, Яков Гивати. – Если вам нечего сказать, то вы можете идти к своей семье. У меня сейчас больше нет никаких вопросов к вам…

– Между прочим, пришёл к вам в кабинет по вашему приглашению по радио, в зале регистрации новых репатриантов в Израиле, а не из русской забегаловки с собутыльниками, о которой вы ничего не знаете, – поднимаясь со стула, серьёзно, сказал. – Что же касается моих отношений со службами безопасности бывшего Советского Союза. То, почему, у меня с ними должны быть плохие отношения?

Если мои однокурсники по университету пошли работать в КГБ, а некоторые бывшие сотрудники КГБ пришли работать в бизнес вместе со мной. Лично мне всё равно, на какой должности находятся друзья из моего детства или мои бывшие однокурсники по учёбе в университете.

– Какую должность вы занимали в своём бизнесе? Вообще, какой бизнес? – серьёзно, спросил Яков Гивати.

– Вначале перестройки в Советском Союзе был директором производственного объединения «Дизайнер». – стал отвечать. на заданные вопросы. – Затем один год был генеральным директором Коммерческого Центра российско-бельгийско-кипрского совместного предприятия «Расма» в Средней Азии. Последние два года был президентом Международной Акционерной Компании закрытого типа «Сандро»